Дикие края (ЛП) - Нони Линетт - Страница 9

Будет паршиво, но я проходила и через худшее.

Гораздо худшее.

По сравнению с последними шестью месяцами — это ерунда.

«Я справлюсь», — повторяю я себе снова и снова, оттирая стол с удвоенной энергией. «Всё будет нормально».

Но сколько бы я ни твердила это про себя, поверить в это не получается.

Глава 5

Зандер

— Не нервничай, — говорит Гейб, отмахиваясь от пчелы, жужжащей у самого лица.

— Я не нервничаю. — Я подавляю зевок. — У меня джетлаг.

— Вид у тебя нервный. Ты постоянно потираешь лоб и переминаешься с ноги на ногу.

— Это потому, что у меня раскалывается голова и я пытаюсь не уснуть. — Я смотрю в упор на своего агента, который решил сопровождать меня в этой поездке в Австралию, словно сверхзаботливая нянька, и повторяю: — Потому что у меня джетлаг.

После пятнадцати часов в тесном кресле самолета из Лос-Анджелеса в Сидней и еще полутора часов пути до Катумбы, единственное, чего я хочу — это рухнуть в постель. Но придется подождать: Гейб организовал встречу с победительницей конкурса на день раньше, чтобы прощупать её характер под предлогом совместной прогулки. Время не самое удачное, но альтернатива — знакомство завтра, когда камеры Хока уже будут работать, так что лучше пережить все восторженные вопли сейчас. Или помочь ей преодолеть застенчивость, если она из тех фанаток, что теряют дар речи в моем присутствии. Судя по фото — девочка-подросток лет тринадцати с невообразимо оранжевыми волосами, способными распугать всё живое в радиусе ста миль, — я надеюсь на второе. Онемение от восторга всегда предпочтительнее чрезмерной экспрессии без границ.

Скоро я всё узнаю, а пока остается только опираться на перила смотровой площадки Эхо-Пойнт в ожидании её появления.

Вид, по крайней мере, отвлекает: потрясающая панорама национального парка Голубые горы и открыточный вид на то, что на табличке рядом называется «Три сестры» — три культовых песчаных пика, сформированных эрозией тысячелетия назад. Я мог бы вечно любоваться их красотой, но мой взгляд скользит дальше, к поросшим лесом горам и долинам, простирающимся до самого горизонта. Это зрелище одновременно смиряет и пугает: я вздрагиваю от мысли, что завтра утром окажусь где-то там, делая всё возможное, чтобы спасти свою карьеру.

Я справлюсь, — говорю я себе. — Всё будет нормально.

Я повторяю эту мантру уже несколько дней, но теперь, когда пришло время встречи, меня охватывает трепет. Гейб прав — я нервничаю. На карту поставлено слишком много. Мне нужно, чтобы эта фанатка помогла изменить мнение мира обо мне. Потому что если план провалится и я вернусь домой, не исправив имидж, тогда…

Я не даю себе закончить мысль, ниже надвигаю бейсболку и поправляю очки на переносице, когда в мою сторону направляется группа детей. Я готовлюсь к «засаде», но, как и все остальные туристы на переполненной платформе, они не удостаивают меня и взглядом, увлеченно обсуждая вид. Я напоминаю себе: пока кто-то не присмотрится вплотную, меня не узнают. И мне не нужно опасаться папарацци, потому что никто не знает о моем приезде. Новость о конкурсе разлетелась повсюду, но место, куда нас повезет Хок, будет держаться в секрете до самого эфира. Значит, сегодня я могу быть просто обычным парнем, осматривающим достопримечательности, как любой нормальный человек.

— А вот и она, — произносит Гейб, выпрямляясь рядом со мной.

У меня под ложечкой засасывает от осознания того, что то, что я собираюсь сделать — совсем не нормально. Я приглаживаю рукава белой рубашки и джинсы, а затем нацепляю дружелюбную улыбку и поворачиваюсь в ту сторону, куда смотрит Гейб. Толпа немного поредела, но я нигде не вижу подростка с ярко-оранжевыми волосами. Зато замечаю двух девушек примерно моего возраста: одну с короткими черными волосами, которая, кажется, вот-вот лопнет от счастья, и вторую — с бледной нежной кожей и волосами странного сине-фиолетового оттенка. Её поразительные фиалковые глаза смотрят куда угодно, только не на меня.

