Эволюция целителя 5 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 22

Через пару секунд я различил шкафы, столы и кресла у стен, и все совсем не первой свежести. А за массивным столом сидел худощавый мужчина со слегка выпученными глазами и забавной чёлкой, зачёсанной влево.

Когда мы устроились напротив хозяина кабинета, он холодно осмотрел нас.

— Кто из вас Алексей Логинов? — сухо произнёс он.

— Я Алексей, — кивнул я.

— А меня зовут Пётр Романович Ковригин. Старший помощник главы гильдии лекарей, — холодно произнёс худощавый мужчина и криво ухмыльнулся. — Ну что я могу сказать, Алексей Логинов. Ваш случай довольно уникален, я бы так сказал.

— Согласен с вами, — кивнул Захарыч. — Излечение от диабета — это нонсенс.

— Нет, — сухо сообщил Ковригин, понизив голос до полушёпота. — Это ложь. Впервые на моей памяти гильдию лекарей пытаются столь нагло ввести в заблуждение.

Глава 10

Я аж замер от таких слов. И это говорит представитель гильдии лекарей? Серьёзно?

Он даже не удосужился убедиться в правоте моих слов и сразу решил, что это невозможно. Да ещё такое обвинение! Пытаюсь обмануть гильдию, значит? Доказать таким образом, что я круче остальных лекарей вместе взятых?

У меня просто дар речи пропал. Да и Захарыч растерялся, не зная, что ответить. Тут как бы и клинику надо защищать, но и перечить тем, кто может по щелчку пальцев повесить замок на клинике, он не может.

«Давай его усыпим. И леща ему отвесишь конкретного», — предложил Карыч.

«Опять ты за своё? Что за ребячество? Леща… Какой от этого прок?» — отправил я ментальное отклик питомцу.

«Он уже заслужил это. Потом заставишь подписать бумагу, что подтверждает твои слова. Делов-то», — хихикнул пернатый.

«Ты хоть представляешь, что потом будет? Он ведь точно разберётся, что произошло».

— Ваше молчание только подтверждает мои слова, — холодно улыбнулся Ковригин, что-то отмечая на листке. Я не видел, что именно он там калякал, но мне по большому счёту было плевать. Может, он так нервы успокаивает.

— Я категорически с вами не согласен, Пётр Романович, — произнёс я, пристально глядя в глаза помощника главы гильдии. — Смысл мне обманывать, если всё и так вскроется?

— Мой коллега говорит правду, — наконец-то ожил Захарыч. — Я ручаюсь за каждое его слово.

Ковригин отвлёкся, сощурился, внимательно оглядывая нас, затем хмыкнул.

— Хватит заливать, уважаемые, — таким же холодным тоном произнёс он, продолжив чиркать лист. — Я успел изучить ваш отчёт. Сдаётся, что у графа Мещерякова был предиабет. Да-да, и не смотрите на меня так возмущённо. Это всё объясняет. И как раз это вы пытаетесь скрыть. Другими словами, до диабета второго типа ваш пациент ещё не дошёл, когда вы приступали к операции.

Захарыч отчаянным взглядом посмотрел на меня. Слегка замотал головой, сообщая, что не нужно вступать в полемику, тут и так всё понятно. Но я не хотел так просто сдаваться.

— Пётр Романович, при всём к вам уважении, хочу сказать, что вы искажаете факты, — произнёс я, не отводя взгляда от Ковригина. — Организм графа Мещерякова не воспринимал инсулин. Вообще. Но поджелудочная работала, и выбрасывала в кровь достаточное количество этого гормона. Следовательно, у графа был диабет второго типа. Всё именно так, как отражено в отчёте.

Ковригин внезапно покраснел и тихо рассмеялся, покачивая головой.

— Да-да, молодой человек, я всё понимаю, — весело произнёс он, откладывая шариковую ручку. — Вы хотите прославиться. Но на обмане далеко не уедешь, сами понимаете. Завтра к вам начнут поступать те, кто болен диабетом второго типа, и вы распишетесь в своей некомпетентности, отказав им. Хотя нет, скорее всего вновь выкрутитесь, придумывая очередную хитрость.

Я заиграл желваками на скулах. Было непреодолимое желание ответить этому зажравшемуся начальничку что-нибудь резкое. Но Захарыч был прав. Нельзя этого делать, ведь на кону сейчас судьба клиники и всех тех, кто в ней работает. Закроют её, и потом бегай по инстанциям, доказывай, что это ошибка. Я добьюсь справедливости, но какой ценой? Сколько будет клиника находиться под замком? Неделю? Месяц?

