Родился в 1987 году в селе Марьинском Костромской области. Окончил три курса филфака. Публиковался в журналах «Новый мир», «Prosōdia», «Интерпоэзия», «Homo Legens», «Пироскаф» и др. Неоднократно входил в лонг-лист премии «Лицей» и в шорт-лист Волошинского конкурса. Живет и работает в Костроме. В «Юности» публикуется впервые.

Шелухи́

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Весна. Но ночью как бы напоследок

Зима морозит почву. И по лужам

Мне весело бродить: их лед алмазный

Как в дальнем детстве исторгает хруст

Под сапогом. Однако остальное

Тут до неузнаваемости полной

Почти неумолимо изменилось.

Конечно, целый Ленин (а не бюст)

Стоит все так же у старинной школы.

Но школа нынче – дом для престарелых.

Учительский в четыре дома хутор

В три четверти, по крайней мере, пуст.

Уехал житель и приехал дачник.

Лишь я один хожу здесь – неудачник.

Но фауну моих воспоминаний

Забвения уничтожает дуст.

Здесь мы сушили сено. Здесь сидели

У жаркого костра. Здесь с другом в салки

Играли. В страхе пятятся недели

Передо мной, что помнит каждый куст

И каждый дом. И как я или дрался,

Или играл в футбол на желтом поле,

Или как я под деревом касался

Устами в первый раз девичьих уст.

Теперь во всех домах другие окна.

Мороз уже свой сад не разобьет в них,

И не увидишь ты деревьев Марса,

И за стеклом реальный сад не густ:

Спилили половину слив и яблонь,

И выкорчевали малину с корнем.

И лишь белокочанная осталась

От многих видов папиных капуст.

Мир упростился: пропадают вещи.

Будильник, патефон, троллейбус, плеер.

Немыслимый изыск архитектуры —

На сельском клубе пожелтевший руст.

Мертво в округе. Лишь шумит машина

За рощей, лишь скоблит бомбардировщик

Дневное небо. И парник на грядке

Без пленки, как зарезанный лангуст.

Не только времени мне жаль, но мира

Мне жаль: теперь мы все в другом, конечно,

Живем. И занесла трава забвенья

Все поле – вездесущий борщевик.

Там от ворот осталась только штанга,

Как меж врагов последний гордый воин.

Друг, берегись! – хочу ему я крикнуть.

И я кричу, но вам не слышен крик.

РУБАШКА

Маше

В платяном шкафу еще осталась

Теплая рубашка от отца —

Все, что есть на будущую старость

Для нее теперь от мертвеца.

И, когда рубашку надеваю,

Становлюсь на время ей отцом.

С головой я в ткани пропадаю,

Вынырнув потом с чужим лицом,

Дышащий подобно водолазу,

Возвратившемуся с глубины,

На которого упали сразу

Свет и горький воздух тишины,

К телу своему чужую душу

Примеряя, я увижу дочь,

Чем законы бытия нарушу,

Пусть и не сумев их превозмочь.

И она, в объятьях беспокоясь,

Потерявшая отца и мать,

Счастлива, что может одного из

Них как милый призрак обнимать.

ШЕЛУХИ́

Ночью сядешь в кровати невесть почему,

Силуэты размыты и звуки тихи.

И сидишь, тыча пальцем куда-то во тьму,

Бормоча шелухи, шелухи, шелухи.

И немыслимым ужасом обожжена,

Приподнимется чуть на дрожащем локте,

Оторвавшись от жаркой подушки, жена.

Будет долго высматривать их в темноте.

Я засну, у нее – не получится спать,

Что-то ползает по полу, только вот что?

Слишком утло плывет в ночь, как лодка, кровать,

Слишком страшно висит у комода пальто.

У нее мелким бисером выступит пот,

У меня синарена уфтанег углющ,

Вишенедешук турана угрунэ нот,

Миденец обвивает, как медленный плющ.

Шелухи – это то, что неведомо нам.

Шелухи – это то, что поймешь лишь во сне.

Шелухи – это счет нескончаемым дням

Без тебя. Это шепот в ночной тишине.

Может быть, это что-то навроде мокриц,

С белой шерстью, в полметра примерно длиной,

Но с гримасами злых человеческих лиц

И стрекочущей церкой в подбрюшье одной.

Нет у них ни клыков, ни когтей и ни глаз.

Но они за тобой непременно придут.

Шелухи – это тени, лишь тени от нас,

Шелухи где-то тут, где-то тут, где-то тут.

ВЕЩИ В ЧУЛАНЕ

Какие-то предметы развлеченья —

Прыгун, окаменевшее печенье,

Спустя года без преувеличенья

Исполнены сакрального значенья.

Какой-то мусор, мелочь, безделушки:

Солдатики, пластмассовые пушки,

Очков давно отломанные дужки,

Подъелочного зайца Кости ушки.

Слепая парка шьет, но плохо порет.

И осенью я поднимаю ворот.

Мое решенье вряд ли кто оспорит:

В чулане этом я воздвигну город.

Поедут по нему автомобили,

Наматывая под капотом мили,

Смахнут медведи с шерсти тучи пыли,

Вы были, потому что вас любили.

И задымят в том городе заводы,

Соседствуя с явленьями природы.

Крестьяне графу повезут подводы,

И поплывут по речке пароходы.

И диафильмы залистает пальчик

И всем покажет старое кино…

Не уходи отсюда, старый мальчик,

Мы не были живыми так давно!

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Журнал «Юность» №04/2026 - "Литературно-художественный журнал" - Страница 4