"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ) - Васильев Борис Львович - Страница 305

— На можжевеловых дровах, да?

— Да, — машинально подтвердил великий князь, сообразив, что с немедленным выездом он переборщил. — Пообедать — это правильно.

— И мою личную дружину тоже надо подготовить и накормить.

— Прощения прошу, великий князь, но мне своих разведчиков тоже покормить надобно, — решительно сказал и Свирид. — И Владимиру добрых помощников выделить для боковых дозоров…

— Полчаса! — грозно прикрикнул великий князь. — Полчаса, и не минутой позже!..

— Час, батюшка, — упрямо сказал Мономах. — А ты за полчаса личного гонца пошлешь в Смоленск к князю Воиславу. Пусть своими устами твою просьбу князю передаст.

Великий князь насторожился.

— Какую еще просьбу?

— Пусть князь Воислав своими конниками дорогу на Менск перекроет, — сказал Владимир. — И пусть они проверят, так ли уж грозны убийцы, посланные Вильгельмом, как нам о том перепуганные беженцы рассказывают.

— Верно, — одобрил великий князь Всеволод.

— Я — к дружине.

— И я — к дружине, — сказал за Владимиром Свирид.

— Ну, ступайте, сыны, — вздохнул великий Киевский князь.

5

Но прошел Владимир не к дружине, а на женскую половину дворца. К матушке.

— Матушка светлая моя!

— Знала, что непременно попрощаться зайдешь, — великая княгиня улыбнулась сыну, поцеловала его в лоб. — Какую кручину на сей раз батюшка на тебя возложил? В Австрию сватает?

— Ох!.. — вздохнул сын. — Как девку красную. Ну, ей-богу.

— Наслышана, — усмехнулась княгиня Анна. — Во всех странах государи дочерей за рубеж отдают, а он сына на торг выставил.

— Выходит, так.

— А почему, знаешь?

Владимир неуверенно пожал плечами:

— По-своему хочет…

— Любит он тебя, очень любит.

— Но я же уже взрослый, — жалобно сказал Владимир. — Усы уже торчат…

— Вот твоего батюшку это и пугает. В этом и заключается отцовская ревность к любимому сыну и наследнику.

— Я Гиту Английскую и в глаза не видал, к чему же тут ревновать?

Великая княгиня Киевская ласково погладила сына по голове.

— Ты — мечтатель, и это прекрасно. Слабые духом мечтатели портят жизнь и себе, и близким своим, но у тебя могучая воля. И ты всегда будешь добиваться того, о чем мечтаешь.

— Я не знаю, я… — растерялся Мономах.

Где-то во дворе раздались громкие голоса. Дружина искала своего вождя.

— Тебе пора, сын. — Мать обняла его и поцеловала. И шепнула на прощанье: — Никогда не предавай свою любовь, сын. Никогда, запомни!..

— Не предам, матушка, — сказал Мономах.

И вышел.

Глава шестая

1

Личная дружина Мономаха насчитывала сто человек. Или, точнее, сто три — с воеводой и двумя личными телохранителями-дозорными. Добрынька легко управлялся со своими лошадьми, но Ратибор, кое-как освоивший одного коня, так и не мог толком управиться сразу с двумя.

— Добрыня и Ратибор — в дозор по обе стороны дружины, — приказал Мономах. — Старший — Добрыня.

— На заводного коня пересаживайся быстро, Ратибор, — строго выговаривал другу Добрыня, разбирая поводья. — И не жди команды, как на ученьях. Ну, с Богом.

Великий князь Всеволод наставлял в это время личного гонца к князю кривичей. Бился, чтобы гонец наизусть — слово в слово — выучил его устное поручение на случай, если кто перехватит.

— Ну, еще раз перескажи, что я велел передать князю Воиславу.

— Пусть князь Воислав своими конниками дорогу на Менск…

— Да не гундось! Четко передавай!..

— Пусть князь Воислав…

— Четко!

— Пусть князь Воислав…

— Не гундось!

Потому провожать Мономаха вышел Свирид. Да не один.

— Плохие у тебя, брат, дозорные, — усмехнулся Свирид, глядя на Добрыньку и Ратибора. — Один в лесу дров целый воз наломает, второй о красной девице размечтается, тобою больно уж избалован.

— Какие ни есть, — с неудовольствием ответил Владимир.

