Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 79

— Пожалуйста.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Было уже около десяти вечера, когда мы добрались до квартиры Кингов. Её караулили двое констеблей. Они выбрали позицию так, чтобы перехватить Кингов еще на лестнице, до того как те успеют войти в дом.

Одним из офицеров оказался Иэн, тот самый молодой горец, и я подозреваю, что это не случайно. Когда патрульный проявляет дружелюбие к Грею, у него куда больше шансов получить от МакКриди ответственное задание. Это хорошая ступенька на пути к детективному званию, если парень действительно к этому стремится. Надеюсь, что да.

МакКриди привык, что под рукой у него констебль, а не полноценный напарник-детектив, как это было принято в моем мире. В мае он потерял своего протеже и пока не нашел замену. Если им станет Йэн, я буду рада за них обоих. Оставив Йэна с напарником на улице, мы обменялись парой фраз и вошли в здание. Точнее, «пару фраз» бросила я, пока практически удерживала Грея за фалды, чтобы он не взлетел по лестнице галопом. Йэну и его коллеге предстояла долгая ночь, так что им не помешало бы немного человеческого общения и обещание горячей еды после того, как мы закончим. Я бы даже добавила пинту эля к неизбежному мясному пирогу. У меня дома «выпивка на посту» — это табу, но здесь это означает «глушить виски бутылками». Пинта эля или даже горячий тодди за нарушение не считаются — они лишь помогут не замерзнуть и поддержат боевой дух.

Нам не потребовалось много времени, чтобы найти образцы почерка и Эммета, и Флоренс. Флоренс вела дела безупречно, даже для эпохи, предшествовавшей современным системам архивации. У неё был секретер с ячейками для текущих бумаг и ящиками, полными старых документов. Очевидно, что финансами семьи и перепиской занималась именно она, вплоть до того, что исправно строчила письма родителям Эммета. И хотя подписи под ними стояли обе, другие письма, подписанные только Флоренс, не оставляли сомнений в том, кто автор. Нашлись и образцы почерка Эммета — любовные письма к ней, которые она сохранила.

Я старалась не вчитываться. Но, конечно, пара строк всё же попалась на глаза, и этого хватило, чтобы мне стало еще паршивее. Трагедия молодого человека, чьи способности не дотягивали до планки, которую он сам себе поставил; парня, решившегося на жульничество, а затем убившего профессора в состоянии слепой паники. Трагедия мира, в котором врачом должен был стать он, хотя его жена явно подходила для этой профессии куда лучше.

Имея на руках эти образцы, мы могли с уверенностью заключить: зашифрованные заметки писал Эммет. Почерк Флоренс был совсем другим — взвешенным и точным, под стать ей самой. У Эммета же он был более вычурным и размашистым — полное совпадение с шифром. Теперь нужно подтвердить, похож ли он на почерк в записке, отправленной Белой Даме. В любом случае, это была не Флоренс: её руку никогда нельзя было бы однозначно классифицировать как «женскую».

Я уже заканчивала осмотр, когда Грей подошел и протянул мне измятый листок. — Я нашел это в одежде Эммета.

Я взяла бумагу и пробежала глазами.

— Черт. Ожидаемо, но всё же.

— Да, к сожалению.

Письмо было из медицинской школы. Эммета предупреждали: если его оценки не улучшатся, он будет отчислен. Единственным сюрпризом стало имя внизу.

— Оно от сэра Аластера, — сказала я.

— Да, похоже, он был наставником Эммета. Поэтому тон письма неофициальный, даже ободряющий.

Я бы ни за что не назвала этот тон «неофициальным», но я начинаю понимать, что в этом мире стандарты иные. Здесь даже переписка между друзьями звучит куда формальнее, чем то, что я черканула бы своим современным знакомым.

При повторном прочтении я поняла, что Грей прав. Письмо от самого колледжа было бы холодным и безличным. А это — предупреждение от наставника о том, что нужно подтянуться, иначе грозит исключение. «Ободрение» заключалось в сухой строчке о том, что сэр Аластер знает, Эммет может учиться лучше, и ждет от него этого. Не слишком-то душевно, но для викторианских реалий это вполне можно счесть поддержкой. Внизу даже были указаны часы приема сэра Аластера — полагаю, намек на то, что он готов помочь.

