Опьяненная любовью (ЛП) - "Рокиа" - Страница 32

Нервы постепенно расслабляются. Сказать это вслух — единственный способ перевести дух в мире, где роскошь переплетается с секретами, смертными казнями и властью.

— Можешь потише? Я пытаюсь расслабиться.

Я вскакиваю. Эдоардо лежит за кустом, прикрыв лицо рукой. «Неужели он всё слышал?»

— Как давно ты… — бормочу я.

— «Стадо идиотов. Вот где я оказалась». — Он передразнивает мои слова.

Хмурюсь, но сдерживаюсь. Лучше не лезть на рожон, у него наверняка нервы на пределе после встречи со Жрецами. Вздыхаю. Поворачиваюсь к нему спиной, сажусь на прежнее место и молча смотрю на небо.

— Почему ты здесь, с принцем-неудачником? Почему не вернешься в зал, чтобы восхищаться любимчиком, наследником престола?

— Единственное, чем я хотела бы восхищаться — это мой дом. Если бы я только могла выбраться из этой тюрьмы…

Слышу его смех. — Никто не называет дворец тюрьмой. Если это тюрьма… ты еще не видела королевские темницы.

— Для меня это именно она, раз я не могу уйти и лишена свободы.

— Артур тебя не отпускает?

— Именно так, держит меня здесь гнить. Я его не понимаю… он сам решил так со мной поступить, так хотя бы дал бы мне уйти.

Закусываю губы — я сболтнула лишнего. Замолкаю, надеясь, что он не воспримет мои слова слишком серьезно. Слышу шорох травы рядом. Поднимаю глаза — он сидит в паре сантиметров от меня.

— Я ни хрена не понимаю, что ты несешь, — шепчет он. — Но из дворца всегда есть способ выбраться…

Мои глаза загораются: — Какой способ?

— Тайные ходы. Мы с Артуром пользовались ими, чтобы ускользать от стражи. — Он понижает голос.

— Отлично, где они?

Не могу скрыть ликования в голосе. Наконец-то я вижу свет в конце туннеля, крошечную надежду.

Он качает головой. — Я не скажу тебе это просто так, без выгоды для себя.

— Чего ты хочешь? — отвечаю я не раздумывая.

— У меня и так всё есть. Что ты можешь мне дать? — Искра веселья проскальзывает в его глазах. Сейчас он совсем не похож на того потухшего принца, которого я видела в зале.

Беру босоножки и встаю на ноги. — Я ничего не могу тебе дать, и ты никогда не скажешь мне, как выйти отсюда. Ты просто издеваешься надо мной.

Он тоже встает. — Одно ты всё же можешь сделать: стань моим другом.

Вскидываю бровь и вопросительно указываю на себя.

— Да, именно ты. Наконец-то хоть кто-то критикует Жрецов, кто-то считает этот дворец тюрьмой… Если ты будешь моим другом, я скажу тебе, как выйти отсюда.

«Я должна стать его другом?»

— С чего мне тебе верить?

Он пожимает плечами. — У тебя нет выбора. Если Артур не хочет, чтобы ты уходила, ты никогда не выберешься. Ему никто не смеет перечить, и он всегда очень внимателен к деталям. Так что либо так, либо никак.

Что дает мне уверенность, что он сдержит слово? Ничего. С другой стороны, он прав, у меня не так много вариантов.

— Соглашайся или забудь, — подначивает он.

— И когда ты скажешь мне, как выйти?

— В свое время, обещаю. Я сам выведу тебя отсюда, к твоему дому. Просто побудь моим другом несколько дней, ты ничего не теряешь.

«Несколько дней». Вздыхаю. Я ненавижу всё это, но других реалистичных решений у меня нет. Скоро гвардейцы будут ходить за мной даже в ванную, особенно после того, как я обманула одного из них. Если всё, что от меня требуется — это говорить с Эдоардо без всяких титулов и быть собой, то я справлюсь.

«Иметь союзника внутри может быть полезно». Я уже открываю рот, чтобы согласиться, но взгляд Эдоардо перемещается мне за спину. Поворачиваю голову, и сердце начинает молотить в груди.

— Брат, чему мы обязаны этим визитом в разгар твоих обязанностей наследника престола?

Артур изучает меня с головы до ног, ища ответ в моих глазах. — Что случилось? — Он переводит взгляд на Эдоардо.

— Она проклинала Жрецов. Слышал только я, иначе она бы уже сидела в камере.

Испепеляю Эдоардо взглядом. «Хорош друг, нечего сказать».

