Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 41

Внутри дверные проемы тоже задрапировали крепом. Часы были остановлены примерно в час смерти сэра Аластера, а зеркала — завешены.

Я вспомнила слова бабушки о том, что завешивание зеркал — старое суеверие, согласно которому зеркало является порталом в иной мир. Если оставить его открытым, душа покойного может там застрять. Неужели леди Кристи действительно об этом беспокоится? Нет, подозреваю, это сделала прислуга, да и то просто следуя обычаю, смысл которого давно утрачен.

Эта мысль напомнила мне о бабушке. Я приехала в Эдинбург, чтобы посидеть у её смертного одра, а вместо этого оказалась заброшена сюда еще до того, как она ушла. Умерла ли она, думая, что я исчезла? Что я мертва? А мои родители? Что они думают о том, что случилось с их единственной…

Я оборвала эту мысль. Я научилась «раскладывать» свои горе и тревогу по полочкам. Когда-нибудь я вернусь домой и всё объясню. Это стало моей мантрой с тех пор, как я здесь оказалась, и если она со временем поблекла, то лишь потому, что я и так знаю свою цель и мне не нужно бесконечно твердить её себе под нос, напоминая о том, что у меня нет ни единого шанса её достичь. Дело не в том, что мне здесь стало уютно. И не в том, что я больше не уверена, хочу ли домой. Я просто отодвинула всё это в сторону. Вот и всё.

Дворецкий молча вел нас через дом, который казался пустым, но я прослужила в горничных достаточно долго, чтобы расслышать шелест юбок и стук мягких домашних туфель — это горничные спешили скрыться с нашего пути. Дворецкий открыл дверь в комнату с артефактами, склонил голову и — опять же без единого слова — собрался было уйти, но я откашлялась.

Грей понял намек.

— Прошу прощения, — пробормотал он, — но я должен спросить в интересах следствия: можем ли мы после поговорить с мистером Авадом? Обещаю, мы будем кратки.

— Мистера Авада здесь нет, сэр.

— Когда вы ожидаете его возвращения?

Взгляд дворецкого метнулся вглубь комнаты, и я поняла, что лорд Мьюир уже там и прекрасно нас слышит.

— Мне это неизвестно, сэр, но как только он вернется, я передам, что вы желали с ним переговорить.

— Благодарю вас, — отозвался Грей.

Дворецкий закрыл за нами дверь, и Мьюир направился в нашу сторону.

— Вы пришли, — констатировал он.

— Да, лорд Мьюир, — ответил Грей. — Я также взял на себя смелость известить детектива МакКриди. Уверен, вы сделали то же самое, но сегодня его не будет в участке, и у моего человека больше шансов его разыскать.

— Мне не особо важно, придет он или нет. Я писал вам. Он всего лишь полицейский чин. Леди Кристи нужен детектив.

— Хью МакКриди и есть детектив, — твердо произнес Грей. — Это его звание. Он расследует преступления, в том числе убийства.

— Да-да, но он обычный полицейский детектив.

— Который предал правосудию не одного убийцу.

— С вашей помощью. Моя дочь читает всё о ваших приключениях, доктор Грей, и совершенно очевидно, кто здесь «мозг» всей операции.

— Вовсе нет. Хью МакКриди — это…

— Достойный полицейский, что само по себе замечательное достижение для выходца из низов.

Грей открыл было рот, но осекся. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестеренки: он хотел возразить, что МакКриди вовсе не из «низов»… а потом понял, что это прозвучит так, будто он сам признает, что «обычных» полицейских можно мешать с грязью.

Мьюир продолжал:

— Моя дочь обожает детективную литературу. По её словам, полицейский в книгах никогда не раскрывает тайну. Он лишь путается под ногами, пока кто-то вроде вас не направляет его на верный путь.

Я поморщилась. Оказывается, эта проблема существовала еще до того, как Конан Дойл взялся за перо. Я люблю истории о Шерлоке Холмсе, но, признаться, никогда не одобряла то, как в них выставляют полицию — этот штамп до сих пор живее всех живых. Копы в книгах — это всегда кучка болванов, которым нужен гениальный частник, чтобы вывести их из тумана собственной профнепригодности. В рамках фикшена я еще могу это понять, если твой герой дилетант, полицию приходится принижать, иначе в герое нет смысла. Но в реальности это дает паршивый побочный эффект: настоящие профи на фоне таких сказок выглядят любителями.