— Нужны умеющие видеть, и такие есть у меня, брат, — со значением произнес начальник разведки. — Опытные, зоркие, хорошо обученные. Одним словом — разведчики. Христиане к тому же, что в Европе немаловажно. Это тебе дозорные по шуйце и по деснице. Федот и Савелий.

Из-за спины Свирида враз вышагнули рослые молодцы и склонили головы пред сыном великого князя.

— По обе стороны, — коротко приказал им Свирид. — Глядеть в четыре глаза, слушать в восемь ушей.

Разведчики, дружно кивнув, вскочили на своих коней и встали поодаль от выстроившейся к походу колонны.

— Обнимемся на дорожку, брат, — вздохнул Свирид. — Не близкая она у тебя.

Названые братья обнялись.

— Я тебе один сюрприз приготовил.

— Какой еще сюрприз? — насторожился Владимир.

— Приятный.

— Мне и приятный не нужен. — Владимир сел на коня.

— Королеве Гите — нижайший поклон, — шепнул Свирид, удерживая коня за стремя. — Не влюбись только. Ты у нас — влюбчивый.

— Поздно, — усмехнулся Мономах. — Я, кажется, уже… влюбился.

И, вздохнув, отъехал во главу колонны.

2

— Скакать во весь опор одвуконь, — приказал Мономах дружине. — Сами определяйте, когда на заводную лошадь пересаживаться, но — всегда на скаку. Останавливаться только по моей команде. Нашей помощи ждет Английская королева Гита. Все ясно?

— Всё!..

— Тогда вперед во весь мах!

И на крупной рыси Владимир погнал своего любимого жеребца, когда-то спасшего ему жизнь.

Однако пересаживаться на скаку на заводную лошадь удавалось далеко не всем, и прежде всего, естественно, Ратибору. Он был слишком тяжел и неуклюж для подобной джигитовки. На тренировках он останавливал коня, спешивался, влезал на другую лошадь и уж тогда посылал ее вперед. В первом срочном походе ему кое-как удалось от дружины не отстать, а вот во второй раз — не очень. Чего-то испугавшись, лошадь, когда он решил пересесть на соседнюю, вдруг дернулась, и громоздкий Ратибор грохнулся оземь.

Тотчас над его головой со свистом что-то пронеслось. Ратибор сообразил, что пролетела стрела. А потому и вставать не спешил, ожидая, что же будет дальше.

А дальше из подлеска выбежали два парня. Два недоросля в обыкновенной крестьянской одежде, подпоясанной веревкой. За плечами у них были луки, в руках — ножи, и они резво и радостно мчались к подстреленной ими добыче.

А добыча эта, то бишь Ратибор, разгневалась и поднялась во весь свой рост. И парни сразу же опешили и остановились.

— Щенки!.. — гаркнул Ратибор. — Я лично за спину князя отвечаю, а вы…

Из леса вылетел аркан, на долю секунды завис над головою одного из нападавших, обрушился на него, и парень, заорав от ужаса, тут же исчез в кустах, подтянутый арканом.

Второй, сообразив, что дело плохо, бросился было бежать, но…

Но из кустарника навстречу ему шагнул рослый воин в полном вооружении. Это был Савелий. И, не обнажая оружия, коротко и брезгливо буркнул:

— Ложись.

Парень послушно растянулся на траве.

— Давай их мне! — крикнул Ратибор.

— Приказано — к князю Мономаху!

Пленные тотчас же были доставлены в походную ставку Мономаха.

— У каждого в кармане по одинаковой золотой монете, князь, — доложил Мономаху разведчик. — Сопротивления не оказывали, но до этого послали стрелу в твоего личного охранника.

— Попали?

— Нет.

— Ну и слава Богу, — сказал Мономах. — Ты из разведчиков Свирида?

— Да, великий князь. Я — Савелий.

— Передай своему командиру, Савелий, что я выразил тебе благодарность.

— Благодарю, князь.

— И давай сюда этих парней.

Связанных нарушителей спокойствия вволокли в шатер и бросили к ногам Мономаха.

— Покажи мне монеты, Савелий.

Разведчик тотчас же положил перед Смоленским князем два золотых дублона. Владимир внимательно рассмотрел их.

— Чеканка свежая. Вильгельм стал платить не добычей, а золотом.