— Мне противна их политика, она омерзительна. Но я вынуждена торчать здесь и гнить, так что я возвращаюсь в свою комнату… — Я пытаюсь обойти Артура, но он преграждает мне путь, хватая за руку. Он прищуривается, изучая каждый сантиметр моего лица.

Эдоардо был прав. От Артура не скрыться: он читает людей с одного взгляда и сейчас чувствует, что за нашими словами кроется нечто большее. Он впивается взглядом в мои глаза.

— Эдоардо, оставь нас.

Брат подчиняется, уходит к входу и исчезает из виду. Остаемся только мы — я, Артур и гвардеец вдалеке.

Он ослабляет хватку. — Ты мне лжешь, — шепчет он охрипшим голосом. — Почему?

— Ты принес меня в жертву, потому что иначе в жертву принесли бы его? Я отвечаю вопросом на вопрос.

Он стискивает челюсть. — Кто тебе это сказал? Что ты знаешь?

Я горько улыбаюсь. — Ничего, Артур. Я ничего не знаю, потому что ты исчезаешь на несколько часов и оставляешь меня запертой в комнате, где я задыхаюсь среди незнакомых мне людей.

Он опускает взгляд, тень ложится на его лицо.

— Отпусти меня отсюда. Я не хочу здесь быть, это место мне чужое. Что это за мир, где угрожают убить парня за то, что… он не соответствует каким-то критериям?

Он вздыхает, наши глаза встречаются, и на мгновение я вижу тень того Артура, которого знала раньше.

— Я не должен был приводить тебя сюда. — Он отпускает мою руку. — Но не было способа вернуться в моё измерение, не забрав тебя с собой. Я не мог поступить как Раффл и остаться жить с тобой…

Я и так это знала, но слышать это из его уст — больно. И я даже не могу объяснить почему. Возможно, я бы предпочла, чтобы он промолчал.

— Потому что тот разваливающийся домишко не идет ни в какое сравнение с этим, — шепчу я.

Он хмурится. — Что? Нет! — Он глубоко вдыхает. — Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. Я должен был вернуться, иначе они бы сослали моего отца и убили брата. Это не та спокойная и безопасная жизнь, это не то, о чем я мечтаю или чего желаю. Я правда хотел бы всё забыть и остаться там… с тобой.

Желудок сжимается в тугой узел, перехватывая дыхание. Он подходит ближе, и его дыхание касается кончика моего носа.

— Я правда хотел этого, Лавиния. Поверь мне. Те дни позволили мне перевести дух, спать без кошмаров, дышать без вечных взглядов стражи и придворных горничных. С тобой я глотнул свежего воздуха.

Сжимаю кулаки. — Значит, я была лишь этим… глотком воздуха? — Мой голос надламывается.

Он приоткрывает губы, но тут же смыкает их, борясь с самим собой. Он замыкается в молчании, которое подтверждает мои слова, и этого достаточно, чтобы окончательно разрушить ту крохотную крупицу доверия, что между нами оставалась. Грусть нахлынула на меня и сдавила горло так сильно, что стало трудно дышать. Моргаю и глубоко вдыхаю. «Этого и следовало ожидать». И всё же, это больно.

— Принц Артур, Король ищет вас, — голос гвардейца нарушает тишину.

Артур даже не удостаивает его взглядом, он всё так же смотрит мне в глаза, застыв в мыслях, которые не может облечь в слова.

Стискиваю челюсть. — С вашего позволения, Ваше Высочество, — бормочу я, прежде чем обойти его и вернуться во дворец.

Поднимаюсь по лестнице и иду обратно по коридору. Придворный гвардеец следует за мной по пятам. Сворачиваю за угол, узнаю дверь своей комнаты, подхожу и открываю её. Глубоко вдыхаю, закрываюсь изнутри и ничком падаю на кровать.

Почему мне кажется, будто я что-то потеряла? То, что мне никогда не принадлежало?

Глава 14

Лавиния

Апельсиновый сок, клубничный смузи, кофе, тосты, джем, крепы и омлет. Отодвигаю поднос на тумбочку и сажусь на подоконник. «Есть совсем не хочется». Отодвигаю штору. Перед входом выстроилась шеренга гвардейцев, а у ворот дворца замерла длинная вереница машин. Я прищуриваюсь: Артур спускается по лестнице в сопровождении охраны — мужчин в черном. На переносице у него темные очки, длинное черное пальто окутывает фигуру. Он садится в машину, и гвардейцы почтительно склоняют головы.