"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ) - Васильев Борис Львович - Страница 326

Старейшина поднял руку, и все примолкли.

— Господь заложил основу нашей семьи. И не только ее основу, но и ее счастье, ее веселье, ее опору. Возложив на мужчину заботу о пропитании и безопасности семьи, о поисках хлеба насущного, на женщину он возложил обязанность хранить семейный очаг, оберегать детей и веселить их своими песенками, сказками, танцами. Женщина — украшение и радость семьи.

Молчали.

— Поднять на женщину руку — великий грех перед Господом и безвинными детьми. Заклинаю вас именем Господа никогда не поднимать на женщину руку, даже если она жена вашего смертельного врага.

И тут с места вскочил Святополк Изяславич.

— Но это уж слишком… Слишком! Ты, старик, замахиваешься на древние законы святой кровной мести!..

— Воистину древние, — спокойно сказал старик. — Пора бы уж позабыть о них.

— Нельзя забывать о святой мести!.. — выкрикнул Святополк.

— И, прикрываясь ею, ты, великий князь, натравил на Мономаха хана Итляра?

— И при этом было убито девять женщин!.. — крикнул кто-то из боярских рядов.

— Хан Итляр пошел сам!.. — И опять великий князь не смягчил голоса. — У него свои счеты с ордой хана Иляса…

В думских рядах встал пожилой боярин.

— Дозволь слово молвить, старшина?

Шум сразу прекратился.

— Говори, хранитель казны, — старик вежливо склонил голову.

— Я, хранитель казны, хочу спросить великого князя, если он мне дозволит.

— Говори, — кивнул Святополк.

— Если у хана Итляра были свои счеты с ордой хана Иляса, то зачем же ты повелел мне оплатить золотом поход хана Итляра?

— Я?.. — в голосе Святополка Изяславича впервые прозвучала растерянность. — Я не давал никакого повеления…

— Я, великий князь, все твои повеления исполняю точно и заношу в книгу расходов, — спокойно продолжал казначей. — И я выдал хану Итляру золото согласно твоему повелению…

Неожиданно вскочил с места молодой боярин.

— Золото из казны было выдано при мне! — громко заявил он. — Я свидетельствую…

3

Поднялся шум. Боярская дума давно уж позабыла, с какой именно целью ее собрали. Все сместилось и спуталось в сознании бояр, теперь Дума шумела совсем по иному поводу.

Старейшина не спешил, давая думцам выкричаться и прийти в себя. А когда они вдосталь пошумели, поднял руку. Настала тишина.

— Тогда вопрос к тебе, великий князь: где сейчас находится хан Итляр?

— В своей орде, — буркнул Святополк, не вставая с места.

— Тогда следует послать за ним достойных людей с нашей общей просьбой предстать перед Боярской думой для некоторых уточнений.

— А как этого хана искать? — недовольно спросил юный боярин, вероятно впервые присутствовавший на столь высоком собрании. — Разве в степи найдешь?

— В степи-то как раз и найдешь, — сказал весьма пожилой боярин. — Шаг сделай — и гонцы тут же помчатся ко всем кошам и становищам.

— Степь никогда не скрывает тайн, — подтвердил его слова старейшина. — Без справедливости в Дикой Степи не проживешь. Несправедливость можно спрятать только в наших крепостях и замках.

— За высокими стенами, — добавил кто-то из боярских рядов.

— За высокими стенами, — многозначительно повторил старейшина.

После этих слов старика стало так тихо, как будто и дышать все перестали.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал великий Киевский князь. — Приду по первому вашему…

— Нет, великий князь, — вдруг негромко и очень спокойно сказал старик. — Тебя не выпустит охрана Дворца совещаний.

— Вы не имеете права… — начал было Святополк.

— Имеем, — жестко перебил старик. — С твоей помощью мы выясним, какие несправедливости прячутся за высокими стенами крепостей.

— Я все же пойду, — с нажимом сказал великий Киевский князь. — Я…

Четверо крепких мужчин, сразу видать — бывалых воинов, молча, не сговариваясь, встали и прошли к входной двери. Остановились там, подперев ее могучими плечами. И замерли.

