Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 36

— Потому что их рисовали с нарвалов. Роговую часть, по крайней мере. Понятно.

— Что касается слонов и носорогов, то да, их рога используются, наряду с частями других диких зверей. Кое-что из этого — традиционная медицина тех мест, но когда это используют здесь, привлекательность заключается в экзотических качествах животных. Всё из чужих земель может быть волшебным, включая людей. Женщину вроде миссис Баллантайн могут принять как химика, даже если кто-то подозрительно относится к её мотивам. Её всё равно будут подозревать в варке ядов, потому что именно этим занимаются женщины, как ведьмы из старых сказок. Что до меня, я, должно быть, варю зелья из самого сердца Африки, даже если я там не родилась и не выросла. Мое траволечение должно происходить не из знания растений, а из знания магии.

— Фу.

Она пожимает плечами.

— Иногда это мне на руку. Я оставила попытки заставить принимать себя всерьез, поэтому смирилась с ролью Маб, королевы фей. Однако, если у вас есть вопросы о так называемых шарлатанских снадобьях, полагаю, я смогу помочь. Я не выдаю такие лекарства, но меня спрашивают о них достаточно часто, так что я знаю, куда направлять людей. В один прекрасный день какой-нибудь мужчина найдет дорогу к моему порогу в поисках моих превосходных мужских «щитов». А до тех пор мне нужно знать, где они могут купить то, за чем на самом деле пришли.

— Афродизиаки? — догадываюсь я.

Её глаза блестят.

— Если они просят об этом, я могу помочь. Даю им что-нибудь безобидное. Афродизиаки существуют в уме. Им нужно лишь верить, что им что-то дали. — Она становится серьезнее, проверяя свою колбу. — И чаще всего, я подозреваю, они хотят подсыпать этот афродизиак в чей-то лимонад. В таком случае, если продаю его я, я могу быть уверена, что он безвреден. Нет, большинство приходящих ко мне мужчин ищут «подмоги». Сталь их мечей размякла с годами. Или они мечтают о палаше, когда обладают лишь кинжалом. Или о длинном мече, имея рапиру. Или их меч изогнут, как ятаган, а они желают его выпрямить. Если бы мужчины тратили столько же времени на беспокойство о технике фехтования, сколько на свое снаряжение, женщины были бы куда счастливее.

Лицо Айлы вспыхивает. В этом беда рыжих волос и бледной кожи. Она не может скрыть румянец, и если бы она покраснела еще сильнее, то просто испепелилась бы. Но она также улыбается и кивает в знак согласия.

Викторианские женщины вовсе не такие ханжи, какими мы их воображаем. У них просто нет опыта обсуждения секса даже с подругами, по крайней мере, если они принадлежат к социальному классу Айлы. Здесь старая присказка «хорошие девочки так не делают» превратилась бы в «богатые девочки об этом не говорят».

— Это не афродизиак, — вставляю я. — И не какая-то другая мужская «подмога». — Я медлю. — По крайней мере, я надеюсь на это. Очень надеюсь. Речь о мумиях.

Её брови взлетают вверх.

— Мумии? В смысле египетские покойники?

Я киваю.

— Вы знаете, что сэра Аластера запеленали как мумию. Так вот, настоящие мумифицированные останки исчезли. Кто-то разломал их на куски и тайно вынес.

Королева Маб смотрит на меня, и медленно наползающий ужас сменяет её привычный ироничный блеск в глазах.

— Простите, — говорю я. — Можно было выразиться и помягче.

— Тебе не нужно смягчать правду ради меня, дитя. Я потрясена этой мыслью, но не удивлена. Ты думаешь, они забрали тело ради лекарства? Разве не могли они просто вынести его, чтобы избавиться?

— В комнате были места, где можно было спрятать останки, и выносить их было куда большим риском, чем оставить. Кому-то нужно было тело, но не настолько, чтобы сохранить его целиком, а значит, это не для коллекционера. Это могло быть для науки, но доктор Грей не знает о каком-то значительном спросе на части мумий. Однако, по словам брата леди Кристи, существует медицинский рынок для порошка мумии, о котором слышали и доктор Грей, и миссис Баллантайн.

— К сожалению, — бормочет Айла.

