"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ) - Васильев Борис Львович - Страница 118

– Ты сейчас успокоишь свое сердце, супруг мой. – Она говорила завораживающе мягко, как с маленьким. – Я принесла тебе новость, которая вдохнет в тебя новые силы и новые желания, мой великий супруг. Дай мне свою руку.

Взяв его вялую руку, великая княгиня бережно положила ладонь князя Игоря на свой живот. И замерла. А великий князь впервые поднял на нее глаза.

– Слушай… – почти беззвучно, но с неким торжеством сказала она.

– Что?.. – хрипло спросил князь Игорь.

– Слушай, как бьется сердце нашего дитя…

Считаные мгновения казалось, что князь и впрямь пытается уловить, как бьется сердце младенца в утробе его матери. Но вдруг он вскочил, отбежал к маленькому оконцу, уставил дрожащий перст на княгиню и закричал:

– Хильберт?.. Хильберт?.. Хильберт?..

– Опомнись, великий князь, – не то тихо сказал, не то тихо вздохнул Кисан.

Игорь вмиг повернулся к нему:

– Ты… Ты… Ты же лучше всех знаешь, что я ненавижу женщин! И… И не могу. Не могу!..

– Ты сам рассказывал мне, государь, о счастливейшей ночи в твоей жизни, – продолжал первый боярин. – Вспомни. Вспомни о своем счастье.

Игорь помолчал, беспомощно глядя на Кисана. Потом всхлипнул, согнулся, закрыл лицо руками. Княгиня Ольга встала, подошла к нему, бережно подвела к ложу и осторожно усадила рядом с собой.

– Это – твое дитя, – тихо сказала она. – Твое, супруг мой. И я чувствую… Нет, я знаю, что это – мальчик. Твой наследник. И я сберегу его…

– Именно поэтому великая княгиня прибыла во дворец в паланкине, великий князь, – громче обычного сказал Кисан.

– В паланкине?.. – растерянно переспросил князь.

– Слушай же, как уютно бьется сердечко твоего наследника, супруг мой. – Ольга вновь нежно приложила ладонь Игоря к своему животу.

И на некоторое время все застыло. Застыли все трое, застыл затхлый воздух в личном покое великого князя, и казалось, что застыло само время. Остановилось. Пока великий князь Игорь не промолвил:

– Слышу. Слышу.

Ольга поцеловала его седой висок, и Игорь впервые неуверенно улыбнулся.

– Да, да. Я благодарю тебя, супруга моя. Ты даровала жизнь не только нашему наследнику, но и мне. Мы устроим великий пир и великий праздник. Только не сегодня. Сегодня мне… Мне трудно. Кисан приведет ко мне лекаря. Прости своего супруга, великая княгиня моя. Прости.

Княгиня Ольга в сопровождении Кисана возвращалась теми же темными переходами, и оба молчали. И стража точно так же молча отдавала им почести, склонив головы и прижимая ладони к ножнам мечей.

Так они и вышли из дворца. И только когда Кисан склонился в глубоком прощальном поклоне, великая княгиня сказала ему:

– Ты сегодня спас свою жизнь, Кисан. Свою и своего потомства.

Несмотря на недюжинную силу, упорство и боевое уменье, Ярыш тяжко пострадал в кулачном бою. Да, он прикрыл сердце от сокрушительных ударов бронзового истукана, но прикрыть кулаками всю грудь не мог, и легкие были отбиты. Ярыш с трудом дышал и кашлял кровью, от боли не мог скакать на коне, и братья-волки немало повозились, чтобы укрыть его от мести великого князя, злого взгляда и стрелы из-за куста. Предоставленные в возникшей сумятице и неразберихе сами себе, они с честью вышли из положения, сначала спрятав Ярыша у друзей в младшей дружине, а потом на пароконных носилках доставив его глухой ночью во дворец опальной княгини.

Они ничего не знали о том, что великий князь простил ее. Братья получили повеление великого воеводы Свенельда не спускать глаз с Ярыша и исполнили это повеление.

А Свенельд тем временем утихомиривал наиболее горячие головы в собственной дружине и еще дважды побывал в дружине княжеской, где были свои горячие головы. Он разговаривал с воинами один на один, без стражи, явных соглядатаев и дружинных командиров, и ему удалось предотвратить, казалось бы, неминуемое столкновение двух основных боевых соединений Великого Киевского княжества.

