Следы в высокой траве - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 1

Татьяна Полякова

Следы в высокой траве

© Татьяна и Анна Поляковы, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Если бы я заранее знала, что мой отпуск начнется с трех часов прозябания в пробке, запаха перегретого пластика в салоне автомобиля и ощущения, что я постепенно растворяюсь в собственном скепсисе, я бы отдала предпочтение Турции или хотя бы любимому дивану. Или, на худой конец, решилась бы на спонтанный ремонт. От него априори радостных эмоций не ждешь.

Но Лена была непреклонна, а слово «деревня» из ее уст само по себе звучало как неоспоримый аргумент высшего порядка. Это я проводила в сельской местности каждые школьные каникулы, пресытившись в результате настолько, что зареклась возвращаться сюда более чем на пару дней с целью навестить бабулю. Лена же воспринимала это как настоящее приключение.

За окном тянулись поля, перелески и редкие домики, стоявшие так, будто их воткнули сюда в последний момент и без особого плана. Время здесь замедлялось, а иногда и вовсе останавливалось просто потому, что спешить было некуда и некому. Или, может быть, не замедлялось, просто здесь уже давно ничего не происходило. По крайней мере, так казалось.

– Напомни, – попросила я, – почему мы не сняли домик с камином, вайфаем и веселой компанией по соседству?

– Потому что нам нужен настоящий отдых, – терпеливо объяснила Лена. – Перезагрузка в деревне.

– Я боюсь, что здесь меня перезагрузят до заводских настроек.

Сосновка возникла неожиданно, до этого мы любовались цветущими полями, а потом раз – и в поле зрения появились несколько разномастных домов вдоль дороги, покосившиеся заборы и магазин с вывеской, изначальный цвет которой определить могла бы только специальная художественная комиссия.

Вдруг моя старенькая «мазда» лихо подпрыгнула на очередной кочке.

– Это нормально? – спросила Лена, вцепившись в сиденье.

– Абсолютно, – сказала я. – В прошлый раз здесь было хуже. А уж если вспомнить, как дорога выглядела лет пятнадцать назад!

Лена посмотрела на меня так, будто я только что призналась, что мы едем жить в пещеру.

На пути то и дело возникали сосны, редкие домики и огороды. Ничего не изменилось. Сосновка выглядела почти так же, как в моем детстве: тихая, зеленая и немного сонная.

– И ты правда проводила здесь каждое лето? – спросила Лена.

Кажется, она сама начала сомневаться в гениальности своей затеи с деревенской экзотикой.

– Да.

– Добровольно?

– У меня не было выбора. Бабушка считала, что дети должны дышать воздухом, а не бензином.

Лена задумчиво посмотрела в окно.

– Воздух тут, конечно, есть. А вот людей я пока не заметила.

– Они появятся ближе к магазину.

– Логично, – хохотнула подруга. – Предполагаю, что это центр жизни всей этой вашей Сосновки. Купить пива, вяленой рыбки и отправиться купаться на речку.

Я вздохнула, в очередной раз поразившись, как далека от настоящей сельской реальности моя подруга.

– Во-первых, – терпеливо начала я, – деревенским купаться некогда: сенокос, огород, консервация, а во-вторых, пиво – не самый расхожий напиток в этой местности, сосновчане скорее предпочтут самогон.

Поехать с Леной в деревню поначалу казалось не такой уж гиблой идеей. Мы обе устали от работы, городского шума и бесконечных дедлайнов. Мне хотелось тишины, а Лене – радикальной смены обстановки.

– Ну вот, – сказала я и заглушила мотор. – Приехали.

Лена вышла из автомобиля и огляделась. Тихая улица, несколько деревянных домов, старый колодец и огромная сосна. Помню, раньше на ней висели незамысловатые качели, что делало дерево местом притяжения местной ребятни. Только теперь дети, как и я, повзрослели, а нынешнее подрастающее поколение в деревню не стремится, а если и приезжает, прозябает в гаджетах. Хорошо, если в огородах, а не в домах.

Подруга молчала, продолжая крутить головой, а потом повернулась ко мне и сказала:

– Марин, это похоже на декорацию к какому-нибудь триллеру.

