"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ) - Васильев Борис Львович - Страница 114

Она повелела устроить прощальный пир во дворце, когда-то принадлежавшем ее отцу, Олегу Вещему, и собрала на нем дворян и челядь, оставшуюся при ней стражу и явных людей Кисана, в свое время навязанных ей. Поблагодарив всех за верную службу, великая княгиня особую хвалу вознесла Асмусу.

– За верную службу и преданность я, великая княгиня, назначаю тебя, дворянин Асмус, распоряжаться нашим переездом.

Асмус рассыпался в благодарностях, про себя невесело отметив, что чем-то он великой княгине не угодил. Княгиня Ольга вскоре ушла, а пир продолжался, и Асмус все больше ощущал полное свое одиночество, не переставая, впрочем, размышлять, где, когда и как именно он умудрился огорчить королеву русов.

Переезд был назначен на следующее утро. Все, кроме стражи, ушли спать, но Асмус в эту ночь так и не ложился. Он тщательно осмотрел все покои, кроме, естественно, покоев великой княгини, через каждые два часа проверял стражу, перед рассветом поднял челядь, указав на обнаруженные им недоделки, и вообще вел себя полным хозяином.

Во время завтрака, когда великая княгиня еще пребывала в своих покоях, челядинка доложила, что дворянин Асмус просит его принять.

– Пусть войдет.

Вошел Асмус с холщовым свертком, который он торжественно нес в обеих руках. Низко склонился перед Ольгой.

– Я слушаю тебя, Асмус.

– Моя королева забыла надеть свою кольчугу.

– У меня нет кольчуги.

– Тогда я очень прошу надеть эту. Я нашел ее в оружейной, где ее просто забыли.

Он развернул холстину и достал золоченую кольчугу.

– Это кольчуга моей матушки княгини Берты! – радостно воскликнула Ольга. – Как же они посмели забыть ее? Я благодарю тебя, Асмус.

– Ты должна надеть ее, моя королева. Лучники твоего супруга очень неплохо пускают свои стрелы.

– Я не боюсь лучников моего супруга, но надену эту кольчугу в память о матушке. Вели седлать мою иноходку.

– Прости, великая княгиня, но в такой кольчуге тебе лучше скакать на жеребце.

– На иноходке меньше трясет…

Княгиня осеклась, поняв, что с Асмусом не следует допускать никаких случайных оговорок. Не нашла иных причин, а потому сказала резче, чем ей хотелось:

– Исполняй.

Асмус поклонился и тут же вышел из покоев.

Сверкало утреннее солнце, ярко отражаясь в начищенной кольчуге великой княгини. Она рысила позади небольшого отряда стражи, возглавляемой Асмусом. За нею следовал обоз, способный в любую минуту превратиться в укрепленный лагерь, за которым можно было бы спрятать женщин и детей. Асмус вооружил крепких парней из челяди, приказав прикрывать обоз с обеих сторон.

Он показал себя толковым распорядителем, и Ольга не зря поверила ему. И боевая школа не прошла для него даром, и уверенность в себе была видна в его коротких точных распоряжениях, и сам он был внимателен, не упуская из виду ничего, стоящего внимания.

Однако кругом стояла умиротворенная утренняя тишина. Лишь в одном месте дымились развалины усадьбы, но ни Игоревых дружинников в черном, ни перепуганных беженцев нигде видно не было.

И вообще никого нигде видно не было, точно вымерла вдруг вся эта пригородная окраина. И чем дальше они от нее продвигались, тем как-то еще спокойнее становилось вокруг.

Вооруженные люди впервые показались на опушке леса вблизи загородной усадьбы. Асмус тотчас же отдал приказание перестроиться, но воины уже скакали к ним, что-то крича и не обнажая мечей.

– Это – свои! – крикнула Ольга, почувствовав огромное облегчение. – Впереди – Ярыш, я узнала его!

Ярыш вел навстречу Ольге стражу, которую успел и организовать и подготовить. И хотя сама стража принадлежала дворцовой охране великого князя Игоря, слава Ярыша была велика, а о его суровой требовательности знали дружинники не только киевских дружин.

– Поклон тебе, великая княгиня! – на скаку прокричал он. – Хвала и слава великой княгине Ольге!

– Хвала и слава! – дружно отозвались охранники.

