Дикие края (ЛП) - Нони Линетт - Страница 51

Но это должно быть сделано. И как бы эгоистично я ни хотела оттянуть этот момент, дальнейшее промедление только усилит боль для нас обоих.

И я решаюсь.

— Ты ведь знаешь, что из этого ничего не выйдет, — шепчу я, выдерживая его скорбный взгляд. — Последние несколько дней мы были в собственном коконе. Но теперь мы вернулись, и реальность такова: наши миры слишком разные. Ты и сам это знаешь, Зандер. Скажи мне, что я не права.

Его пальцы сжимаются, и он накрывает мою руку своей второй ладонью, заключая её в замок.

— Мы можем справиться.

Я качаю головой еще до того, как он договаривает.

— Не можем. И я не уверена, что должны. — Он замирает, и я спешу объяснить: — Тебе предстоит запереться в студии на съемках фильма десятилетия. Всё твое внимание должно быть там. И так и должно быть, потому что ты заслужил это, ты должен наслаждаться каждой секундой без лишних помех. А что касается меня…

— Тебе нужно увидеть мир и найти свое место в нем, — договаривает Зандер с печальным, понимающим вздохом, — а не торчать в Лос-Анджелесе, ожидая меня после восемнадцатичасового рабочего дня, когда я буду слишком измотан, чтобы просто тебя увидеть, не говоря уже о чем-то другом.

Мои брови взлетают вверх. Он предположил, что я поеду с ним в Лос-Анджелес, хотя мы ни разу об этом не говорили. Но несмотря на удивление и мгновенную мысль «почему это я должна всё бросать и ехать к нему?», прежде чем я поняла, что его догадка основана на моем желании путешествовать, я борюсь со слезами от этой картины. Потому что какая-то часть меня хочет этого. Я хочу увидеть его дом, его жизнь. Хочу познакомиться с его родителями, проводить больше времени с Саммер и Мэддоксом. Я хочу ждать его в конце долгого дня, даже если у нас будет всего пара минут перед тем, как он отрубится. Я хочу быть рядом с ним во время взлетов и падений в этой безумной индустрии. Я хочу всего этого, отчаянно.

Но я также знаю, что сейчас не время. Мне нужно сначала реализовать свои мечты, прежде чем я смогу поддерживать его в его собственных. На этот раз мне нужно быть эгоисткой, даже если это означает принести в жертву что-то драгоценное: его.

— Прости, — шепчу я, видя, как его глаза блестят от слез. — Я бы хотела, чтобы всё было иначе. Но мама всегда говорила мне, что всё случается по какой-то причине. Я должна верить, что она права. Давай просто будем благодарны за то время, что у нас было. Оно было особенным для нас обоих, и мы никогда его не забудем.

— Почему ты говоришь так, будто это прощание? — хрипло спрашивает Зандер.

— Потому что так и есть, — отвечаю я. — Так должно быть.

— Мы можем разъехаться в разные стороны, но мы живем в мире технологий, — говорит он, не желая понимать. — Мы можем созваниваться, общаться по видеосвязи, писать сообщения, электронные письма…

Я вырываю руку и вскакиваю на ноги, не в силах больше сидеть. Эмоции затапливают меня. Я начинаю мерить шагами траву, огни гирлянд расцвечивают мое белое платье золотыми пятнами.

— Ты правда думаешь, что сможешь это вынести? — спрашиваю я. — Потому что для меня оставаться на связи, но не быть рядом… это как… как отрубить руку и медленно истекать кровью.

Зандер тоже встает.

— И что же? Ты хочешь прижечь рану? Ты правда этого хочешь — оборвать всё сразу, чтобы мы больше никогда не виделись и не разговаривали? Вообще никогда?

— Я не «хочу» этого, — я всплескиваю руками. — Мне это нужно. Всё остальное будет слишком болезненным. И тебе это нужно так же сильно, как и мне.

— Нет, Чарли. То, что мне нужно — это ты.

От этих слов я замираю и смотрю на него. Слезы больше не сдержать, они беззвучно катятся по щекам.

Зандер смотрит на них, а потом медленно закрывает глаза. На его лице отражается опустошение, смешанное с покорностью — и поражением.

