Охотник (СИ) - "AlexOTimm" - Страница 38

Большой Морозильн-Рефрижераторный Траулер «Пасвалис»

«Пасвалис», оправдал все мои ожидания. Кубрик, в который меня поселили мало отличался от такого же на «Жохове», мои обязанности, тоже не выходили за рамки тех же самых, разве что трудиться приходилось по восемь часов, вместо двенадцати, и разумеется если предполагался ремонт резервного двигателя, об отдыхе приходилось забыть. Но здесь все равно было гораздо легче, хотя бы потому, что «Виктору Жохову» на момент моего трудоустройства было уже около пятнадцати лет, а «Пасвалису» только через три месяца исполнится три года. То есть судно было абсолютно новым, и, хотя механик пугал меня сверхурочными в случае поломки, ожидать чего-то серьезного не было никаких оснований.

В остальном все было так, как рассказывали на предыдущем судне. Разве что пива в буфете не продавали, а из горячительных напитков, были все те же чай и кофе. Сухой закон действовал и здесь, а выпить что-то более крепкое, чем вышеупомянутые чай или кофе, появлялась только в иностранных портах, и то не каждый раз, и если слишком перебрал, то за это могли и списать с корабля. И не обязательно, нужно было дожидаться захода в советский порт. Могли просто в море пересадить на встречное судно идущее в Союз. Сауна превзошла все ожидания. Работала она считай круглосуточно, правда в качестве пара, использовался пар вырабатываемый судовыми машинами, но даже так, сауна была высший класс, особенно то, что при ней имелся даже бассейн. Не слишком большой, не поныряешь и не поплаваешь, но окунуться после парной в прохладную воду бассейна было можно, а большего и не требовалось. Последний раз я парился в такой баньке, уже даже и не помню, когда. Хотя нет, в деревне под Пермью. Но это было кажется так давно, что уже начало забываться.

В тот же день, когда я взошел на борт БМРТ, судно вышло в Баренцево море на лов рыбы. По словам мужиков, в прошлом году, было тоже самое. Капитан делал запал на двухнедельный переход через Арктику, чтобы завод не простаивал в это время. Во время конвоя, никто заниматься тралением не позволит, а любой простой завода, считается убытком. Нас это мало касалось. Мы занимались своим делом, и во все остальное касалось нас только по возвращении в Клайпеду, когда подводились итоги, и выплачивалась премия по итогам года.

Вообще автономность нашего судна, составляет девяносто дней, при этом далеко не факт, что пополнение топлива или продуктов, будет происходить в советском порту. Один из помощников капитана, имеет дополнительные обязанности в качестве судового агента. Именно он ищет наиболее выгодное место для сдачи готовой продукции и принятия на борт топлива и всего остального. И именно от его предложения и согласия капитана, будет зависеть то, в какой именно порт войдет в следующий раз судно, и где будет происходить разгрузка готовой продукции, и это далеко не всегда территория СССР.

В прошлом году, по словам мужиков, первая остановка была в порту Тикси, но там просто скинули с борта часть замороженной рыбы, и на этом все завершилось. Фактически судно даже не заходило в порт, вся перегрузка происходила на рейде. А первая длительная остановка, произошла на западе Канады, у города Виктория. Правда в город никого не выпускали, из-за каких-то беспорядков среди местного населения, но при желании можно было посетить кафе или бар, что были расположены вблизи пирса на территории порта. Правда после того, как один матрос вернулся на борт сильно пьяным, выход на берег был перекрыт, а матроса тут же отправили попутным судном на Родину.

Пока же меня ожидал двухнедельный переход по Северному Морскому Пути. Так сказать, вторая попытка. Первую вместе с осужденными, мне удалось избежать, но похоже меня так и тянет в родные места, и от этого никак не избавиться. И наконец тридцатого ноября, в сопровождении ледокола «Ленин» наше судно в составе конвоя из десяти судов, вышло в рейс по Северному Морскому Пути. Я хоть и старался разглядеть берега нашей страны, мимо которых мы проплывали, но так ничего не высмотрел. Зима, пурга, заснеженные поля и торосы. Однажды, ближе к Тикси, разглядел семейство белых медведем находящихся на льдине, и похоже дожидающийся прохода судов, чтобы нырнуть в море, и поймать хоть какую-то добычу.