Я хотела отмахнуться, но почему-то не сразу нашлась что ответить.

– Не мегаполис, конечно, – наконец сказала я.

День был солнечным, из перелеска доносилось пение птиц, над головой летала мошкара – на мой взгляд, ровно ничего криминального.

– Я знаю, но все равно чувствую какую-то киношную атмосферу.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что ничего такого здесь нет, когда за моей спиной раздался знакомый голос:

– Маринка?

Я обернулась.

У калитки стояла бабушка. Моя дорогая Клавдия Петровна выглядела ровно так же, как и всегда: платок, теплая кофта не по погоде поверх простого хлопкового платья и тот самый внимательный взгляд, от которого в детстве было невозможно укрыть ни один секрет.

Она смотрела на меня на секунду дольше, чем нужно, будто проверяла что-то, о чем я сама не знала.

– Наконец-то приехала, – сказала она, когда мы крепко обнялись. – Машину опять трясло?

– Немного, – ответила я.

– Значит, дорогу все-таки не починили.

Она внимательно посмотрела на мою спутницу.

– Это Лена, моя подруга.

Лена мгновенно выдала самую обаятельную свою улыбку.

– Здравствуйте. Я приехала отдыхать.

Бабушка посмотрела на нее долгим изучающим взглядом, как будто решала, можно ли доверять человеку, который в собственный отпуск добровольно приехал в Сосновку.

– Посмотрим, – сказала она наконец.

Потом повернулась ко мне:

– Дом не развалился без тебя, но дел накопилось.

– Бабушка, мы же только приехали.

Она уже открывала калитку.

– А у меня щи готовы, из печи. Дела делами, а обед по расписанию.

Я толкнула дверь, и она скрипнула точно так же, как в детстве. В нос тотчас ударили знакомые запахи старого дерева, липкой смолы и бабушкиных пирогов с яблоками. Все это мгновенно потянуло меня назад, к тем дням, когда я бегала по этому дому босиком, смеясь без причины.

Каждая деталь была до боли знакома: и внушительного размера сервант, и выцветшие занавески, и яркая скатерть, связанная бабулей собственноручно. Лена уже устраивалась за столом, а я медленно шла по комнате, боясь потревожить память, которая словно спала в каждой щели.

Русская печь с кое-где успевшей облупиться белой облицовкой и глубоким черным очагом еще не остыла. Я провела рукой по ее теплой, слегка шероховатой поверхности и вспомнила, как в детстве садилась на край печи, слушая бабушкины истории. Я точно знала: куда бы ни завела меня жизнь, сюда я всегда смогу вернуться.

Бабуля уже разлила щи по тарелкам, скинула с блюда тонкое ситцевое полотенце, обнажив румяные бока пирожков.

Оказалось, что в дороге и я, и Ленка успели проголодаться, впрочем, щи были такими вкусными, что мы умяли бы их за пять минут и будучи сытыми.

– Значит, так, матрешки мои, – заявила бабушка, когда с обедом было покончено. – Мне нужно кое-что передать людям, а ноги у меня не то что у вас, чай, побольше километров в жизни натоптать успели.

Лена оживилась.

– Ничего сложного, – продолжала Клавдия Петровна.

Я почувствовала легкое беспокойство. Когда бабушка так говорила, это обычно означало совершенно противоположный расклад.

Она начала загибать пальцы.

– Сначала зайдете к Тамаре в библиотеку, я ей книгу обещала вернуть.

Она протянула мне толстый том в потрепанной обложке.

– Ого, тут и библиотека есть? – оживилась Ленка.

– Комнатка пять на пять, заботливо выделенная для этих целей в фельдшерском пункте, – усмехнулась я.

– Потом к Зое на почту, о пенсии моей справишься.

Лена уже выглядела довольной.

– А дальше?

– Потом зайдете в магазин и купите хлеба, только смотрите, чтобы Ольга вам вчерашний не подсунула, с нее станется.

– С этим мы точно справимся.

– И если встретите Гошу, – она на секунду замялась. – Передайте, чтобы он перестал ставить трактор возле моего забора. Дымит как проклятый, да и обзор загораживает. Больно надо на груду ржавого железа из окна смотреть!