— В общем так, Алексей Михайлович, — как-то резко подобрался в кресле Ковригин, выпрямляясь и наклоняясь над столом. Помощник главы гильдии словно вцепился в меня взглядом. — Эту историю мы забудем. Я немедленно удаляю ваш отчёт., ну а вы лично и ваши коллеги прекратите лечить аристократов.

— Пётр Романович, по-моему, это уже перебор, — возмутился Захарыч. — С чего бы нам закрывать двери перед своими клиентами?

— Да никто же не говорит про закрывание дверей. Ну что вы, дорогие мои коллеги, — удивлённо произнёс Ковригин. — Лечите всех тех, кто подходит по рангу. Всяких бизнесменов, торговцев. Среди них есть вполне обеспеченные люди. А вот аристократов оставьте целителям.

— Я буду лечить всех, кто обратится в клинику, — процедил я. — К тому же это наш бизнес. Получается, что нам и решать, кто будет приходить в «Возрождение».

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. На стене тикали часы, и ветер колыхал занавеской слева от меня.

Ковригин размышлял над моими словами словно гроссмейстер, планирующий следующий ход. Он-то посматривал в сторону, то поднимал взгляд к потолку, то вглядывался в меня. Захарыч пыхтел рядом, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки его пальцев. Напряжение старика можно было понять, но я не мог иначе ответить. Как могут запрещать мне пробиваться наверх? Какое они имеют право вообще что-то мне запрещать⁈ Тем более обвинять меня во лжи!

— Алексей Михайлович, поверьте, воевать с нами себе дороже, — наконец-то произнёс Ковригин. — Узнаем, что вылечили хотя бы одного аристократа — неважно, в клинике это произошло или в поместье — отзовём лицензию и закроем клинику. А вам лично выпишем запрет на лечение на всей территории Империи. Надеюсь, всё понятно?

— Конечно, вы всё очень доходчиво объяснили, — процедил я, смерив его мрачным взглядом.

Мы с Захарычем поднялись из-за стола и, больше не проронив ни слова, двинулись на выход.

— И дверку за собой прикройте, а то я сквозняков не переношу, — бросил нам вслед Ковригин.

Я выходил последним и, наоборот, распахнул дверь ещё сильней. Пусть тебе спину схватит так, чтобы ты разогнуться не смог, чёрт ты зачёсанный.

Мы вышли из коридора, но Захарыч только пыхтел и вздыхал в ответ. Точно такие же звуки он издавал, когда мы прошли через турникеты, а затем покинули здание, спускаясь со ступеней. И тут Захарыч не выдержал.

— Что это было, Алексей⁈ — воскликнул он. — Ты зачем так дерзил перед вторым лицом гильдии?

— А что мне перед ним на колени упасть и прощения просить? За то, чего не было? — резко произнёс я. — Он пытается прогнуть нас. Не удивлюсь, если ему уже жаловался кто-либо из целителей, что мы клиентов переманиваем.

— Даже если так — зачем было так резко отвечать? — процедил Захарыч, когда мы подходили Пуле, покуривающему у внедорожника.

— Это я ещё сдерживался, — выдавил я сквозь зубы.

— А ты прям точно уверен, что у него был не предиабет? — спросил Захарыч, и тут же поймал мой не очень дружелюбный взгляд. — Нет, я верю тебе, знаю, что ты блестящий лекарь, но мало ли. От ошибок никто не застрахован.

— Я уверен в этом, Захарыч, — напряжённо выдавил я.

— Чо там за разборки? — поинтересовался Пуля, потушив окурок об урну и выкинув его.

— Гильдия недовольна, что я вылечил аристократа от диабета, — сообщил я ему вкратце, устраиваясь на заднем сиденьи.

— Во придурки! — захохотал здоровяк, ударив по рулю пару раз, да так, что я думал тот развалится на части. — Они серьёзно? — затем он бросил взгляд на пожилого лекаря. — Видно, серьёзно. Захарыч, вон, совсем потух.

— А как тут не потухнешь? — проворчал старик. — Нам запретили лечить аристократов. И что делать, я не знаю.

— Решим этот момент, — хмыкнул я.

— Решим? — обернулся Захарыч. — Алексей, я всё понимаю. Ты злой на этого дрыща, да и я тоже кое-как сдерживался. Но попусту сотрясать воздух не нужно. Понятно только, что доходы клиники рухнут. Так что придётся затягивать пояса потуже.