Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 3

У неё ярко-карие глаза. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев.

Сейчас они пятнистого желто-зеленого цвета из-за синяков.

— Готово. — Я впихиваю телефон обратно в руки Келли.

Она моргает, длинные ресницы порхают вверх-вниз. — Вот так просто?

— Вот так просто.

— Но как? — В её голосе всё еще звучит нотка благоговения. — Я была уверена, что эти фотографии невозможно восстановить. Каждый мастер по ремонту говорил, что это нереально.

— Ты сохранила их в облаке, — напоминаю я.

— Да, но оно тоже было удалено.

— В этом и вся суть интернета, — говорю я уклончиво. — Ничто не бывает похоронено навсегда.

Келли благодарно улыбается и листает ленту в телефоне. Я отворачиваюсь, чтобы дать ей уединение, и провожу пальцем по шишке на ключице.

— Это мой папа, — говорит Келли, вновь привлекая моё внимание.

Я смотрю на фотографию на экране: невысокий мужчина с седыми волосами, широкой улыбкой и такими же глазами, как у Келли. Старик поднял руки вверх и восторженно кому-то машет.

— Так он встречал маму каждый раз, когда она возвращалась из рейса. Она была пилотом. — Келли начинает плакать. Мне интересно, больно ли ей, когда слезы катятся по ушибленным скулам. — У них были лучшие отношения в мире.

Я слегка растягиваю губы в понимающей улыбке.

— Спасибо, что вернула мне частичку его, — говорит Келли. Затем она проводит пальцами под глазами, стирая слезу, и морщится.

Я была права. Синяки всё еще ноют.

— Откуда ты так много знаешь о компьютерах, будучи такой юной? — спрашивает Келли, осматривая меня.

— У меня много свободного времени.

Келли снова улыбается. Даже когда она плачет, она красива.

Я не могу не сравнивать нас. У Келли длинные, волнистые каштановые волосы, густые и блестящие, в то время как мои светлые — цвета пшеницы. Сухой пшеницы. Они никогда не блестят. Никогда не вьются. Просто висят безжизненными прядями.

У Келли также более женственная фигура. Даже в синяках и восстанавливаясь после перелома ребра, она умудряется сделать больничную сорочку похожей на вечерний наряд. Я младше её, но в этих мешковатых халатах выгляжу куда хуже.

— Что ж, я благодарна, что именно ты лежишь рядом. Я здесь всего пару дней, но когда тебя нет, становится так скучно.

— Всё не так уж плохо. — Я качаю головой и улыбаюсь.

— Если бы не ты, это место было бы просто ужасным, — Келли вздрагивает.

— Со временем учишься… создавать себе развлечения самостоятельно.

Она издает недоверчивый звук. — Я бы не хотела оставаться здесь взаперти. За этими четырьмя стенами есть целый мир.

Целый мир, да.

Должно быть, это здорово.

Нос у Келли покраснел, но она перестала плакать.

— Когда тебя выписывают и когда ты возвращаешься в школу?

— О, я не хожу в школу.

— Ты уже закончила? — Она оглядывает меня. — Ты выглядишь примерно как моя сестра, а она в старших классах.

Я качаю головой, надеясь, что разговор естественным образом сойдет на нет.

— Я постоянно вижу тебя с ноутбуком, поэтому подумала, что ты учишься онлайн. Я и не знала…

Я отвожу взгляд.

Келли успокаивающе сжимает мою руку.

— Я верю, что ты поправишься, Джей. И когда это случится, ты обязательно должна поступить в колледж и получить образование в сфере технологий или IT. С твоими навыками ты сможешь натворить серьезных дел.

— Это пустяки. Всего лишь пара восстановленных фото.

— Ты шутишь? Ты же гений.

Мои губы кривятся, потому что она права, но соглашаться прямо было бы невежливо.

Келли продолжает щебетать:

— Если захочешь, я уверена, ты сможешь создать приложение и открыть свою компанию. Через несколько лет люди будут умолять, чтобы ты с ними поработала.

Сердце подпрыгивает, и мои часы отзываются на это тиканьем. Я смотрю на экран: он вспыхивает желтым, а затем снова становится зеленым.

Келли тоже переводит взгляд на мои часы, но прежде чем она успевает задать еще вопросы, дверь открывается. Она поднимает глаза и видит того, от кого её лицо заливает страх. Она бледнеет и подсознательно отстраняется от меня, вжимаясь в кровать.