— В данном случае это не так, — отрезал Грей. — Я не читал этих историй, но, судя по тому, что я слышал, мне приписывают слишком много заслуг. Авторы искажают факты в угоду публике, которой нужен один центральный герой вместо слаженной группы.

— Да-да, мой мальчик, — Мьюир покровительственно похлопал Грея по плечу. — Ваше желание разделить успех с коллегами похвально, но не будьте слишком упрямы в этом вопросе. — Он встретился с Греем взглядом. — Мир и без того охотно лишит вас заслуг из-за вашего происхождения. Не позволяйте этого. Вы достойны большего.

Хм. Вот уж не ожидала. Мьюир четко обозначил свою позицию по поводу высшего образования для женщин, и я полагала, что его зашоренность распространяется на всё остальное. Но люди — существа сложные. Можно поддерживать равенство для одной группы, отказывая в нем другим.

Ради Грея я была рада, что Мьюир не списал его со счетов так же быстро, как «Эдинбургскую семерку». Жаль только, что его симпатия шла в комплекте с унижением МакКриди и рабочего класса.

— Я ценю вашу веру в мою компетентность, — осторожно произнес Грей. — Тем не менее, я вызвал детектива МакКриди. А пока, чтобы не тратить ваше время, я начну осмотр вместе со своей ассистенткой.

Мьюир улыбнулся.

— Прелестная мисс Митчелл. Прошу прощения, что не узнал вас раньше. Дочь устроила мне настоящую головомойку на этот счет. Она чрезвычайно привязана к вашему персонажу в рассказах и говорит, что вы само очарование.

Да, нам определенно нужно найти эти рассказы. Меня называли по-разному, но «очаровательной» — никогда.

Я ответила на улыбку коротким реверансом и пробормотала:

— Я очень стараюсь, сэр.

— Вы сказали, что артефакты пропали, — Грей огляделся. — Боюсь, это скверные новости. Это полностью меняет картину дела. Прислуга была уверена, что всё на месте.

— Была. В этом-то и проблема.

Я достала блокнот и карандаш.

— Артефакты были здесь после убийства? — уточнил Грей.

— Да. Я провел небольшое собственное расследование. — Голубые глаза Мьюира азартно блеснули. — Я знал, что вам придется снова допрашивать слуг насчет пропавших вещей — вдруг их просто просмотрели при инвентаризации. Так вот — нет. Двое лакеев, проводивших проверку, сверялись со списком. Аластер был в этом вопросе крайне педантичен. У него был перечень всех артефактов в этой комнате, и он лично отмечал, какие из них выставлять вчера вечером. Лакеи обязаны были помечать каждый предмет, который вынимали из витрин или возвращали обратно. Аластер не терпел халатности.

Мьюир пересек комнату и протянул нам лист бумаги. Все артефакты были каталогизированы; рядом с каждым стояли отметки о перемещении, как в настоящем музее. Любой, кто брал предмет, должен был расписаться. Там стояла даже подпись самого сэра Аластера.

— Последняя колонка заполнена вчера вечером, — пояснил Мьюир. — Лакеи задокументировали возврат каждого артефакта и проверили остальные. Всё было на месте. Я показал этот список лакеям, они клянутся, что пропавшие вещи были в комнате, когда они закрыли дверь на ночь.

— Закрыли, но не заперли? — уточнил Грей. — Ключ ведь по-прежнему не найден.

— Верно. Полагаю, из-за того, что дверь постоянно открывали и закрывали, вор воспользовался суматохой и горем, охватившим дом, чтобы украсть артефакты. Надеялся, что кражу повесят на убийцу.

Мьюир выглядел почти по-детски довольным собой — будто уже представлял, как его опишут в следующей главе приключений Грея. Почтенный лорд Мьюир, тайный сыщик. Мне не очень хотелось симпатизировать этому типу, но я невольно задумалась: сколько в моей неприязни объективного, а сколько — предвзятости из-за его титула и самомнения? Можно, конечно, сказать, что высокомерие — часть его натуры, но это еще и продукт времени с его классовым расслоением.