В Тикси, на этот раз мы не заходили, и даже не останавливались, просто от конвоя отделился какой-то сухогруз, и самостоятельно вошел в море Лаптевых, основной же конвой, отправился дальше. На двенадцатый день пути, я изо всех сил старался разглядеть остров Ратманова, на котором, когда-то проходил службу. Увы и здесь меня ждал облом. Конвой двигался рядом с берегами Чукотки, а невооруженным взглядом, увидеть что-то за сорок километров, было просто невозможно. Зато удостоился беседы с вахтенным помощником капитана, который заодно исполнял обязанности начальника первого отдела.

— Ну, интересно же Антанас Гедиминович. Первый раз по этому маршруту проплываю, много читал и о Северном Морском Пусти, и об острове Ратманова, вот и захотелось увидеть его собственными глазами.

— Плавает только дерьмо в проруби, а суда по морю ходят! Простудишься, кто за тебя службу будет нести? Иди уже, любознательный ты наш.

На четырнадцатый день пути, дошли до Петропавловска-Камчатского, и отделившись от основного конвоя, отправились искать рыбный косяк, на юго-восток, и с этого момента, полным ходом началась путина. Если до этого дня работали, на переработке запасов, сделанных в Баренцевом море, А последние два дня, все-таки оказались простоем, из-за отсутствия рыбы, на переработку, то сейчас лов проходил, практически круглосуточно. На него даже привлекали людей из соседних служб, разумеется тех, кто в этом, хоть что-то понимал. Я увы, наблюдал за этим впервые, и честно говоря было несколько страшновато видеть, как рыбаки спокойно расхаживают по скользкому кормовому пандусу поправляя трал, вытягиваемый из воды океана. Так и казалось, одно неверное движение, и тебя унесет в открытое море.

Смены несколько уплотнили, из-за привлечения людей, на другие работы, и пришлось на какое-то время, перейти на двенадцатичасовой график. Впрочем, это продолжалось недолго, уже к новому году, план выровнялся, и все встало на круги своя. Людей вернули на свои рабочие места, и все пошло своим чередом. Первый заход в порт произошел к концу третьего месяца автономного плавания. К этому моменту, мы находились вблизи западного побережья Мексики, и первая остановка, произошла в Пуэрто-Эскондидо — городе в штате Оахака, Мексика. Порт был расположен на тихоокеанском побережье между городами Санта-Мария-Уатулько и Акапулько, в восьмистах километрах к югу от столицы Мексики. Хотя судно пришвартовалось к пирсу в город никого не пустили.

По громкой связи было объявлено, что в прибрежных районах город опасная криминогенная обстановка, а недавно среди местного населения произошел бунт, и в городе, до сих пор неспокойно. В связи с этим покидать судно запрещено. Собственно, даже во время стоянки, на палубе нашего судна, постоянно дежурили вооруженные матросы, из-за этого, даже просто выходить на верхнюю палубу в вечерние часы, не рекомендовалось. Не знаю, как на счет работников завода, большинство их считались сезонными рабочими, поэтому отношение было мягко говоря не самое лучшее. И разумеется речи о экскурсиях на берег, в их отношении даже не велось, не только здесь, но и в любом другом зарубежном порту. Другое дело команда судна. И если выход на берег сейчас был запрещен, то уже на второй день в нашем меню появились местные экзотические для нас фрукты. То есть руководство, постаралось компентировать команде отдых на берегу.

Простояв у пирса в течении трех дней, сдав готовую продукцию, и загрузив на судно все необходимое, «Пасвалис» отчалил от берега, и вновь вышел в открытое море. А пятнадцатого марта 1966 года, меня вызвал на беседу наш секретчик Антанас Гедиминович, и прямо в лоб спросил.