Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 28

– Глядите! – вскричал Шрам.

На окнах появилась изморозь. Узор инея покрыл стекла. Занавеси больше не дрожали – подернулись льдом и задубели в неправильной форме.

Дзинь – раздался звон. Замерзшая капля крема упала с потолка на стол и разбилась от удара.

– Герцог Одар?.. – изо рта кайра вылетело белое облако.

Внезапно окна захлопнулись разом. Одна из занавесок разлетелась ледяной крошкой. Шрам ринулся к двери, но створки накрепко примерзли друг к другу. Все щели запечатались полосами льда.

– Свеча! – крикнул Фитцджеральд.

Над огоньком возник крохотный смерч. Маленькая воронка вьюги неспешно опускалась на свечу. Ее медлительность оставляла кайрам вдох или два…

Они бросились к свечке. Оледеневшие мышцы противились движению. Неуклюже подбежали, упали локтями на стол, накрыли огонек ладонями. Сперва Обри и Фитцдеральд, потом подоспел шрам. Пламя укусило пальцы, но это ерунда. Вот что страшно: воронка смерча окружала их руки, хлестала по коже, морозила суставы, рвалась между пальцев, силясь добраться до свечки.

– Если погаснет, нам конец, – прошептал Обри.

Иней покрыл уже весь зал. Стояла такая стужа, какой не видывали даже январские ночи. Одежда на кайрах ломалась и хрустела, волосы поседели от снега. Единственное тепло излучала свеча. Маленький огонек давал кайрам силы сопротивляться морозу.

– Г-герцог Одар, – выдавил Шрам, – п-простите, что я сидел в к-кресле. Но у нас в-ваш череп, вы д-должны подчиняться…

– Эт-то не его ч-череп, – простучал зубами Обри.

И тогда – впервые – они услышали голос призрака.

Со звоном лопнули бутылки вина, оставленные слугами. Красная жидкость стала быстро замерзать, и в треске возникающего льда проступили слова:

– Вы не должны были знать. Никто не должен.

Воронка вьюги плотнее обхватила ладони. Кожа побелела, кайры уже не ощущали рук. Еще пара вдохов – и мороз доберется до свечки.

– Милорд, мы к-к-клянемся беречь т-т-тайну. Ник-кто не узнает…

Бах – разлетелась еще одна бутылка. Вино замерзло за миг, только два слова успели прозвучать за треском:

– Вы знаете.

– М-милорд, слово к-кайров! Мы иксы отб-борной роты, служим в-в-вашему роду!

Стало еще холоднее. Судорога свела руку Обри, пальцы растопырились, вьюга рванулась к огоньку.

– Книга! – крикнул Фитцджеральд.

Они увидели: во всем зале лишь один предмет не покрылся инеем – фолиант в черной обложке.

– Она м-может г-гореть! Жгите!

Обри не сумел дотянуться, руки не слушались его. Шрам прикрыл свечу левой рукой, а правой потянулся к тому, схватил, сунул страницу в огонь. В тот же миг вьюга ударила по свече и затушила, лишь кончик фитилька еще теплился алым. Рука дрожала слишком сильно, книга ходила ходуном. Шрам схватил переплет зубами, а рукою приложил угол страницы к фитилю.

Обри и Фитцджеральд уронили ладони. Воздух замерзал в легких. Едва держась на ногах, иксы смотрели на свечу. Фитилек продолжал тлеть, источая последние крупицы тепла. А страница не занималась.

Дух Одара Спесивого принимал решение.

И вдруг бумага шевельнулась – и вспыхнула. Огонь побежал по странице, весело треща, и трое кайров услышали разом:

– Читайте.

Как же прочесть, если книга сгорает?! Но они присмотрелись и увидели чудо: горела не бумага, горел воздух в дюйме над страницей! А книга оставалась нетронутой, и воля призрака была теперь кристально ясна: он хочет, чтобы кайры узнали все.

Перевернув страницу, Обри стал читать, и голос сразу окреп, избавился от дрожи.

Обри окончил чтение, и стало до жути тихо. Вьюга пропала, огонь вернулся на фитилек свечи. Окна избавлялись от изморози, вино на столе оттаивало и начинало капать на пол.

– Милорд Одар, мы прощены? – уточнил Фитцджеральд.

Ответ на этот вопрос не вызывал сомнений. Другое оставалось неясно.

– Что нам теперь делать? Разыскать череп-чашу?

Одно из окон распахнулось, теплый летний ветер ворвался в зал.

– Можем ли мы рассказать лорду Эрвину?

Новый теплый порыв ветра, отзвук веселой музыки издалека.

– Как быть с Даллией, милорд? Она обманула вас, а также пугает всех. Мы хотели ее поймать.

Было тихо, лишь со двора донеслись голоса. Стэтхем и Блэкберри, наплевав на спектакль, остались в замке, чтобы славно сразиться в стратемы. Один из них сказал:

– Серпушка ваша, милорд.

– Это и есть ответ? – уточнил первый мистик Обри.

– Хорошо сыграно, – ответил кто-то. Либо призрак – первому мистику, либо Стэтхем – полковнику Блэкберри.

Иксы попрыгали на месте, охлопали себя, чтобы согреться. Подкрепились орджем из уцелевшей бутылки. Закрыли окна, чтобы не мешать игре полководцев.