Я оглядываюсь через плечо и вижу одного из самых красивых мужчин, что мне доводилось встречать. Высокий, статный, с кристально-голубыми глазами и улыбкой, от которой трепещет сердце.

Рядом со мной в больничных палатах лежат две женщины, и еще четыре — напротив. Все шесть дам разного возраста, комплекции и национальности, но они дружно ахают, когда он входит.

Ему нравится внимание: его подбородок поднимается выше, когда все взгляды приковываются к нему.

Мужчина-модель подходит к койке Келли и придвигает стул.

— Дорогая, ты в порядке? — Он тянется к Келли, берет её за руки и осматривает лицо. — О нет. Милая, я слышал, ты упала с лестницы. Тебе стоило позвонить мне раньше. Я бы отменил ту деловую поездку, чтобы быть с тобой.

— Я-я в порядке, — заикается Келли. Её горло дергается, словно она с трудом может говорить.

Странная перемена. До того как этот парень вошел, она была такой оживленной. Конечно, она плакала из-за отца — но это были счастливые, ностальгические слезы.

Я рассматриваю мужчину с более близкого расстояния. У него идеально уложенные черные волосы и прямой, почти чересчур совершенный нос. Он одет в поло, брюки хаки, а на руке массивный Rolex. Классический наряд для гольф-клуба «богатого управляющего хедж-фондом».

Каждый дюйм его облика кричит: «сынок, живущий на трастовый фонд».

Но, полагаю, таков круговорот жизни.

Богатые мужчины любят красивых женщин, как Келли.

А красивые женщины, как Келли, любят богатых мужчин.

Парень подносит руку Келли к губам, и я вижу, что на нем обручальное кольцо.

— Прости, что не смог приехать раньше. Я только прилетел из аэропорта и увидел твое сообщение.

Келли часто моргает и поворачивается ко мне. Тусклым голосом, в котором, кажется, погасло всё солнце, она говорит:

— Джей, это мой муж Шон.

— Привет, Джей. — Голос Шона взлетает на пару октав выше, будто он говорит с младенцем.

Это делают многие взрослые, когда видят меня. Из-за болезненного вида викторианского ребенка, страдающего туберкулезом, все думают, что мне меньше девятнадцати.

— Если ты не возражаешь, мне нужно поговорить с Келли наедине. — Продолжая одаривать меня этой покровительственной улыбкой, Шон тянет Келли из койки.

Я замечаю, как она морщится от его хватки, и сажусь ровнее.

— Не думаю, что это хорошая идея. Врач…

— Всё в порядке, Джей. — Её глаза широко распахнуты, она умоляет меня не вмешиваться.

Я захлопываю рот.

Келли хватает свой телефон и шаркает следом за Шоном. Дверь захлопывается.

Как только они уходят, другие дамы в палате начинают щебетать.

— Он кинозвезда?

— Я никогда в жизни не видела такого красивого мужчину!

— Какая везучая девушка. Вот если бы я была на пару лет моложе…

Я перестаю их слушать, мой мозг свербит странная мысль. Почему Шон сказал, что Келли упала с лестницы? Когда она поступила, она сказала мне, что попала в автокатастрофу.

Либо Келли лжет, либо её муж.

Моё нутро кричит, требуя докопаться до правды, но, когда я познакомилась с Келли, я пообещала себе, что не буду охотиться за её секретами. Она относилась ко мне как к настоящему другу, и я хочу ответить тем же.

— Барышня, — зовет женщина с койки напротив, — вы близки с той девочкой. Не могли бы вы узнать, есть ли у этого молодого человека брат?

Я игнорирую её, погрузившись в свои мысли.

Я слышал, ты упала с лестницы.

Шон сказал это громко, словно хотел, чтобы услышала вся палата. Словно намеренно сеял зерна в умах окружающих на случай, если кто-то начнет задавать вопросы.

— Эй. — Бабуля на соседней койке хмурится и машет рукой, привлекая моё внимание. — Она с тобой разговаривает.

Келли ни разу не упоминала, что у неё есть муж. Ни разу. Конечно, мы практически незнакомки, встретившиеся три дня назад, когда её госпитализировали, но Келли — болтушка. Почти открытая книга. Я знаю о её папе, маме и младшей сестре. Я знаю, что раньше она была моделью и училась на педагога для детей с трудностями в обучении, мечтая научить их читать.