Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 20

Мои часы умолкают, пока мое лицо прижато к его. Я целую его с открытыми глазами. Он тоже смотрит на меня в ответ.

Это нехорошо. Я рассчитывала, что этот поцелуй будет чуть более «огненным». Финн, казалось, был заинтригован возможностями моих часов, и я надеялась, что меняющиеся цвета на экране займут его, как малыша планшетом.

Мне нужно, чтобы он был рядом и достаточно дезориентирован, чтобы я могла стащить его бумажник. Но этот поцелуй едва ли дает хоть какой-то результат.

Я меняю угол наклона, активно посасывая его губы и пытаясь разжечь те чувства, которые еще пару секунд назад заставляли мой пульс зашкаливать. Бесполезно. Может, я плохая целовальщица, потому что он не делает ничего, просто стоит столбом, что делает процесс довольно скучным.

Время поджимает, я держу губы прижатыми к его, сосредоточившись на задаче с бумажником. Моя рука обвивает его спину, я пытаюсь вытянуть кошелек из тесного кармана джинсов. Чувствую, он поддается. Почти… еще немного…

Финн хватает мою руку, бумажник выпадает из кармана и с мягким стуком падает на пол. Я виновато вскидываю глаза на него. Он почувствовал, что я лезу в его карман? Меня разоблачили?

Его челюсти сжимаются, он отстраняется. Но не слишком далеко. Наши губы всё еще соприкасаются. Я так близко, что вижу порезы на его лице. Его кожа полопалась от того, что произошло с ним сегодня, и раны начинают покрываться корочками.

— Почему твои часы умолкли? — его голос — темный бархат с нотками обвинения.

Я заставляю себя вскинуть подбородок, выравнивая дыхание. Он не заметил, что я стащила кошелек.

— Наверное, от того, что я тебя слишком много целовала, новизна прошла. Больше я ничего не чувствую.

Он сверлит меня взглядом, как будто это моя вина.

— Или, — добавляю я, отступая, — может, ты не так уж хорош в поцелуях.

Медленный, грозовой шторм проносится по его темным глазам. А затем он широко улыбается. И я почти жалею, что он не вернулся к своему безэмоциональному состоянию. Эта улыбка ни капли не смягчает Финна. Напротив, он выглядит маниакально и опасно, как зверь, выпущенный из клетки.

Монстры смеются только тогда, когда собираются что-то разрушить.

Я пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло.

— Т-ты не согласен?

— Ты целовала меня весь вечер, Джей. Но… я… — он расстегивает пуговицу на моей рубашке. — Еще не… — еще пуговица, — …целовал тебя.

Мои часы снова начинают пищать — худшее время для этого. Его взгляд даже не дрогнул в сторону устройства. Как будто он ожидал, что оно снова сработает. Ни на секунду не сомневался.

Теперь это его игра.

Я чувствую, как он изменился. Интенсивность его взгляда исследует меня по-другому, словно он наконец позволил себе поиграть со своей игрушкой.

Затаив дыхание, я прижимаю края рубашки пальцами.

— Ч-что ты делаешь?

Финн легко перехватывает обе мои руки и заводит их за спину. Свободной рукой он ловит прядь моих волос, катая ее между пальцами, как сигарету.

— Чего ты от меня хочешь? — он говорит задумчиво, будто размышляет вслух, а не обращается ко мне как к личности.

Его пальцы отпускают волосы и скользят по моей шее, останавливаясь на пульсирующей точке. Ненавижу то, как мое тело подается к нему. Ненавижу, что сердце, кажется, бьется о его кончики пальцев — бьется для него так, как я никогда раньше не ощущала.

Воздух вокруг нас становится невыносимо горячим, и тот факт, что часы не затыкаются, совсем не помогает.

— Я хочу вытрясти это из тебя, — голос Финна настолько тихий, что я едва слышу его из-за сигнала тревоги. — Но… — его рука проводит по ключице, где был вшит кардиостимулятор, и скользит под рубашку, пока не ложится на сердце.

Я вздрагиваю, когда кончик его грубого среднего пальца касается чувствительной точки на груди. Жар взрывается внутри, и я всхлипываю.

От желания? От страха? От того и другого.

Мне нужно нажать на тормоза.

— Финн…

— Но, — он судорожно выдыхает, — если ты сейчас расскажешь мне всё, игра закончится. А я не думаю, что мне это понравится.

Мои часы вот-вот лопнут мне барабанные перепонки. Я ищу путь к отступлению от монстра, но бедра Финна прижимают меня к стойке. Я пытаюсь хотя бы освободить руку, чтобы увидеть цвет на экране часов, но он крепко держит мои запястья.

Финн наблюдает за мной с этой безумной улыбкой. И тут я понимаю, что пробудила. Финн держал эту часть себя в тени, но зверь внутри зашевелился. Он псих, который поцелует меня только для того, чтобы убить. Он поглотит мои губы и мою жизнь, наблюдая, как свет гаснет в моих глазах. И ему это понравится.

Моя грудь вздымается. Чувствую, как сердце пропускает удары. Что-то не так. В комнате не хватает кислорода.

— Я не могу… — я мотаю головой, хватая ртом воздух. Пульс бьется быстрее, чем когда-либо, а нехватка кислорода заставляет черные пятна танцевать перед глазами. — Пожалуйста.

— Кхм, — рычит голос за дверью. — Мы не вовремя?

Надежда вспыхивает во мне. У нас зрители. Значит, сейчас всё закончится.

Но Финн невозмутим. Прижимаясь бедрами к моим, он спокойно поднимает мою руку и проверяет часы.

— Оранжевый, — говорит он, показывая мне циферблат, как серийный убийца, демонстрирующий свои трофеи из отрезанных пальцев или клочьев волос. — Следующий уровень — оранжевый.

И в этот момент я понимаю: если бы я могла дышать и у меня был нож, я бы его зарезала.

Глава семнадцатая

ФИНН

Со мной что-то не так. Я уверен в этом.

Потому что сейчас, когда Джей согнулась пополам, прижав руку к сердцу, и борется за каждый вдох, она смотрит на меня с выражением чистой, неприкрытой ненависти.

И мне хочется поцеловать ее прямо сейчас, здесь, на глазах у моих братьев. На глазах у всего мира.

Неужели именно это чувствовал Датч, когда увидел Кейденс на той выставке в августе прошлого года? Неужели это превратило Зейна в влюбленного дурака после одной ночи с мисс Джеймисон?

Не думаю, что это любовь. В романах, которые я читал, всегда упоминаются бабочки в животе, ослепление, нехватка дыхания и нервозность. Это темное, извращенное пульсирование в груди — совсем не то, что описывали в книгах.

— Слышите писк? — комментирует Зейн из дверного проема. — Пожарная сигнализация?