Это лишь усугубляло ситуацию. Эммету грозило отчисление, и сэр Аластер пытался ему помочь. Это не был холодный профессор, жестоко отказавшийся слушать мольбы Эммета после того, как тот попался на жульничестве. Это был союзник, но человек строгих правил, который не мог закрыть глаза на обман.

— Есть еще кое-что, — произнес Грей.

Он подвел меня к дальней стене и замер в ожидании. Судя по всему, мой «научный руководитель» решил устроить мне проверку. Я могла бы поворчать, но ворчала бы еще больше, если бы он всегда указывал на очевидное, не давая мне шанса развивать навыки.

Я коснулась отметин на штукатурке. Большинство были старыми, будто вмятины оставили еще прежние жильцы. Но затем я заметила несколько свежих сколов, один из которых был настолько новым, что с него еще осыпалась пыль.

Я видела такие стены раньше, когда выезжала на определенный тип вызовов. Вмятины в гипсокартоне. Сколы краски. Всё чуть выше уровня моей головы. Здесь, на оштукатуренных стенах, это были щербины. Но паттерн тот же самый.

Я отступила назад, чтобы рассмотреть получше, и под моим сапогом что-то хрустнуло.

— Мне следовало это поднять, — заметил Грей, — но я помню, что вам не нравится, когда я трогаю улики.

Я бросила на него тяжелый взгляд.

— Тогда могли бы предупредить, прежде чем я на них наступлю.

Я подоткнула юбки и присела на корточки. Нашла осколок грубого фаянса, который только что раздавила каблуком.

Грей вздохнул.

— Вы ведь понимаете, что делаете это абсолютно неправильно?

Я подняла на него глаза.

— Полагается наклоняться так, чтобы ваши ягодицы взмывали в воздух.

Я фыркнула.

— Сами попробуйте проделать такое в корсете. А теперь, будьте добры, подайте лампу.

Он подал, и я пригнулась еще ниже, чтобы осмотреть пол. Разглядела еще несколько осколков и капли чего-то темного.

— Помогите мне подняться, пожалуйста, — я протянула руку.

— Сегодня вам требуется необычайно много помощи.

— Всё из-за этого чертова корсета и юбок, ясно?

Его лицо посерьезнело, когда он протянул руку.

— Если вы предпочитаете одеваться как Джек, мы можем это устроить. Я знаю, в свое время вы привыкли к брюкам.

Я с трудом выпрямилась.

— Заманчиво, но это значит, что мне придется притворяться мужчиной, а я не уверена, что хочу носить брюки настолько сильно. С моим телом понадобится очень тугой бандаж, чтобы сойти за парня. Хотя носить брюки время от времени было бы неплохо. Может, в особняке, когда никого нет? Если это допустимо.

— Это абсолютно допустимо. Мы найдем вам брюки и сообщим остальным о вашем выборе. Лишних вопросов не будет.

Что опять же возвращает нас к вопросу о «особенной» горничной, которую не вгонит в краску вид женщины в брюках… и которая не побежит трепаться об этом на каждом углу.

Я вспомнила, что заметила пролитую жидкость, собственно, ради этого я и поднималась. Какой бы чистой ни казалась эта квартира, ползать по полу я не собиралась.

Я снова присела там, где увидела пятно. Убедившись в своих подозрениях, я протянула руку и коснулась его. Кончик пальца окрасился красным.

Капля крови на полу, еще влажная, рядом с несколькими другими, которые уже впитались в дерево.

Затем я заглянула в мусорное ведро. Сверху лежали черепки разбитой чашки и окровавленная тряпка.

— Черт, — вырвалось у меня. — Я очень не хотела этого видеть.

— Хм.

— Следы на стене в кухонной зоне. Примерно на уровне головы. Кто-то регулярно швыряет предметы в другого человека, и последним была чашка, совсем недавно. Крупные куски убрали, но подмести еще не успели. Кровь на полу и тряпка в мусоре.

— Кровь я сам не заметил, — признался Грей. — Только разбитую чашку и стену. Эти отметины указывают на систему.