Опьяненная любовью (ЛП) - "Рокиа" - Страница 55

— Это один из гвардейцев, несущих службу за пределами дворца. Их много, они патрулируют территорию и следят за порядком среди граждан. Что-то вроде полицейского, но рангом выше, — шепчет мне на ухо Вирджиния.

Киваю. Мужчине на вид лет пятьдесят, волосы тронуты сединой. На нем черный мундир с золотыми пуговицами. Король Давид поворачивается к нему.

— Таффол, надеюсь, ты принес добрые вести.

Гвардеец выглядит подавленным, он прочищает горло.

— К сожалению, Ваше Высочество, должен сообщить, что сегодня утром приграничные земли оказались непригодными и иссохшими.

Краем глаза заметила, как Артур вскакивает на ноги. Они с Эдоардо обмениваются быстрыми взглядами. Не успеваю я опомниться, как в зал входят еще пять гвардейцев в такой же форме, как у Таффола.

— Сир, земли на Севере бесплодны.

— Ваше Превосходительство, на Юге крестьяне жалуются на страшную засуху.

Сердце колотится в горле, я всеми силами надеюсь, что это не то, о чем я думаю. Но паники, мелькнувшей в глазах Короля, Вирджинии и всех присутствующих, достаточно, чтобы подтвердить мои догадки.

«Первым сигналом станет засуха на возделываемых землях».

Глава 21

Лавиния

Напряжение в стенах дворца — лишь малая часть того, что творится снаружи. Газеты, пресса и выпуски новостей не говорят ни о чем другом. «Зло пробуждается? Это первое знамение, указанное в Священных Писаниях, или всего лишь совпадение?» Журналисты и ученые спорят в прямом эфире, и всё общественное внимание приковано к ним.

Вирджиния прибавляет звук телевизора; вокруг неё сидят придворные девушки и свободные от смены гвардейцы. Мы собрались в общей комнате здания для персонала. Кто-то вцепился в плечо соседа, кто-то в ярости заламывает руки, а кто-то с ужасом смотрит на пугающую реальность. На экране мелькают кадры иссохших земель у границ страны.

«Иссохшие» — это еще слабо сказано. Это полностью выжженные, голые зоны, где не видно ни единой травинки. Земля, некогда богатая зеленью, теперь изрезана глубокими трещинами, будто вот-вот расколется на куски. Репортер передает слово фермеру.

— Я не мог поверить своим глазам, всё случилось так внезапно, что я подумал, у меня галлюцинации, — он вытирает потный лоб тыльной стороной ладони. — Всего час назад всё было в порядке: свежие помидоры, салат, яблони и… и… теперь всё мертво. Да защитят нас небеса, что за демоническое существо воскресает лишь для того, чтобы уничтожить всё живое? Что за тварь несет такое разрушение?

По залу проносится испуганный шепот. Джесс, девушка, что спит на полке надо мной, совершает защитный жест, прижимая переплетенные пальцы ко лбу; остальные девушки повторяют за ней. Журналист снова берет слово и передает линию коллеге в центре города, где группы верующих в Писания Жрецов вышли на митинг с плакатами и транспарантами.

— Собирается всё больше людей: они протестуют, требуя, чтобы Жрецы избрали преемника, который сможет наконец выследить Зло и убить его.

Всматриваюсь в плакаты демонстрантов. «Пора избрать нашего спасителя». Они хотят наследника престола, способного уничтожить причину их страхов.

Ведущий в студии благодарит репортера, завершая включение, затем встает и с серьезным видом обращается в камеру: — Население разделилось надвое: есть те, кто твердо верит, что это первое знамение возвращения Зла, и те, кто считает это совпадением. Но факт остается фактом: ничто уже не будет как прежде, и от имени граждан мы просим Короля и Жрецов взять ситуацию в свои руки. Появится ли у нас наконец наследник престола или нам придется ждать дальше?

Начинается реклама, но даже в роликах сквозят сообщения о пробуждении Зла. Качаю головой — вся эта история становится всё более сюрреалистичной. Я понимаю, что это вызывает ажиотаж, но происходящее уже за гранью абсурда. Когда я поворачиваюсь к двери, у меня едва не останавливается сердце. На пороге застыла Придворная дама, скрестив руки на груди, её губы сжаты в тонкую линию.