Стража, переведя коней на шаг, почтительно остановилась, обнажив головы. Ярыш подъехал вплотную, и Ольга обняла его с седла.

– Все спокойно?

– Спокойно, великая княгиня. Здесь они не буйствовали. Ты тоже доехала благополучно?

– Асмус хорошо распорядился…

Ольга вдруг замолчала, глядя куда-то через плечо Ярыша. Он тоже оглянулся и увидел двух молодых дружинников в черных рубахах, которые в этот момент с огромным уважением приветствовали Асмуса.

– Он спас наши жизни, боярин Ярыш! – крикнул тот, который был постарше. – Когда великий воевода повелел нам ехать с берестой к боярину Берсеню!

– Асмус – мой личный дворянин, – подчеркнуто пояснила княгиня.

– Мы – добрые знакомцы, – улыбнулся Ярыш. – Приветствую тебя, дворянин. Что же ты нам с воеводой Свенельдом не рассказал о встрече накануне приезда?

– Дружинники разбежались сами, боярин, – улыбнулся Асмус. – Рассказывать было просто не о чем.

– Молодец, что помог волкам. – Ярыш добродушно, по-приятельски хлопнул его по плечу. – Их клыки помогут нам порвать кое-кому глотки, когда придет время.

– Когда оно придет, тогда и будем говорить, – с неудовольствием заметила княгиня.

– Значит, на пиру.

– На пиру?

– А ты думала, я тебя без пира с новосельем поздравлять буду? – усмехнулся Ярыш. – Вперед, к застолью веселому и песням дружинным!..

А на другой день нежданно-негаданно приехал Кисан. С очень небольшой охраной и в парадной одежде.

– Я приехал без твоего дозволения, великая княгиня, только того ради, чтобы узнать, нет ли у тебя каких-либо пожеланий, достаточна ли твоя охрана, полны ли твои погреба и не нуждаешься ли ты в чем-либо?

Этот продуманно длинный вопрос он задал после учтивого приветствия. Подробность вопроса предполагала какую-то беседу с княгиней Ольгой, возможно, с глазу на глаз.

Причина заключалась в том, что накануне первый боярин великого князя вынужден был провести неприятный разговор с самим владыкой Киевского княжества. Инициатива исходила отнюдь не от сорвавшегося со всех колков князя Игоря, а от самого Кисана, поскольку срыв со всех колков перепутал всю пряжу, которую так долго и любовно прял первый боярин.

В Киевском государстве было весьма неспокойно. Прорвавшаяся сквозь хазарские заслоны печенежская орда крепко оседлала пороги, где брала тяжкие пошлины с торговых караванов, а порою и просто грабила их. Внешняя торговля Киева хирела, что резко обострило отношения как со славянскими племенами, так и между родами русов, боровшимися за власть и влияние. Это подогревалось тем, что у правящей четы до сей поры не было детей, а князь Игорь старел и терял управление, срываясь в истерических припадках.

Возбуждение кровавым пробегом по усадьбам русов еще не покинуло великого князя. Когда Кисан вошел и, поклонившись, остался у дверей в ожидании дозволения пройти, Игорь продолжал метаться по личным покоям и бессвязно выкрикивать, словно и не замечая замершего у порога первого боярина:

– Я приказал повесить его, как собаку!.. Я узнал, выведал, собственными ушами слышал признание!.. Она, моя супруга, ходила к вещунье за приворотным зельем. Знаешь для кого? Знаешь?.. Для Хильберта! Для сына Зигбьерна, Олегова любимца!..

– Ты уже говорил об этом, великий князь, – очень тихо сказал Кисан.

– Что?..

Кисан знал, как успокаивать великого князя. Игорь перестал метаться и молча уставился на своего первого боярина.

– Ты рассказываешь то, во что не веришь сам. Следовательно, это – не истина. Об истине не говорят первым встречным, ее берегут, стерегут и постепенно понимают ее. Осознают и только тогда принимают решения, как действовать.

– Она… Она выгнала меня!..

– Выгнала не она, – все так же тихо пояснил Кисан. – Нас выгнала королева русов из дома ее отца, великий князь. Дозволь повторить то, что я тебе уже говорил.

– Не помню, – буркнул Игорь. – Я был так возмущен этой дерзостью, что…