Вернувшись домой, воевода с удивлением услышал от жены, что его разыскивают посланцы Хазарского кагана.

– В парадной одежде, – подчеркнула Всеслава, поскольку это обстоятельство особенно насторожило ее.

– Подождут, – сказал Свенельд. – Я соскучился по тебе и по дому.

С хазарскими послами он встретился только на следующее утро. Один из них был ему знаком: когда-то, давным-давно, они оговаривали вопросы длительного перемирия. Оба хотели мира, но тогда князь Игорь решительно воспротивился этому.

– Нас не поймут левобережные славяне, воевода.

Думцы поддержали великого князя, и мир так и не был подписан. Но с Хазарией войны более не возникало, все гасилось в приграничных стычках. И вот теперь хазары приехали сами…

– Великий воевода, мы приехали с просьбой к тебе, чтобы не беспокоить без нужды Великого Киевского князя, – сказал хазарский вельможа, возглавлявший посольство. – Из-за Волги рвутся степняки, и наши войска с трудом сдерживают их натиск. Если им удастся прорваться, Великое Киевское княжество получит плохих соседей, живущих по законам степей.

Вельможа замолчал, давая воеводе время оценить опасность. Но Свенельд знал кочевников и с ответом не задержался:

– Твоими устами говорит сама истина, вельможа. Хазарский каганат просит помощи Киева?

– Хазарский каганат сам справится с кочевниками Дикой Степи, великий воевода. Мы просим не помощи Киева, а твоей помощи, воевода Свенельд.

– Прости, высокий вельможа, я не понял тебя. Я служу великому князю Игорю.

– Слава о тебе гремит по всему достойному миру, затмевая славу твоего повелителя, великий воевода.

Хазары закачали бородами, выражая полное одобрение только что сказанным словам.

– Мне трудно правильно истолковать твои слова, вельможа, – осторожно сказал Свенельд.

– Наши кавказские границы тревожат ясы, великий воевода. Мы не боимся их, но для разгрома ясов нам придется снять войска с Волги. И тогда кочевники Великой Степи могут прорваться в степи, прилегающие к великому Киеву. Это будет опасно для Киевского княжества.

– Да, это большая неприятность, – согласился Свенельд.

– Единственная сила, которая позволит Киеву и нам избежать этой неприятности, – твой разящий меч, великий воевода. Мы щедро оплатим твоих воинов и не претендуем на ту дань, которую ты наложишь на разгромленных ясов.

– Я не знаю, что решит князь. Но я понимаю опасность, которая угрожает всем нам. Через три дня я дам свой ответ.

Свенельд встал и склонил голову, давая понять, что их встреча окончена, но у нее возможно доброе продолжение.

Как только послы удалились, воевода тотчас же отправился к Берсеню. Именно отправился, а не поехал, потому что избегал лишних глаз и едва ли не впервые повелел отнести себя в закрытых носилках.

– Нет, это не ловушка, побратим, – сказал Берсень, внимательно выслушав Свенельда. – Из Великой Степи идут кочевники с таким остервенением, что Хазарскому каганату без твоей помощи и впрямь станет туго. А потом туго станет нам. Придется идти на поклон к Игорю, но боюсь, что разрешения он тебе не даст.

– Может быть, ты объяснишь ему, что мой поход принесет больше пользы нам, чем хазарам?

– Рюриковича прельщает только личная польза, Свенди, – горько усмехнулся Берсень. – Однако путь есть. Ольга навестила его после кулачного поединка на площади.

– Зализывала раны?

– Королева русов куда умнее нас с тобой, воевода, – улыбнулся думский боярин великого князя. – И она любит тебя, а не своего жалкого супруга. Это – ключик, побратим. Надежный ключик. Очень надежный, поверь мне.

Однако посетить великую княгиню Свенельду удалось только спустя некоторое время. В первую очередь следовало посоветоваться со старыми дружинниками о выгодном, но чересчур уж неожиданном предложении хазар. Полностью он смог собрать своих постоянных советников и старых друзей к вечеру следующего дня, разослав гонцов. Наконец они собрались, а едва воевода появился, начали шуметь, требуя сурово отомстить княжеским дружинникам за убийство Хильберта и пожоги многих дружинных поместий.