Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 13

— Мы заблокированы. — Ее глаза горят, будто она принимает неудачу на свой счет. — Я попробую перепроектировать двухстороннее соединение. Может быть, в коде есть подсказка.

— Может быть. — Я замираю. Эмоции, которые я чувствую, но не могу понять, толпятся в моей черепной коробке, сражаясь за доминирование. Это как застрять посреди шторма, когда слепой, безжалостный дождь барабанит по голове, и нет ни малейшего представления, где искать облегчения.

— Эй, не паникуй. Ты найдешь их, — говорит Джей. Слова сопровождаются легким прикосновением ее руки к моим костяшкам.

Это тот же тон, который она использовала, когда разбудила меня после кошмара. Но в этот раз я не притягиваю ее ближе.

Я отстраняюсь.

— Я не паникую.

— Да, паникуешь. — Ее глаза мечутся между моими, ища ответ. — Это написано у тебя на лице.

Она лжет. Эмоции не отражаются на моем лице. Даже когда чувства внутри приятны, и я думаю, что демонстрирую что-то вроде нормальной улыбки, это не считывается.

В детстве учителя постоянно спрашивали, в порядке ли я, потому что мое выражение лица никогда не менялось — ни в начале учебного дня, ни на перемене, ни после последнего звонка.

Девушки, которые удерживали мое внимание достаточно долго, чтобы пробраться в мою постель, прижимали простыню к своим обнаженным телам, с нерешительностью в голосе спрашивая, было ли это хорошо. Получил ли я удовольствие.

Даже мои братья перестали смотреть на меня, когда хотят пошутить, зная, что не найдут тех бурных реакций, которые сделали бы момент более забавным.

У Джинкс есть ключ, чтобы открыть двери, о которых никто не должен знать, но она не может открыть меня. Потому что даже у меня нет на это власти.

— Я помогу тебе всем, чем смогу, — говорит она, невинно моргая.

— Ты это серьезно? — спрашиваю я.

Ее ресницы дрожат, а тонкое горло дергается.

— Я серьезно… о чем?

— Сделаешь ли ты всё что угодно… — я вторгаюсь в ее пространство, замечая, как она отодвигается на дюйм. Но я не даю ей уйти далеко. Схватив ее за талию, я прижимаю свой нос к ее носу и дышу на ее губы. — …если я попрошу?

Ее ноздри раздуваются.

Часы на ее запястье мигают желтым. Я уже давно их заметил. Это устройство слежения. Доктор якудза намекал, что ее пульс «безумный», так что я полагаю, они мониторят ее сердцебиение. Что произойдет, если я доведу ее пульс до предела?

Джей сжимает пальцы в кулаки и толкает меня. Я не сдвигаюсь с места. Она опасная торговка секретами, но прямо сейчас она просто больная девушка в больничной палате. У нее нет сил остановить меня, точно так же, как у меня не было сил остановить лейтенантов моего отца.

Внезапно Джей бросает взгляд на часы и перестает сопротивляться. С пустыми, бесстрастными глазами она смотрит на меня и спрашивает:

— Ты хочешь меня трахнуть?

Мои брови взлетают вверх. Сердце пропускает удар.

Предвкушение? Страх? Желание? Беспокойство?

Это как смотреть в зеркало и не видеть отражения. Я знаю, что чувства есть, я просто не понимаю, какие именно. Поэтому я изучаю ее выражение лица. Ее брови нахмурены, а рот сложился в тонкую линию. Она больше не кажется расстроенной или напуганной. Скорее… что это за выражение? Я никогда раньше его не видел.

Джей видит, что я изучаю ее, и закусывает нижнюю губу. Словно переключатель щелкнул, она механически сокращает расстояние и целует меня. Этот второй поцелуй — такое же плоское соприкосновение губ. Ее рот двигается чуть больше в этот раз. Механически. Роботизированно. Почти как кто-то, выполняющий долг.

Я замираю в шоке от ее смелости.

Она первой отстраняется. Ее челюсть сжимается, когда она запускает пальцы под больничную сорочку и стягивает трусики вниз по ногам.

Мой пульс частит.

Я отшвыриваю ее от себя.

Она спотыкается, ее резкий вдох эхом разносится по тишине. Она что, окончательно сошла с ума?

Как сын Джарода Кросса и участник The Kings, у меня было полно опыта с фанатками, готовыми раздеться передо мной. Девушки пробирались в мой номер отеля, танцевали у меня на коленях, вставали на четвереньки и доводили себя до безумия, лишь бы заполучить меня.

Но никто из них никогда не смотрел на меня с таким отвращением.

Джей стоит в стороне, ее лицо пылает, глаза наполнены гневными слезами, а белье висит вокруг лодыжек.

Я совершил ошибку, связавшись с ней?

Перед тем как пожениться, и Кейденс, и Грей ненавидели моих братьев. Датч и Зейн издевались над своими будущими женами куда хуже, но девушки никогда не сдавались.

Они сражались.

Они бесились.

Они царапались и кусались.

Я хотел узнать, из чего сделана Джинкс, но теперь понимаю, что никогда не встречал никого, кто был бы похож на нее.

Эта загадка — нечто большее, с чем я могу справиться в одиночку.

Развернувшись без единого слова, я направляюсь к дивану, где моя одежда аккуратно сложена на подлокотнике. Ее шаги шлепают сзади.

— Ты уходишь? — сухо спрашивает она.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Для той, кто только что пытался заняться со мной сексом, она не выглядит слишком расстроенной моим уходом.

— Ты умрешь, если покинешь больницу? — спрашиваю я, отказываясь смотреть на что-то, кроме ее лица, пока она натягивает трусики обратно.

— Почему? Эта палата для тебя недостаточно романтична? Хочешь трахнуть меня в отеле или что-то в этом роде?

Мои губы сжимаются. Я не должен был начинать эту игру.

— Я не хочу заниматься с тобой сексом.

— Тогда? — Она приподнимает бровь, выглядя раздраженной.

Мне нужно быстро понять, чего хочет Джинкс, и рассказать братьям всё, что я узнал сегодня ночью. Двух зайцев одним выстрелом.

Я продолжаю смотреть на нее, отмечая, как она широко открывает глаза, чтобы создать видимость невинности. Она выглядит совершенно безобидно в больничной сорочке, с лицом феи и распущенными светлыми волосами.

Она обезоруживает своих жертв свежей красотой. И добивает их же секретами, когда они меньше всего этого ожидают. Джинкс привыкла использовать свою хрупкую внешность как оружие. Кто захочет нападать на бедную, беспомощную, больную девушку из больницы? Кто догадается найти мастера-кукловода, запертого внутри ее робкой маски?

К несчастью для Джинкс, ее маска сорвана. Я не буду обезоружен ее большими голубыми глазами или ее коварной попыткой подобраться ко мне.