Великий князь Святополк, в прошлом отличный воин, заметно заволновался. И даже сел, чтобы спрятать свое волнение.

Это не миновало цепкого взора старейшины.

— Прошу двоих бояр помоложе доставить на высокое собрание начальника личной стражи великого Киевского князя.

— Это незаконно! — крикнул Святополк Изяславич. — Вы не имеете права! Это моя личная охрана…

— Боярское собрание не только утверждает твои повеления, князь, но и принимает законы, общие для всей Руси.

— Но я…

— Мы можем принять сейчас закон, который обяжет начальника княжеской стражи присутствовать на высоких собраниях Боярской думы.

Вскочивший было князь Святополк не сел на скамью — он рухнул на нее.

— Пригласите на высокое собрание начальника личной охраны великого князя.

Двое молодых бояр проворно устремились к выходу.

И воцарилось напряженное молчание.

4

— Прибыл по вашей просьбе, уважаемые бояре, — начальник личной стражи великого князя, мужчина зрелого возраста, с плечами воина, подтянутый и весьма довольный как собой, так и своей высокой должностью и самой жизнью, коротко склонил в приветствии голову.

Старейшина внимательно вгляделся в него. Оценил и его самодовольство, и упоение собственной значимостью, и его твердую уверенность в завтрашнем дне. И только после этого сказал:

— Завтрашний день непредсказуем, а должности дарует и отбирает власть.

Начальник княжеской стражи прижал руку к сердцу:

— Я — слуга власти.

— Стало быть, ты знаешь, что в зале Боярской думы никогда не лгут.

— Я свободен от этого порока.

— Прекрасно.

Начальник личной стражи великого князя Святополка Изяславича самодовольно усмехнулся. Старейшина приметил и эту его ухмылку. Но вида не подал. Продолжал буднично:

— Мы разбираемся с тратами княжеской казны. Прежде того как мы попросим тебя уточнить некоторые вопросы, дай клятву Боярскому собранию.

— Какую еще клятву? — удивленно улыбнулся начальник личной охраны.

Опытное ухо старейшины уловило не только фальшивость этой улыбки, но и страх, какой она прикрывалась.

— Повторяй за мной. Я, имярек, клянусь Священным писанием говорить правду и только правду. Если я солгу, а Боярская дума уличит меня в этом, я понесу то наказание, которое она мне определит.

Начальник личной стражи великого Киевского князя Святополка Изяславича старательно повторил вослед за старейшиной клятву и, облегченно вздохнув, вытер со лба проступивший пот.

— Приступаем к вопросам, — возвестил старейшина. — Вопрос первый: ты встречал половецкого хана Итляра, когда он приехал в Киев?

— Как положено.

— А как положено?

— На пятидесятой сажени, считая от городской черты. Там стоит столб…

— И первый, и второй раз?

— И первый, и второй… — Начальник стражи вдруг запнулся, вмиг растеряв свое прежнее самодовольство и самоуверенность.

— Почему замолчал?

— Мне ничего не сказали о втором приезде хана Итляра, а потому я его и не встречал.

— А кто должен был сказать? — наседал старейшина.

— Ну… кто-нибудь из челяди.

По залу Боярской думы пролетел легкий, отчетливо насмешливый говорок. Старейшина поднял руку, и говорок умолк.

— Значит ли твой ответ, что по первой подсказке какого-нибудь челядина ты, начальник личной стражи великого Киевского князя, поспешил бы на встречу неизвестного тебе посетителя?

— Почему неизвестного?.. — Начальник личной стражи вдруг замолчал, платком торопливо отер со лба пот.

— Так неизвестного посетителя или все же известного тебе?

— Я… Я подумал, что этим посетителем мог быть хан Итляр.

Великий князь Святополк Изяславич неожиданно встал со своего места.

— Посетитель направлялся ко мне, — резко и твердо сказал он. — Это мог быть как гонец от хана Итляра, так и сам хан Итляр.

— Благодарю, великий князь, — старейшина вежливо склонил голову. — Каких известий ты ожидал от хана или его гонца?