Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 26

– По пор-ррядку номеров! Кто следующий? Какое слово?

– Министр Лиам Шелье, номер семь. Барсучок, с вашего позволения…

– Прриступайте!

– Ваше величество, барсучок – он жирный, пушистый и на вид приятный. Так пусть казна империи под вашим руководством будет такою же плотной, густой и радующей взгляд!

– Засчитано. Пьем до дна. Леди Лейла, команда была – «до дна»!

Гостей собралось порядка двух сотен, и естественным образом все стали разбиваться на группы. Прим-вассалы Ориджина затеяли спор на вечную тему: как можно было еще лучше выиграть битву при Первой Зиме? Для полноты дискуссии применили три стратемных поля и бочонок орджа. Секунд-вассалы (младшие офицеры) привлекли сотрудниц секретариата к игре в шарады по особым правилам. Мира попыталась узнать таковые, но офицеры ушли от ответа, сославшись на военную тайну. Дориан Эмбер и Уильям Дейви окружили вниманием леди Иону. Каждый действовал из чистых дружеских побуждений, как же иначе? Однако Иона решила, что ее соблазняют, и с видом торжества стала поглядывать на Миру. Владычица тем временем посматривала на лорда-канцлера. А на кого поглядывал бы он при естественном ходе событий – мы не узнаем, поскольку герцога отвлекло прибытие официальных гостей.

Послы из Фейриса и Закатного Берега, а также южный вельможа по имени Ней-Луккум не нашли ничего лучше, как явиться с поздравлениями сегодня, прямо в день рожденья. Редкое невежество! Прием официальных делегаций и формальных поздравлений – тяжкий труд для императрицы, не имеющий ничего общего с празднованием. Особый день назначается для этих целей. Но отказать во внимании послам, проделавшим дальний путь, было никак нельзя. Чтобы соблюсти вежливость, герцог лично принял их в своем кабинете и застрял на добрых три часа.

Тем временем гости проголодались, и была подана трапеза. Не дав обеду перерасти в ужин, леди София вскоре выдворила гостей из-за столов и объявила танцы. Владычица хотела одарить герцога честью первого танца, но этот хам до сих пор не явился, и честь досталась генералу Дейви. Замковый двор оказался неплохим местом для бала: высокие стены спасали от жары, а музыка звучала прекрасно, отражаясь от древних камней. Если б только не брусчатка под ногами… Мира на каблуках дважды попыталась подвернуть лодыжку, чередуя стоны боли с заверениями: «Ах, не волнуйтесь, все прекрасно!» Генерал Дейви оказался не только понятливым, но и сильным. Приподнял императрицу, покружил, пока звучала музыка, а затем опустил на землю. После этого Мира забыла про бальную карту и выбирала партнеров сугубо по ширине плеч: барон Стэтхем, кастелян Хайрок, даже Роберт, сосланный ею на каторгу.

– Милорд, вы же не станете смеяться, если я приглашу вас?

– Бывает…

Худосочному Дориану Эмберу было отказано, и он нашел утешение в танце с леди Ионой.

Эрвин София Джессика наблюдал за событиями из окна кабинета, ведя разговор с послами трех земель. Дозорные кайры встретили послов на границе герцогства больше недели назад. Эрвину ничего не стоило устроить их прибытие в Первую Зиму днем раньше или позже. Однако большим влиянием на герцога всегда обладала сестра. В данном случае сказалась ее идея о том, что изящная интрига – это признак любви. Эрвин приказал дозорным доставить послов в тот единственный день, когда владычице не до них.

Много любопытного было сказано в ходе беседы, но вот герцог увидел через окно, что в замок привезли чудо-торт. Пропускать фейерверк Эрвин не желал, потому выделил послам комнаты и распрощался. Он вышел во двор и сразу был пойман теми, кто ожидал его внимания. Генерал-полковник Стэтхем жаждал показать герцогу на стратемном поле новую расстановку битвы. Фитцджеральд и Шрам просили внести изменения в план праздника. Эрвин не успел понять, какие именно, когда в беседу влез баронет со странными вопросами касательно мужской и женской дружбы…

– Господа, увольте! Какие битвы и какая дружба, когда меня ждет торт! Лучше скажите, куда подевался сладкий стол?

– Леди София решила, что во дворе мороженое растает, и перенесла десерты в трапезную.