— Как и я, — говорит Королева Маб. — Тоже, к сожалению. Значит, вы здесь не для того, чтобы подтвердить это, а чтобы понять, где можно продать такие останки.

— Да.

— Подземный рынок.

Я киваю.

— Я так и думала. Какая-то тайная сеть торговцев.

Королева Маб тихо смеется.

— О, я не имела в виду это в переносном смысле, мисс Мэллори. Я имела в виду настоящий подземный рынок. Рынок, который, ну, возможно, и не является «подземным» в буквальном значении, но проводится в том, что мы здесь называем подземельями. В Сводах.

Я знаю об эдинбургских Сводах. Они находятся под Южным мостом. Когда мост строили, пространство под ним разделили на лабиринт комнат, некоторые из которых были длиной всего в пару метров. Те, что побольше, продавали или сдавали под склады, а те, что поменьше, становились лавками. Это было в конце прошлого века. В нынешнем же столетии они превратились в трущобы с борделями, пабами и всеми видами криминальной активности. Я думала, что всё это в основном в прошлом, но, видимо, нет.

— То есть там, в Сводах, есть реальный рынок, где продают подобные штуки? — уточняю я.

— «Подобные штуки» и много чего еще. — Её глаза лукаво поблескивают. — Но вам ведь неинтересно посещать такое место, не так ли? Такое милое и хорошенькое дитя, которое не захочет пачкать свои белые перчатки и портить эти золотые локоны…

— Где мне его найти?

Это заставляет и Королеву Маб, и Айлу рассмеяться.

— Боюсь, рынок открывается лишь раз в две недели, — говорит Королева Маб. — Но вам везет. Он будет открыт завтра. Однако это не решает всех наших проблем. Во-первых, я должна пойти с вами — и как сопровождающая, и как поручитель. Впрочем, одного поручительства недостаточно. Вам нужно что-то предложить.

Я хмурюсь.

— Но я хочу купить. Это была бы моя легенда. Я хочу купить порошок мумии.

Она качает качает головой.

— Рынок работает не так. Знаешь ли ты, что такое «рынок гоблинов»?

Когда я медлю, Айла произносит:

— Поэма мисс Россетти. «Рынок гоблинов».

— О! — восклицаю я. — Я знаю её. Мой…

Я уже собираюсь сказать, что мой папа преподает её, но вовремя прикусываю язык. Я даже не уверена, была ли поэма опубликована к этому времени.

— Когда это…? — начинаю я осторожно.

— Она вышла несколько лет назад, — говорит Айла.

Королева Маб продолжает:

— В поэме у девушки нет денег, поэтому она отдает в обмен локон своих волос. Фольклорный рынок гоблинов использует систему обмена. Так и здесь. Конечно, сделки за деньги не являются чем-то неведомым, но чтобы войти, ты должна что-то предложить.

— У меня волос много, — говорю я.

— Позволишь им сбрить их на парик?

— Э-э…

Айла улыбается.

— Наша Мэллори не тщеславна, но она едва ли горит желанием проводить свои тайные расследования в роли лысой женщины. Могу я помочь? Может, мне состряпать что-нибудь?

— Ты можешь создать что-то магическое?

Мы с Айлой обмениваемся взглядами.

— Рынок — это место магии, — произносит Королева Маб. — Не истинной магии. Я в такое не верю. Но это место суеверий и преданий, особенно касающихся народца фей. Думаю, именно поэтому меня туда пускают. Они не могут поверить, что королева фей не промышляет волшебством. Наверняка я творю его для тех, кому доверяю. А значит, они все хотят заслужить моё доверие. — Она улыбается. — Это весьма выгодно.

— Феи… фольклор… суеверия… Погодите! У меня есть Рука Славы.

Брови Королевы Маб взлетают вверх.

— Это из фольклора, — поясняю я. — Не знаю, относится ли это к фейским преданиям. Это рука, которую используют…

— Для воровства, — подхватывает Королева Маб. — Рука висельника, покрытая воском и служащая свечой.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Ты желаешь улизнуть с моей Рукой Славы, использовать её, чтобы проникнуть на секретный рынок гоблинов… и оставить меня здесь? — Грей стоит за своим столом, скрестив руки на груди. — Чем же я, позволь спросить, заслужил такое скверное обращение?