Прочищаю горло. — Дама.

Вирджиния меньше чем за секунду выключает телевизор, и девушки мгновенно вскакивают. Гвардейцы выходят из комнаты с опущенными головами, как побитые хозяином собаки.

— Хорошо, хорошо. Я вижу, у вас есть время смотреть новости по телевизору…

Девушки выстраиваются в ровную шеренгу, глядя в пол и пряча руки за спину — дисциплинированные, как солдаты. Власть Придворной дамы никогда не перестанет меня удивлять: эта женщина способна внушить страх любому. Даже члены королевской семьи уважают её и не смеют перечить, хотя формально они выше. Возможно, потому что она сама их вырастила и они видят в ней своего рода материнскую фигуру, которой невозможно не подчиниться. Она так не похожа на своего отца, мне кажется, у них нет ничего общего, кроме кровного родства.

Дама размыкает губы и хмурит брови, делая шаг вперед, её руки напряжены вдоль тела. Грядет бесконечная выволочка.

— Дама, я как раз хотела спросить насчет чая для Короля, я ведь готовлю его впервые… — я перекрываю ей обзор, вставая прямо перед ней. За спиной я машу рукой, подавая девушкам знак бежать. — Не хотелось бы ошибиться, у него много непереносимостей, а мы говорим о самом монархе, так что… в общем, я не хочу быть обвиненной в покушении на убийство. Не сейчас, когда все ищут козла отпущения.

— Лавиния, отойди, — приказывает она.

— Но я… я хотела бы посмотреть, как это делается… Я знаю, что Король очень ценит ваш чай и никто не может его повторить, поэтому…

Дама, фыркнув, обходит меня, но за моей спиной уже никого нет. Все девушки улизнули, и её полный разочарования взгляд падает на меня.

— Теперь ты их еще и защищаешь?

Качаю головой, будто не понимаю, о чем она. — Так что, мы можем приготовить чай? — я решаюсь на невинную улыбку.

Она вздыхает, уперев руки в бока, её брови изогнуты в гневном выражении. Я уверена, что те морщинки у глаз исчезли бы, если бы она меньше злилась и была больше склонна принять тот факт, что что-то может ускользнуть из-под её навязчивого контроля.

— Тебе лучше научиться заваривать безупречный чай, Лавиния.

Она направляется к выходу из комнаты, и я вынуждена следовать за ней в абсолютном молчании. И зачем я это сделала? Я была единственной среди девушек, кто имел право остаться в комнате, я наслаждалась своим часом отдыха в полном покое. А теперь? Теперь мне нужно следить за каждым движением, потому что Дама может убить меня за то, что я помешала ей сорваться на крик и выплеснуть гнев.

Отлично. Просто замечательно.

Мы выходим из вспомогательного здания, проходим по аллее и подходим к главному входу во дворец. Следую за ней в одну из многочисленных королевских кухонь. Она встает за прилавок и быстрыми движениями готовит любимый чай Короля, не моргнув и глазом. Берет какие-то травы из банок на подоконнике и тщательно их смешивает, затем пересыпает в сферическое ситечко, от которого в воздухе разливается аромат имбиря. Помещает ситечко в фарфоровый чайник и наливает кипяток для настоя. В конце добавляет ложечку дикого меда.

Она поворачивается ко мне. — Видела? Хорошо, теперь сделай это ты. Вот другой чайник.

Моргаю в замешательстве. Что именно я должна была увидеть? Она двигалась так быстро, что я едва уловила этапы. Я не помню ни одной из использованных трав, не говоря уже о пропорциях. Подхожу к прилавку с замирающим сердцем. К счастью, в кухню входят Эдоардо и Анна, отвлекая внимание Дамы.

— Мы не можем так поступить! Это слишком рискованно, — жалуется Анна. На ней облегающий черный топ и белая кожаная юбка, её пальцы унизаны серебряными кольцами, а на шее — цепочка с кулоном в форме меча. Она даже не замечает моего присутствия, слишком занятая спором с Эдоардо.

Он открывает холодильник и достает бутылку воды. — Что ж, это единственный способ. Твои любимые Жрецы дышат нам в затылок, и я не намерен подписываться на их бесконечные тренировки, где меня заставляют убивать случайных людей.