"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ) - Васильев Борис Львович - Страница 207

— И рыба не перевелась, и пчелы по-прежнему поставляют мед и воск, и мастера с прежним умением и старанием плетут канаты. Что же случилось?

Ярослав выдержал продуманную паузу и повторил:

— Что же случилось с тобой, Господин Великий Новгород? Ответь!..

Стол настороженно молчал.

— Не надо бояться гнева праведного. Никогда не копите его в сердце своем. Кто повинен?

— Киев!.. — с ненавистью крикнул кто-то. — В Византию всё уходит! В Византию!..

— За христианство платим! — закричал и посадник. — За христианство!..

— Им мало наших поруганных богов, — сказал Ярослав. — Им мало грабежа наших богатств. Им мало нашего позора, нашего труда, нашей… — он сделал вид, что подыскивает слово: — нашей третьестепенности…

Взревел весь пиршественный стол.

— Подумайте над этим, — негромко сказал Ярослав и все тотчас же угомонились. — Подумайте. Мы еще соберемся. После того как я повидаюсь с дружинами. С бывшей непобедимой боевой мощью Новгорода.

Последняя точка была поставлена.

В Господине Великом Новгороде существовали три вооруженные боевые единицы. Две дружины и хорошо обученное вооруженное ополчение. Предполагались три встречи, и первая из них — с ополченцами.

Начали с заздравных кубков, криков «Хвала!» и «Слава!» и краткой речи Ярослава, в которой он отдал должное смелости и стойкости ополченцев. Ополченцам было лестно и приятно слушать его слова, но Ярослав особо церемониться с ними не собирался:

— Тем обиднее было видеть, как друзья князя Владимира накостыляли вам. Трех угрохали, четверых вроде бы в Волхов сбросили. Сколько там потонуло-то?

Вразнобой закричали:

— Двое!..

— Нет, трое!..

— Да все четверо!..

— А когда ваши старшие ополченцы вышли бой киевским богатырям дать, кто помешал?

Замолчали.

— Яромир, — уверенно сказал один лишь рыжий молодец.

— Верно, — подтвердил новгородский князь. — Цепкий глаз. Как кличут?

— Звездан.

— Почему так?

— Люди говорят: без отца, мол, родился.

— Вечером найду тебя, Звездан, — сказал Ярослав. — Будь на площади, пока мой гридень не подойдет. Он отведет тебя во дворец.

— Как велишь, князь.

Парень Ярославу понравился: наблюдательный, дерзкий. С ним следовало поговорить без свидетелей, а там видно будет, для чего он может пригодиться.

Новгородского князя уже ожидала первая дружина, которой был тоже уготован щедрый пир. И здесь после возгласов «Хвала!» и «Слава!» Ярослав, выждав определенное количество кубков, опрокинутых дружинниками в луженые глотки, как-то само собой, незаметно перешел к воспоминаниям.

— Моему отцу, великому киевскому князю вздумалось по указанию Византии, этой старой вековой грешницы, крестить Господин Великий Новгород. Помните то время? Хорошо помните?.. И никогда не забывайте! Никогда!

— Не забудем, князь новгородский! — гаркнула хмельными голосами подпившая дружина.

— Нельзя отдавать на поругание своих племенных богов, — продолжал Ярослав. — Наши предки никогда нам этого не простят, детям нашим не простят, внукам безвинным не простят. А в Киеве столкнули в Днепр нашего, новгородского, Перуна с серебряной головой и золотыми усами. Сначала Добрыня украл его у нас, а потом Владимир Киевский сбросил его в воду. Разве можно такое забыть?!. Это будут помнить наши сердца до той поры, пока они стучат в нашей груди. Верно я говорю, дружина?

— Верно говоришь, князь Ярослав! — откликнулась из-за столов дружина.

— Не забывать и не прощать! — Ярослав потряс над головой кулаками. — Никогда не забывать и никогда не прощать!..

И вновь взревела дружина.

На этом и закончился в тот день разливанный пир первой дружины. Князь Ярослав исчез как-то быстро и незаметно, оставив следы острых когтей в сердцах многих дружинников.

А на другой день новгородский князь принимал и чествовал вторую новгородскую дружину.

