Эволюция целителя 5 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 46

— Настя, готовь скальпель, — сухо и довольно громко обратился я к Насте.

— Коникотомия? — спросила ассистентка, бросаясь к шкафчику.

— Да, — кивнул я в ответ.

Я не успеваю продиагностировать барона. И единственное решение сейчас — дать возможность его лёгким спокойно работать. А уж потом я методично и не спеша разберусь, что происходит на самом деле с его организмом.

Настя первым дело подала мне нож, на всякий случай протирая его спиртовой салфеткой.

— Зачем это? — округлила глаза баронесса. — Вы что, собираетесь резать Володю⁈ Боже, можно обойтись без этого? У него всего лишь приступ. Подождите!

Барон засипел, выкатывая глаза. Ухватил свою жену за руку.

— Не-ет! — выпалил он. — Ингля… то… дайте… мне…

— Пока мы будем ждать, ваш супруг умрёт от удушья, — пристально взглянул я на супругу. — Решайте быстрее. У нас всего пятнадцать секунд, может даже меньше.

— Ох, я не знаю, — всхлипнула растерянная Афросимова.

— Не-ет, я запрещ-ща!.. — зашипел барон и упал на кушетку.

— Я тоже против! — баронесса округлила глаза, вцепившись в мой рукав. — Вы же лекарь! Вы можете справиться без этого ножа! Спасите его!

Я тяжело вздохнул. Осталось не более пяти секунд. И тратить их на разговоры я был не намерен.

Глава 20

Барон Афросимов был на грани и уже не мог дышать, вываливая опухший язык. А его супруга злобно посматривала на меня.

— Я запрещаю вам резать моего мужа, — вновь прошипела она. — Вы угробите его.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, затем дотронулся до руки баронессы, выплёскивая в её организм анестетик. Добро пожаловать в глубокий наркоз, сударыня.

Настя поддержала Афросимову, укладывая ее на соседнюю кушетку у окна.

Такой же наркоз получил и барон. Как только он затих, я поднёс скальпель к мембране Афросимова, расположенной чуть выше кадыка, затем сделал надрез, добираясь до гортани. Кровь потекла по шее пациента, и Настя вовремя подала изогнутую трахеостомическую трубку, убирая следом кровь впитывающими салфетками.

Еле дыша, я просунул трубку в гортань Афросимова. Стоило ей войти внутрь, как барон судорожно вздохнул, дёрнулся, а его лёгкие заходили ходуном. Он мерно засопел, и не прошло и пяти секунд, как его лицо начало приобретать нормальный цвет.

— Вот и славно, — пробормотал я, улыбнувшись. — Настя, поддерживай трубку, мне нужно его диагностировать.

— Ага, давай, — ассистентка аккуратно перехватила кусок пластика, который только что спас жизнь барону.

Я же подкатил хирургическое кресло, устроился в нём и выпустил диагностический щуп, погружая его в грудную клетку Афросимова.

Вот и всё. Я обнаружил причину сразу же. В крови высокая концентрация ингибитора АПФ, другими словами, того самого эналаприла, которым пичкал себя барон.

Следом пришлось заглянуть в интерактивную книгу, и через несколько минут всё для меня сложилось в единую картину.

У Афросимова явно индивидуальная непереносимость эналаприла. Такое бывает нечасто, но всё же в медицине зафиксированы случаи.

С учётом полученной информации я понял, как развивалось воспаление. Барон длительное время принимал эналаприл, который в его случае блокировал распад брадикинина. Что касается последнего — это тканевый гормон, который расширяет сосуды, повышает их проницаемость, снижает артериальное давление. Он же вызывает отёки.

Афросимов принимал таблетки, как их ему выписали. А так как таблетки эти ему не особо помогали, заботливая супруга прикупила ингалятор с тем же эналаприлом.

Вот при помощи спрея барон ещё быстрее накапливал внутри себя брадикинин, превращая его в бомбу замедленного действия. А потом — бац! Резко повысилась проницаемость сосудов и — вот, нате, получите, как говорится — сильнейший отёк, отчего Афросимов чуть не загнулся.

Понятно, что эналаприл существует исключительно в таблетках, ноэто в прошлом мире. Здесь же создали ингаляционную версию, чтобы обеспечить наилучшую биодоступность, используя как раз магические добавки.