– Как – в трапезную?..

Герцог вбежал в помещение, движимый нехорошим предчувствием. Первым делом он увидел огромный торт, увенчанный батареей из двадцати взрывчатых свечей. Императрица любовалась портретом на глазури:

– Это же я, какая прелесть!

Иона всем своим видом сигналила: «Без-вкуси-ца». А Дейви склонился над тортом с искровой зажигалкой, и офицеры хором кричали:

– Поджигай! Поджигай!

И что-то еще было неправильно в этой картине, очень неправильно, но Эрвин не успел понять. Раздался крик: «Поберегись!» – и он шарахнулся к стене, а в трапезную въехал конь.

Точнее, не конь, а белая лошадь. Роскошная, мускулистая, пышногривая – из тех кобыл, которых жеребцы чуют за милю. Верхом на ней Харви Шаттэрхенд лихо проскакал всю трапезную, опрокинул несколько стульев и до визга напугал служанок. У дальней стены развернул кобылу и, гарцуя, подъехал к Минерве.

– Вот мой подарок! Если в мире есть лошадь, достойная императрицы, то теперь она ваша!

Хладнокровие при кавалерийской атаке выдает опытного воина. Дамы ахали и визжали, министры пучили глаза, слуги разбегались от копыт… а бывалый генерал Дейви спокойно продолжал свое дело: поджигал свечи на торте. И лишь теперь Эрвин понял, в чем проблема: они стояли фитилями кверху! Некто заботливый перевернул шутихи и воткнул так, как подобает настоящим тортовым свечам: остриями вниз, хвостиками вверх.

– Дейви, нет! Это фейер…

В следующий вдох свечи изрыгнули снопы искр и зарылись в толщу крема. Гости уставились на торт, который выбрасывал к потолку хвосты пламени.

– Прячься! – крикнул герцог и присел за спинку ближайшего стула.

Пуффф! Торт взорвался почти бесшумно, сдобная масса поглотила грохот. Просто он был – и не стало. А вокруг стола вместо людей возникли сорок снеговиков, украшенных ягодами и цветной глазурью.

Первой опомнилась кобыла Шаттэрхенда: издала ржание и ринулась прочь из этого жуткого места. Белый седок, мчащийся на белой лошади, оставлял за собою шлейф из белых капель, словно хвост кометы.

Затем императрица облизнула губы и сказала:

– Вкусно…

Тогда гости начали хохотать. Так всегда бывает: чем сильней удивление, тем громче смех. Люди чуть не падали, заливаясь и таращась друг на друга.

А Эрвин София восславил свою предусмотрительность – ведь никому, кроме Роберта с Ионой, он не сказал о секрете торта. В чистейшем мундире он прошел мимо жертв своей проделки, подобрал на пробу немного крема с шеи сестры, признал правоту владычицы: вкусно. Когда гости устали хохотать, герцог объявил с авторитетным видом:

– Полагаю, это наш призрак поздравил ее величество. Благодарим за подарок!

Последовал новый взрыв смеха. Кто-то спросил:

– А что теперь, милорд?.. Мы же того…

Эрвин едва сдержал хохот: еще как «того», у некоторых только глаза видны.

– Купание намечалось на рассвете, но мы изменим план. Кастелян приготовит для гостей сменное платье, а вы разделитесь на две группы и отправитесь купаться. Сперва мужской отряд, затем женский.

Возникло движение: часть барышень попыталась примкнуть к мужскому отряду, часть мужчин, напротив, затаилась среди кремовых дам. Леди Иона заявила брату:

– Я буду в твоем отряде.

Эрвин повел бровью:

– Я не вхожу ни в какие отряды. Как видишь, я чист душою и телом… Эй, что ты задумала?!

Герцог бросился наутек. Сестра погналась за ним и с помощью пары горстей крема привела в подобающий вид. Мира тоже хотела поучаствовать в охоте на волка, даже приготовила боеприпасы, но фрейлина оказалась тут как тут:

– Время переодеться в вечернее платье. Проследуем в ваши покои, там примете ванну.

– А купание в озере? Я хочу купаться!

– Умение сдерживать себя – ценнейшая черта правителя.

Они ушли, переругиваясь по пути.

– Леди Лейла, вы отравляете мне праздник.

– Когда наступит мой день рожденья, сможете отомстить.