Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 36

— Понимаю. Они дали мне пароль и позывной для встречи с агентом. Когда я узнаю, кто он, вы его арестуете? — спросил я.

— Нет, конечно. Вам надо постараться внедриться в эту организацию глубоко. Втереться в доверие, узнать все, что можно. Вначале мы будем вам давать верные, но устаревшие данные. Потом дезинформацию. Но они быстро это просекут. Так что времени на все у вас мало. Ну что ж, работайте. Сообщать будете мне. Телефон вот, — он вытащил из внутреннего кармана листок бумаги, черкнул цифры и отдал мне. — И помните. Строжайшая секретность. Никому. Ни одной душе не говорить о том, чем вы занимаетесь.

Он встал, и спокойным шагом направился по улице. Не поднимал воротник, не сутулился. Не останавливался, чтобы завязать шнурок на ботинке. Обычный пешеход, который прогуливается на свежем майском воздухе.

Когда мы остались вдвоём с Сибирцевым, я выдал ему вопрос, который сразу возник у меня:

— Ты что работаешь на комитет?

— Нет. Не работаю, — быстро ответил он. — Они попросили меня прийти к тебе, потому что ты мне доверяешь. Ты же понимаешь, что прийти мог вовсе не комитетчик, а кто-то из этих предателей.

Вздохнув, достал из кармана пачку сигарет «Прима», прикурил от спички. Выпустив в воздух струйку противного дыма, от запаха которого у меня сразу скрутило желудок. Потом расслабленно откинулся на спинку скамейки.

— Что-то ещё у тебя есть?

— Вот, — я вытащил из кармана записку Марины.

Он начал читать и все сильнее и сильнее хмурился, дёргал себя за подбородок. Потом, будто бы погруженный в свои мысли, сложил ее вдвое, потом вчетверо и отдал мне.

— Ну и что ты хочешь делать? Только не надо никаких спонтанных телодвижений. Всю игру завалишь.

— Вы же знаете дома, где живёт Решетов. Обыщите их.

— Туманов, ты вроде умный мужик. А несёшь порой такую пургу, просто поражаюсь. Ну ты представляешь — заваливаемся мы с обыском в дом прокурора. Прокурора! А там ничегошеньки нет. Ну не будут же они каждый день там устраивать посиделки.

— Значит, надо ловить на живца, — предложил я.

— Это как? Ты туда влезть хочешь? Он же узнает тебя.

— Не узнает. Я надену парик, загримируюсь. Прикинусь иностранцем. Который хочет сыграть в карты и посмотреть стриптиз.

— Если они тебя раскроют, живьём закопают, и сверху цементом зальют. Ты это понимаешь? А ты — важная фигура сейчас в этой шпионской игре. Рисковать из-за бабы?

— Слушай, ну ведь город у нас закрытый. Иностранцам сюда путь закрыт. А тут какой-нибудь немец или англичанин захочет проникнуть. Это же двойная игра будет.

— А ты не думал, свет Олег Николаевич, что это ловушка? — хитро прищурился Сибирцев.

— Не думаю так. Какой смысл? Решетов видит, что я Марину не преследую, не ищу. Зачем ему устраивать мне западню? Я ему не конкурент уже.

— Но Марина твоя могла ему что-то ляпнуть в сердцах. И он понял, что она тебя по-прежнему любит. А раз он ее обманул, не выполнил то, чего обещал, значит, она вполне захочет вернуться к тебе.

— Коля, я не уверен, что она хочет вернуться. Но я сделаю все, чтобы ее вытащить.

Глава 13  

Обманщики

После того как Сибирцев ушёл, я вернулся домой, доварил курицу. Поставил кастрюлю на окно остудить. И тут же решил потренироваться на своём новом мотоцикле — баварском «Короле ветра». Снег уже сошёл, майское солнышко пригревало вовсю, и я выехал на трассу рядом с домом, чтобы покататься туда-сюда. Тем более, что с улицы 9-го мая, что проходила рядом с моим домом, я мог переехать на Ленинградку, которая сворачивала на извилистую узкую дорогу, пролегающую между высоких сосен реликтового леса. Настоящий серпантин и головная боль для гонщика.