— О боже, о боже, о боже, я не верю, что это правда вы, — выдыхает темноволосая, останавливаясь передо мной и покачиваясь на носках, словно раздумывая, не броситься ли мне на шею. — Я ваша самая большая фанатка. Вот прямо самая-самая.

Нужно было догадаться, что кто-нибудь меня всё равно узнает, даже в кепке и очках. Я уже собираюсь предложить селфи и надеяться, что она быстро уйдет, чтобы мы с Гейбом могли заняться победительницей, которой до сих пор нигде не видно, но замираю, когда мой агент протягивает ей руку.

— Ты, должно быть, Эмбер, — тепло говорит он. — Поздравляю с победой в конкурсе.

Сияющая улыбка озаряет всё её лицо.

— Спасибо огромное! Вы не представляете, какая это мечта для меня.

Я перевожу взгляд с одного на другого, используя все свои актерские навыки, чтобы скрыть замешательство.

— А это, я полагаю, Чарли, — говорит Гейб, поворачиваясь к синеволосой девушке.

Моё тело каменеет. «Чарли» — это имя победительницы. Но эта молодая женщина совершенно не похожа на нескладного подростка с фотографий.

— Да, это Чарли, — подтверждает Эмбер. — Моя лучшая подруга, она поедет вместо меня.

Я бросаю ошарашенный взгляд на Гейба, но он и бровью не ведёт, значит, был в курсе рокировки.

Вопросы роятся в голове, но я прикусываю язык и, скрыв удивление, поворачиваюсь к Эмбер. Она внимательно наблюдает за мной. На её губах играет понимающая ухмылка — она явно заметила мою реакцию на «не-оранжевую» версию Чарли.

Лукаво Эмбер замечает:

— Пресса подложила ей свинью с той фотографией. Она была сделана сто лет назад, когда у Чарли еще был тот неловкий период «гадкого утенка». Очевидно же.

Очевиднее некуда.

Я стараюсь не смотреть на Чарли, хотя она смущенно откашливается. Эмбер продолжает за мной наблюдать — и это уже не тот фанатский взгляд, что был в начале. В её глазах горит огонёк, пугающе похожий на тот, что появляется у Саммер, когда та решает поиграть в сводницу.

Я скрываю тревогу и полное непонимание ситуации с подменой победительницы, делая шаг вперед к Гейбу. Самым бархатным голосом, на который способен, я произношу:

— Очень приятно познакомиться с вами обеими.

Улыбка Эмбер становится ослепительной, но Чарли остается странно беспристрастной. Она до сих пор не взглянула на меня: её взор мечется от собственных ног к пейзажу, к Гейбу, к Эмбер, но никогда не задерживается на мне. Я решаю, что она из категории «застенчивых, нервных фанаток», и, пытаясь разрядить обстановку, спрашиваю:

— Ты рада завтрашнему дню, Чарли?

Наконец её внимание переключается на меня. В глазах вспыхивает нечитаемая эмоция, она тут же отводит взгляд и бормочет с неприкрытым сарказмом:

— Жду не дождусь.

Мои брови взлетают вверх, даже Гейб выглядит озадаченным. Эмбер толкает подругу локтем и что-то шепчет ей на ухо, отчего плечи Чарли опускаются. Она вздыхает и снова поворачивается ко мне, на этот раз выдерживая взгляд.

— Прости. Джетлаг.

Я уже хочу сказать, что понимаю её как никто другой, но вспоминаю: победительница живет в прибрежном городке совсем недалеко от Сиднея. Я прищуриваюсь, распознав ложь, но она лишь невозмутимо смотрит в ответ, словно бросая вызов: «Ну давай, уличи меня».

Гейб вмешивается, прерывая нашу дуэль взглядов:

— Мы очень рады, что вы смогли встретиться с нами сегодня, хоть этой встречи и не было в графике. Но я подумал, раз уж мы все здесь, было бы здорово познакомиться поближе до завтрашнего утра. — Он переводит взгляд с одной на другую. — Вы проголодались? Может, пообедаем, а потом разомнем ноги на прогулке по тропам? Будет весело.

— Безумно весело, — говорит Чарли. Её улыбка даже отдаленно не напоминает искреннюю.

— Мы могли бы прокатиться на канатной дороге! — с энтузиазмом подхватывает Эмбер, явно пытаясь загладить странное поведение подруги. Она указывает за перила площадки: — Или на той жуткой штуковине.