Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 14

Когда все проблемы решились по мановению руки короля, и Элис готова была плясать от радости, профессор убил ее на месте вопросом:

– Так это вы украли блокнот?

– Я?..

– Вы, Элис. Кто же еще.

Она замахала руками:

– Нет же, нет, вы не так поняли! Я дала статью в «Вестник», чтобы вы не уезжали. Хотела найти меценатов здесь, в Фаунтерре. Деньги кончились, я испугалась, что вы обратитесь к Минерве… Но блокнота я не брала!

– Все улики сходятся, – сухо возразил ученый. – Вы понимали: окончив работу, я могу продать ее Минерве. Тогда владычица пригласит меня на Север, а этого вы допустить не могли. И вы похитили блокнот, чтобы задержать меня здесь. Бэкфилд верно сказал: кражу совершил свой человек. Вы отперли замок ключом, но поцарапали скважину своею шпилькой, чтобы изобразить взлом. Правда, настоящие отмычки не оставляют царапин, вы этого не знали. Зато вы точно знали, где лежит блокнот. Вор не рылся в моих вещах – я бы заметил беспорядок. Вор сразу открыл нужный ящик. Кто еще мог знать его, кроме вас?

Элис задохнулась, глаза наполнились слезами.

– Вы не можете… Это не правда… Я же все для вас!..

– Вы меня безмерно разочаровали. Я верил, что любовь к науке для вас важнее женских хитростей… – Профессор тяжело вздохнул. – Верните блокнот или оставьте себе, значения не имеет. Старая схема плоха, я создам новую. Без вашей помощи.

– Я… – Элис всхлипнула. – Я… Я пойду на лекцию!

Она убежала, обливаясь слезами.

Николас Олли сам разобрал устройство и вернулся в лабораторию. Следы разгрома уже были устранены, повсеместный порядок радовал глаз. Профессор вспомнил, что Элис говорила о подарке, оставленном в секретере. Сперва не хотел смотреть – неприятно было думать про эту девицу. Затем сообразил, какой подарок она имела в виду. Простая логика. Элис украла чертежи, чтобы удержать профессора. Но кража запустила события, которые сделали его жизнь в Фаунтерре невыносимой. Значит, она должна вернуть чертежи – дабы вернуть положение к исходному.

Профессор открыл верхний правый ящик и не удивился, увидев синий блокнот на сорок восемь страниц. Эх. Элис была хорошей помощницей. Очень жаль, что так обернулось…

Олли взял злосчастный блокнот и замешкался – открывать ли его? Не лучше ли сразу начать с чистого листа? В этих чертежах полно ошибок, а еще там наверняка будет сопливая писулька от Элис: мол, простите, учитель, я плохого не хотела, только ради вас… Фу.

Он отложил синий блокнот, и тут заметил: в верхнем правом ящике появилась еще одна вещь – пара билетов в театр. Мистерия «Каррог и Лиола», новое прочтение. Олли бережно взял билеты. Год назад состоялась премьера, и он страстно хотел на нее попасть. Но тогда театр посетила Минерва, и все места в партере разобрали придворные, а ложи и так были выкуплены на целый сезон. Все, что досталось профессору, – это страничка из «Голоса Короны» с описанием пьесы.

Ирония, тьма сожри: его лабораторию разгромили из-за ложной улики. Верно, Николас Олли уважал владычицу за ум и интерес к науке, но хранил ее портрет вовсе не от теплых чувств. На обороте той страницы из «Голоса» была напечатана отменная рецензия на пьесу.

Николас Олли был заядлым театралом. Наука давала пищу его уму, но душа тоже требовала питания – чувств и эмоций. Профессор утолял этот голод с помощью искусства. Каким же кретином был полковник Бэкфилд! Если б он внимательно прочел все бумаги из нижнего ящика! Там хранились рецензии, репертуары, памятные билеты, программки, приглашения на те балы, где давались театрализованные номера… Но служивый идиот сразу выхватил портрет Минервы и усмотрел в нем крамолу. А Николас Олли рода Софьи Величавой был слишком горд, чтобы оправдываться перед дураком.