Он делает шаг вперед, оказывается прямо передо мной и осторожно смахивает мои слезы. Его голос звучит до боли мягко:

— Прости… ты права. Я просто… я не хочу тебя отпускать. — Он судорожно выдыхает. — Но я отпущу. Потому что ты заслуживаешь быть счастливой, Чарли Харт. И я никогда не прощу себе, если стану тем, кто мешает тебе лететь на свободу.

Боже, ну почему он должен быть таким идеальным?

Новые слезы застилают глаза. Я почти готова забрать свои слова назад, броситься к нему в объятия и умолять забрать меня в Лос-Анджелес навсегда. Но я вижу решимость в его чертах и понимаю без слов: он не позволит мне этого сделать, даже если я буду просить. Он не даст мне отказаться от моей мечты. И я… я…

Я люблю его за это.

Я люблю его.

И я должна его отпустить.

Потому что у него тоже есть мечты. И по той же причине, по которой он не даст мне бросить мои, я не дам ему отказаться от его.

Я судорожно вдыхаю и делаю то, что хотела сделать весь вечер: обнимаю его. Он прижимает меня к себе — мы оба понимаем, что это в последний раз, и никто не хочет отпускать первым.

Но, в конце концов, приходится.

Я отстраняюсь первой, игнорируя каждую частичку своего тела, которая умоляет остаться в его руках.

— Я никогда не забуду тебя, Зандер Рун, — шепчу я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Спасибо, что помог мне снова начать мечтать. — Последняя слезинка катится по щеке, я пытаюсь улыбнуться и говорю: — Увидимся на большом экране.

И затем, не давая ему возможности ответить, я разворачиваюсь и бегу по мощеной дорожке обратно в отель. Сердце разбито настолько сильно, что мне нужно бежать, чтобы найти в себе силы оторваться от него.

Эмбер ждет меня в номере. Как только я вваливаюсь внутрь, она всё понимает по моему лицу и раскрывает объятия.

Я больше не могу сдерживаться. Я рыдаю навзрыд, уткнувшись ей в плечо. Она твердит мне снова и снова, что всё будет хорошо, но в этот раз я ей не верю.

Потому что в тот момент, когда я оставила Зандера, я уже знала:

Я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

И даже если это был правильный поступок, я буду жалеть о нем.

Всегда.

Глава 23

Зандер

Раньше я обожал аэропорты.

Мне нравилось гадать, куда летят люди и почему. Был ли это отпуск, деловая поездка или визит к любимому человеку — само чувство предвкушения, исходящее от путешественников, всегда действовало на меня как электрический разряд. И более глубокая метафора всегда находила во мне отклик на философском уровне: концепция перехода, ухода из одного места и оставления чего-то позади ради того, чтобы идти вперед и шагнуть во что-то новое.

Раньше я любил это чувство, это чудесное ожидание, этот осязаемый восторг.

Но сегодня я не чувствую ничего, пока жду в бизнес-зале международного терминала Сиднея. Собственно, я ничего не чувствую с тех пор, как в пятницу вечером Чарли вырвалась из моих объятий в саду и убежала, не оглядываясь.

Не знаю, сколько я простоял на холоде после её ухода, молясь, чтобы она вернулась, и в то же время понимая: если она вернется, мне самому придется её оставить. Потому что я не бросал слов на ветер — я не стану удерживать её от её мечты. Часть меня хочет быть достаточно эгоистичной для этого, или даже достаточно бескорыстной, чтобы отказаться от «Титана» и отправиться в приключения вместе с ней. Но она бы ни за что не позволила мне бросить роль, а если бы я попытался, я бы всё равно её потерял.

Так же, как потерял сейчас.

Я не помню, как вернулся в номер в ту ночь. Помню только, что Саммер и Мэддокс ждали меня, и, увидев мое бледное, заплаканное лицо, они оба бросились обнимать меня с таким видом, будто были опустошены не меньше моего. С тех пор они не отходили от меня ни на шаг: ни вчера, когда мы уезжали из Катумбы в Сидней, ни когда наш рейс задержали и нам пришлось провести в городе еще одну ночь, ни сегодня, когда мы поднялись в несусветную рань на перенесенный утренний рейс до Лос-Анджелеса.