Ярослав не баловал дружинников особым разнообразием, исходя из убеждения, что солдат — он солдат и есть и всегда будет только солдатом. Он — орудие, но это орудие необходимо превратить в верное оружие, навострив и нацелив. И на этот раз Ярослав, подняв заздравный кубок, терпеливо дождался, когда количество опрокинутых за пиршественным столом кубков превысит определенную норму, а когда зашумели пьяные голоса, поднял руку.

Примолкли враз.

— Помните крещение нашего Великого города? Первая дружина встретила мечников Путяты, дав им бой столь беспощадный, что Путята со страху послал к Добрыне за помощью. Добрыня помчался бегом выручать побратима и, выручая, поджег Господин Великий Новгород. В тот год стояла жестокая сушь, и город заполыхал со всех концов. Вы остановились, а потом поспешили выручать своих жен и детей, старых и беспомощных родителей. Вы поступили по велению сердца, вы спасли столько, сколько могли спасти. Но…

Он опять выдержал продуманную паузу. И стол тотчас же взорвался возмущенными криками:

— Помним!.. Помним!..

— Перед глазами стоят!..

— И до смерти стоять будут!

— Будут, — убежденно сказал Ярослав. — Будут! Немыслимое злодеяние сотворил великий князь Владимир! Он живьем сжег ваших матерей, детей, отцов! Какая кара должна его ожидать?

— Смерть!

— Смерть, — негромко, но очень весомо подтвердил сын великого киевского князя.

Только переговорив с ополченцами и подготовив дружинников, князь Ярослав потребовал созыва Большого новгородского совета. Он должен был состояться через четыре дня, и эти четыре дня Ярослав провел в своем дворце, основательно продумав не только каждое свое слово, но и каждое — по возможности — слово новгородских властей и представителей свободных граждан Новгорода.

При этом он нашел время поговорить с наблюдательным Звезданом.

— В Киеве тебя никто не знает?

— Никогда в нем не был.

— Это хорошо.

Звездан молча пожал плечами.

— У тебя есть глаза, чтобы остро видеть, уши, чтобы внимательно слушать, и язык, чтобы молчать. Ты будешь смотреть и слушать, а говорить станешь только для того, чтобы ловить слухи. И передавать их мне.

— Я не умею писать.

— Буду высылать тебе связных, которым ты будешь все рассказывать. Что увидел, что услышал, о чем говорят люди. Ты понял меня?

— Да, князь новгородский.

— Подбери себе человек десять — двенадцать. Таких же глазастых и умеющих слушать да помалкивать.

— Понял.

— Ты должен быть очень внимательным и осторожным. Завтра тебя и твоих людей переправят в Киев.

На это «завтра» был назначен и большой новгородский совет под руководством посадника. Совет состоял из древних владык Господина Великого Новгорода, его «Золотых поясов», командиров дружин и ополчения, представителей купцов — в первую очередь тех, кто вел зарубежную торговлю, — а также свободных граждан Новгорода, ремесленников, мелких торговцев и людей именитых, как издревле назывались наиболее состоятельные из мещан.

Новгородский князь чуть опоздал на совет, что было сделано вполне сознательно. Опоздание наместника великого киевского князя не могло не вызвать удивления у присутствующих. А удивление способно перерасти и в некий зачаток смятения, на что очень надеялся князь Ярослав.

— Можно начинать? — несколько растерянно спросил у него посадник.

«Не зря опаздывал…» — подумал Ярослав и принес свои извинения высокому собранию.

— Прошу, посадник.

— Испросим же благословения церковного владыки…

Сразу вскочили командиры дружин ополчения:

— Нет!

— Долой!

— Вон церковников! Вон!..

— Но как же… — растерянно начал было посадник.

— А надобно просто вспомнить, как вас крестили киевляне, посадник. Путята крестил мечом, а Добрыня — огнем! — громко сказал Ярослав. — Так, дружины?

— Так!..

— Огнем и мечом!

— А сколько погибло женщин, детей, стариков!..

— Начать нужно не с благословения церкви, запятнавшей в Новгороде свое имя, а хотя бы с того, чтобы не выплачивать Киеву ежегодную дань! — предложил новгородский князь.