О проезде в Первую Зиму профессор также узнавал из-за театра. Вышла новость, что старшая леди Ориджин готовит феерическую пьесу по мотивам путешествия за край земли. Это было так заманчиво, что профессор замечтался: не взять ли отпуск на пару месяцев, увидеть своими глазами революцию в искусстве… Но цена проезда сокрушила мечты. В то время он уже питался одной кашей, а Элис – стащенным у соседок сыром. Эх, Элис…

Любопытно, – подумал профессор, – откуда взялись билеты на «Каррога и Лиолу»? Элис упоминала лишь один подарок – блокнот. Значит, билеты подкинул кто-то другой? Или все-таки она – в надежде вымолить прощение за кражу блокнота? Весьма наивно. Нельзя простить удар в спину. Что она только думала?

Видимо, придется-таки открыть синий блокнот. В нем будет записка от Элис и хоть какое-то пояснение. Профессор брезгливо раскрыл чертежи и на первой странице, возле общей схемы, обнаружил записку. Разумеется, она начиналась словами: «Простите меня, ваша милость…»

Но дальше шло нечто неожиданное.

Глаза профессора полезли на лоб. Он зажег свет, сел прямо под лампой и перечитал внимательно, чтоб ничего не упустить.

Спустя полчаса студенты физического факультета смогли наблюдать невероятную картину. Профессор Николас Олли, прославленный нелюдимостью затворник, коего силком не затащишь в учебное крыло, нынче по собственной воле посетил лекционную аудиторию. И не одну, а все подряд! Врывался в первую, вторую, третью, четвертую – и везде спрашивал:

– Виноват, что читают? Для какого курса? Элис Кавендиш здесь? Элис, Эли-иис!

Фантазия вторая:

Давайте его поймаем

Часть 1

Июль 1776 г. от Сошествия

Стояла жара, непривычная для Первой Зимы. Леди Иона София Джессика ворочалась без сна в душной комнате. Леди Иона ненавидела зной. Стояла жара, когда Джоакин Ив Ханна расстрелял ее солдат. По жаре ее возили в клетке и предъявляли кайрам в обмен на провиант. Зной стоял и в тот день, когда ее впервые избили, и в тот, когда она проводила лучшую подругу на смерть. Иона поискала в памяти что-нибудь хорошее, связанное с жарким летом. О чем должна думать девушка в такие дни? О красивых парнях, о любовных усладах?.. Ничто приятное не шло на ум. Жара – это время, когда трупы гниют быстрее…

Проливной дождь мог бы примирить ее с июлем. Эрвин когда-то обещал ей прогулку под ливнем… Но осадками даже не пахло. Озеро Первой Зимы мелело на глазах. Казалось, еще неделя – и оно высохнет до дна, обнажив сотни старых скелетов.

Иона сказала себе: «Все окончилось. Мы победили, смерть ушла, костей больше не будет. Лето – хорошее время. Завтра я заставлю себя выйти на пляж». Она отшвырнула липкую простыню и поднялась, чтобы открыть окно, впустить в комнату глоток воздуха. Но окно и так было открыто, а рядом с ним стоял человек.

Еще миг назад его не было. Он возник в течение одного вдоха – белолицый, одетый в серебряную ткань. Он раскрыл объятия и произнес:

– Здравствуй, душенька. Ты скучала по мне?

Ужас прошиб ее ледяной искрой. Но перед тем Иона начала действовать.

В пансионе Елены строго запрещалось хранить оружие. Именно тогда она и привыкла прятать в комнате орудия убийства. Иона выдернула из-под подушки искровый стилет, сорвала ножны, прыгнула за кровать, отгородившись ею от мужа.