Также я понял, что баронесса была права. Её супруг действительно хронический гипертоник, притом наследственный. Это я увидел на уровне генов, которые напрямую влияли на неправильную работу сердца и остальных внутренних органов. Как результат, давление у барона стабильно повышенное, сердце слегка увеличено, как и печень, хотя критических внутренних изменений я не увидел.

С наследственной гипертонией я, увы, совладать не смогу. Слишком высокий уровень для меня. Да и целителям такое не под силу, как мне кажется. Воздействовать на генном уровне — это с ума сойти. Если и есть тот, кто может это делать, он уж точно на уровне Гроха или ему подобных.

Что делать, было понятно. Устранять угрозу, а уж потом прописывать правильные и безопасные для барона лекарства для лечения гипертонии.

И вот опять я поймал себя на мысли, что исправляю ошибки других лекарей. Вот что значит — выписать неправильное лекарство. Были бы это препараты из категории сартанов — барон бы продолжал радоваться жизни.

Пока Настюха держала трубку, я расплёл сеть «Нейтрализатора», окутал Афросимова в мерцающий кокон, а затем из этого самого кокона потянулись к кровеносной системе крохотные нити, расщепляя избыточный брадикинин.

— Фиксирую, — услышал я откуда-то издалека голос Насти. — Отёк спадает очень быстро.

Мельком взглянув на лицо барона, я убедился в словах ассистентки. Отёк исчезает очень быстро. А через полминуты он и вовсе исчез.

— Всё, Насть, вытаскивай, — приказал я, и Настюха убрала трубку, пытаясь впитать салфеткой и кровь, которая выплеснулась следом. — Нет! Не мешай!

— Х-хорошо, я просто… ладно, всё, не лезу, — тихо пробормотала Настя.

Я соткал «Регенеративные лучи» в виде перевёрнутого зонтика как раз по размеру дыры в шее барона и принялся методично восстанавливать ткани миллиметр за миллиметром.

Более получаса я возился. А затем откинулся на спинку кресла, выдохнул. Под сердцем возникла ноющая боль. Я помнил, что регенерация забирает много энергии, и так же я знал, что прокачал её, уменьшая расход. Но всё же откат был. Хотя затем я понял, что произошло. Вдобавок я потратил много энергии на «Нейтрализатор», всё же долго чистил им организм барона.

Пришлось доставать четыре пузырька энергобустера. Один за другим я влил их в себя. Полегчало через пару секунд, и я выдохнул.

— Ну что, Настюха, мы снова победили, — радостно произнёс я, подмигнув ассистентке.

— Ух, я аж растерялась, когда эта дама вдруг кричать начала, — покачала головой Настя.

— Её можно понять — испугалась за мужа. А я не целитель Лисовский, чтобы доверять мне беспрекословно, — произнёс я. — Ладно, пора их будить и объяснять ситуацию.

— Слушай, а ты мастер, — Настя вытерла кровь на шее барона и вгляделась в его кадык. — Вообще ничего не видно. Опять использовал регенерацию?

— А сама как думаешь? — я хитро прищурился.

— Если швов не видно, значит да, — хихикнула Настюха, восторженно взглянув на меня. — Ты просто уникальный лекарь, Лёша. Я горжусь, что работаю вместе с тобой.

— Ты тоже умница, не растерялась, — похвалил я ассистентку, и от моих слов щёки её порозовели. Ей было очень приятно.

— Что будем выписывать? А то он же гипертоник, надо бы замену назначить, — Настя вопросительно взглянула на меня, направляясь к столу.

— Сартаны, что же ещё, — хмыкнул я.

— Что за сартаны? — хихикнула Настюха. — Лёш, ты хочешь капли для носа ему прописать?

Блин, точно! Как же называется комплекс таких препаратов в этом мире? Пришлось вновь разворачивать ментальную книгу, которая тут же перевела рецепт, ориентируясь на новый мир.

— Релабины, я хотел сказать, — кивнул я, раздумывая насчёт аналога. — Форелабин как раз подойдёт. Курс на пару месяцев, затем повторить через полгода.

— Теперь понятно, — кивнула Настя и хихикнула. — Сартаны, ну да…

Я же вытащил избыточный анестетик из организма баронессы, затем привёл в чувство её мужа.