Я залил полный бак бензина и вывел своего «жеребца» на улицу. Заметил, что действительно к 9-му мая дом на противоположной стороне улицы выстроили полностью. Успели. Насколько он внутри соответствовал стандартам, я оценить не мог. Но внешний фасад сверкал красивой отделкой из голубых панелей. Пока ещё его не заселили, так что я надеялся, никто не начнёт орать, что я мешаю жителям львиным рыком моего мотоцикла.

Я нёсся по трассе, прижавшись к бензобаку, разгоняясь все сильнее и сильнее, пока стрелка не ушла в зону двухсот километров. Но на удивление мой «жеребец» совершенно не потерял управляемости, а аэродинамический обтекатель гасил не только ветер, но и грязь и щебень, что летели из-под колёс.

Не заметил, как укатил от дома очень далеко. Развернувшись, понёсся обратно. И подъезжая к дому, заметил, как мимо меня просвистел гонщик на изящном «жеребце». Но дикий рёв мотора не растаял вдали, а наоборот стал нарастать. И когда я уже собрался съехать на свою улицу, рядом остановился мотоцикл, где на бензобаке, выкрашенном в благородный каштаново-коричневый цвет, горделиво отсвечивала сталью надпись: «Kawasaki». В седле лихо сидел парень в кожаной куртке-косухе, как у Марлона Брандо в фильме «Дикарь», но с вшитыми утолщениями в плечи, локти, в кожаных штанах с подколенниками, мотоботах от фирмы Альпинастарс, руки в фирменных перчатках сжимали руль. Он снял шлем, и я увидел лицо гонщика: славянская внешность, нос картошкой, крупный рот, широко расставленные светлые глаза. Лет двадцать не больше, скорее меньше. Чем-то напомнил меня в юности, а я ему, наверное, казался совсем стариком. Так и глядел он на меня снисходительно.

— Туманов? — спросил он глухим хрипловатым голосом. — Я — Вадим Коротков. Вчера Артём Викторович звонил тебе. Говорил про гонку?

— Звонил. А что?

— Он сказал, что у тебя крутой мотик появился. В деле покажешь?

— Вадим, я уже отъездился. Иду домой. Мне завтра на работу. В школу. Я — учитель.

— Ничего. Не развалишься. Давай по трассе проедем. Вдвоём.

Я вспомнил, как здесь же несколько месяцев назад встретил Егора Быкова, с которым постоянно соперничал, пока парень не разбился и не бросил совсем гонки. Я подумал, что ничего не теряю, если соглашусь.

Поэтому развернул своего «коня». Когда Вадим лихо подъехал ко мне, я спросил:

— Куда едем, соперник?

— Не кудыкай на дорожку, — ухмыльнулся Вадим. — Давай до мебельного комбината на Сходне и обратно. Согласен? Путь знаешь?

— Знаю.

Мы рванули вперёд, и вначале мой «жеребец» легко обогнал парня. Баварский «Король ветра» слушался меня беспрекословно, я летел на нем, словно на спорткаре, также уверенно и ровно. Но вдруг мотоцикл Вадима исчез из поля зрения, и я не успел даже доехать до здания мебельного комбината, как «Кавасаки» лихо промчался мимо меня в противоположную сторону. Я заложил вираж, почти коснувшись коленкой асфальта, развернулся и бросился за Вадимом в погоню, но потерял слишком много времени и догнать маячившего передо мной гонщика так и не смог. И когда добрался до финиша, парень уже спокойно поджидал меня. Оглядел с насмешкой и криво ухмыльнулся:

— Что ж ты так долго ехал?

— Вадим, мы так не договаривались. Ты свернул с основной трассы.

Парень снял аккуратно перчатки, положив рядом с рулём, лениво почесал шею, достал белую пачку «Winston», закурил от золотистой зажигалки. Выпустил вверх струйку седого дыма, который расползся в облачко. И только после этого ответил:

— Мы с тобой вообще не договаривались, по какому пути ехать. Я нашёл лучше путь, а ты — нет. Твои проблемы.

Эти слова так разозлили меня, что мне жутко захотелось стащить пацана с седла и просто выпороть ремнём. А Вадим, кажется, даже получал удовольствие, унижая меня. Так же ухмыляясь, он оглядел меня с ног до головы, перебросил сигарету из одного уголка рта в другой и обронил:

— Для гонки найди что-то поприличней, чем этот хлам на тебе. Куртку, штаны, мотоботы, перчатки.

Ярость уже клокотала у меня в груди, но я постарался взять себя в руки, досчитал до десяти и как можно спокойней ответил: