Песочный человек - Ван Маша - Страница 6

– Элизабет, – слышит она будто издалека. – Элизабет. – Ее накрывает паника. Она вновь корябает большой палец, сдирая кожу до крови. – Элизабет, посмотрите на меня, – спокойный, размеренный голос доктора Джонаса заставляет ее отвлечься. – Это лишь обыкновенная вежливость.

– Вежливость? – переспрашивает она. – Вот как вы лечите своих пациентов, доктор? Ставите опыты? Давите на самое больное, чтобы понаблюдать за реакцией? Что вы делали с мамой все это время? Это просто бесчеловечно! Я доверила вам самое дорогое, что у меня есть, своих родителей! Я доверила вам…

– Как вы проводите свободное время, Элизабет? – внезапно спрашивает доктор Джонас. Она моргает. – Походы в кино? Сплетни с подружками за пинтой? Прочные, надежные отношения? Возможно, связи со случайными партнерами?

– Что? Я не понимаю… – Она даже отвлекается от своей ярости и гнева, настолько неуместным и странным кажется ей этот вопрос.

– По вашей мимике, вашим жестам, по тому, как кровоточит ваш большой палец, – он кивает в сторону ее руки, и Элизабет тут же отдергивает ее, привычным жестом спрятав кисть под длинным рукавом, – я могу судить, что вы не развлекаетесь вовсе. Вы напряжены, сжаты, словно тугая пружина. Но вы же знаете, что на любое действие найдется противодействие, – продолжает он умиротворяющим тоном, пока Элизабет молчит, не в силах хоть что-то произнести. – Рано или поздно нить порвется, пружина распрямится, и тогда произойдет взрыв. Пуф, – он вытягивает губы в трубочку и делает жест, широко разведя пальцы. Звонко лязгает связка автомобильных ключей. – Каким бы эффективным ни было мое лечение, вашей матери придется вернуться во внешний мир. Вам придется вернуться. И вы увидите десятки «Фордов Англия», рассекающих дороги. Вы увидите то, что осталось от вашего некогда процветающего городка. Вы увидите свой старый дом, который уже вам не принадлежит, и представите жизнь, которая так и не сбылась. Вам придется через все это пройти, Элизабет. В «Хепне» лечение лишь начинается, с реальным миром вам придется справляться самостоятельно. И лучше, если вы подготовитесь к этому здесь, под моим присмотром.

– Господи, – Элизабет закрывает лицо ладонью.

Долгие месяцы попыток лечения, походы к специалистам, которые не давали никаких результатов. Она представляла тысячи раз, как услышит эти слова от одного из врачей: «ваша мама здорова». Ей снилось это почти каждую ночь.

И вот она здесь, рядом с человеком, который исправил все то, что она натворила. А она накричала на него и устроила разнос.

– Простите меня, доктор Джонас, – оправдывается Элизабет. – Просто я очень испугалась, что отдала маму не в те руки. Я так боюсь за нее…

– Фло чувствует себя великолепно, – спокойно говорит он, будто этого инцидента не было вовсе. – Медперсонал уверен, что она уже считает местную оранжерею своими владениями, столько времени ваша мать там проводит, ухаживая за цветами. В случае с Фло мы использовали ежедневные сеансы гипноза и травяные отвары. В горах Исландии можно найти редчайшие растения, таких нет нигде в мире. Ее травма чисто психологическая, не требующая инвазивного вмешательства или медикаментов. Разум Фло находился в состоянии серьезного стресса последние несколько месяцев, ей недоставало лишь немного покоя. Ей нужно было узнать, что у вас все хорошо.

Элизабет сама не замечает, как начинает плакать. Слезы бесконтрольно льются по лицу, то ли от счастья, то ли от пережитого недавно.

Она всхлипывает и чувствует себя настоящей идиоткой. Доктор Джонас впервые оказал такую честь кому-либо из родственников пациентов, он пригласил ее в гости, а она ответила черной неблагодарностью.

– Лечебница «Хепн» – удивительное место, Элизабет, – вдруг произносит он задумчиво. – Здесь не бывает случайных людей или событий, – широко улыбается доктор Джонас. – Ваши родители уже ждут вас внизу, пропуск для въезда на территорию вам выпишет Рита. Впрочем, с ней вы уже знакомы.

Он передает ей ключи. Элизабет кивает и направляется обратно в клинику. По всей видимости, разговор окончен.

– Спасибо, доктор Джонас. И еще раз извините.

Идея отправить сюда только Фло, без мужа, даже не обсуждалась, доктор Джонас настоял.

После лекции Элизабет была настолько взбудоражена, что решилась подойти к нему, попросив уделить пять минут для беседы с глазу на глаз. Она так нервничала, что, кажется, начала даже заикаться, чего с ней не случалось еще ни разу.

Она и не надеялась на положительный ответ, ведь зал церкви был заполнен до отказа студентами и людьми старшего возраста довольно представительного вида. Посему она решила, что доктор очень важный и к тому же занятой человек. Однако, к ее удивлению, он согласился.

Она рассчитывала на какой-то совет или, быть может, лекарство, о котором знает только такой именитый и опытный доктор. Но волшебной пилюли не оказалось.

Доктор Джонас слушал ее внимательно и не перебивал, хотя по ощущениям ее рассказ затянулся намного дольше пяти минут и бесконечно прерывался всхлипами.

Он сказал, что ее матери можно помочь, после этого Элизабет внимала каждому его слову.

Он рассказал о клинике нового типа, что находится далеко в Исландии. Он сказал, что она радикально отличается от всех ныне существующих лечебниц для душевнобольных, где пациентам не только не помогают, но и вредят, откуда не возвращаются.

Он достал красочные буклеты лечебницы «Хепн» – настоящего города в городе.

Было в его взгляде, в его манере речи что-то такое гипнотическое. Что-то, что она не могла объяснить даже самой себе. Редко можно встретить человека, каждому слову которого ты безоговорочно веришь, даже если совсем не знаешь, кто он есть.

Элизабет в тот момент будто вновь обрела давно утраченную надежду, но та с треском разбилась о суровую реальность, когда она дошла до последней страницы буклета, где были обозначены цены на реабилитацию.

Чем дольше доктор Джонас описывал благоприятные исходы лечения ее матери в его заведении, тем мрачнее становилась Элизабет. А учитывая то, что обязательным условием доктора было помещение в клинику и ее отца, ведь только с ним Фло находилась хоть и в хлипком, но душевном равновесии, а переезд в чужую страну на долгий срок мог негативно сказаться на ее состоянии, цена удваивалась.

– Мне это не по карману, – сказала Элизабет. – Извините, что отняла у вас время.

Доктор лишь снисходительно улыбнулся. Он вручил ей буклет и свою визитку, попросив дать обещание, что она подумает.

– Престон довольно небольшой городок, – задумчиво сказал он. – Представьте, сколько возможностей может открыться в Ливерпуле или, скажем, в Лондоне.

Элизабет, в тот момент находящаяся под огромным впечатлением от всего услышанного, не слишком сильно вдумалась в смысл последней фразы.

Она побрела домой, совершенно поникшая и злая на себя за то, что вот так просто спустила целых четыре фунта, хотя могла бы отправить их родителям.

Но время шло, а маме становилось все хуже. Даже из редких, явно приукрашенных рассказов отца она понимала, что дела совсем плохи.

Спустя пару месяцев одна из соседок заметила край пыльной брошюры, торчащий из-под стопки книг у кровати Элизабет.

– О, я знаю это место, – сказала она. – Там лечился младший брат хозяина фабрики, об этом весь город судачил.

– И что же? – спросила Элизабет, затаив дыхание.

– Да ничего, – пожала плечами девушка. – Он такой агрессивный был, совершенно неуправляемый. Полежал там месяц-другой и теперь будто новый человек.

Соседка хохотнула и умчалась дальше по своим делам, не уточнив, зачем именно Элизабет хранит возле своей кровати буклет лечебницы для душевнобольных, чему та была несказанно рада.

С этого времени мысль о лечебнице «Хепн» сделалась для нее навязчивой. И всюду, куда бы она ни шла, где ни упоминала бы вскользь об эксцентричном докторе, что в декабре давал лекцию в баптистской церкви, находились знакомые, которые знали друзей знакомых их знакомых, что успешно прошли лечение у доктора Джонаса.