Дикие края (ЛП) - Нони Линетт - Страница 20

Чарли

Даже после того как Хок и Бентли присоединились к нам у подножия горы, меня всё еще трясет от того, что произошло с Зандером на обрыве. Я старалась вести себя как можно непринужденнее, чувствуя, что именно это ему сейчас нужно, но внутри я была в полном замешательстве. Этот парень, не моргнув глазом, выпрыгнул из вертолета. Он почти не колебался, когда нужно было шагнуть в бездну. Я сильно сомневаюсь, что причиной панической атаки стала стодвадцатиметровая высота. Я знаю лишь одно: всё могло закончиться совсем иначе, если бы он потерял контроль настолько, что выпустил бы веревку. Мысль об этом «а если бы» будет преследовать меня годами.

Что касается меня, я понятия не имею, о чем думала, когда вызвалась пойти к нему на помощь вместо Хока. И уж тем более не понимаю, почему Хок мне позволил. Но как бы то ни было, главное, мы все спустились и стоим на твердой земле.

Физически, вношу я поправку. Мы в безопасности только физически. Я чувствую себя так, будто прошла через зону ментальных боевых действий, и это при том, что приступ был не у меня. Могу только представить, насколько разбит Зандер. Мое сочувствие растет, когда я понимаю: у него не будет возможности прийти в себя до самого вечера, а до лагеря еще как минимум полдня пути.

Боже, этот поход кажется бесконечным, а мы ведь только начали.

— Думаю, после такой встряски нам всем не помешает перерыв, — говорит Хок, приобнимая Зандера за плечи. — Давайте найдем тот ручей, пообедаем и отдохнем.

Я не питаю иллюзий насчет того, что Хок называет «обедом», но отдых мне жизненно необходим, как и Зандеру. Я подхватываю рюкзак и иду следом за проводником вглубь леса. Здесь он гуще и зеленее; несмотря на прохладную весну, воздух кажется почти влажным. Похоже, мы зашли в зону тропических лесов. Хок подтверждает мою догадку и начинает показывать нам растения, большинство из которых несъедобны.

— Если не найдем ничего получше, перекусим вот этим, — он соскабливает мох со ствола дерева. — Вкуса никакого, энергии не прибавит, но желудок обманет и уберет чувство голода.

Вскоре я слышу журчание воды, и через несколько шагов деревья расступаются, открывая неглубокий, искрящийся ручей.

На мгновение я замираю, любуясь этой красотой, но потом перевожу взгляд на Зандера. Он бледен, а в глазах застыло что-то пугающее, пока он смотрит на воду. В памяти всплывает фото, которое не раз мелькало в прессе: Зандер на рыбалке у такого же ручья, сияющий от счастья, в компании двух людей — судя по чертам лица, близких родственников, хотя и не родителей. Все трое выглядели беззаботно, и я не могу понять, почему сейчас у него такой вид. Впрочем, может, он думает совсем о другом. Я не знаю его настолько хорошо, чтобы строить догадки, и пытаюсь убедить себя, что мне всё равно.

К счастью, прежде чем я успеваю осознать, насколько это убеждение похоже на ложь, он моргает, и его лицо снова становится непроницаемым.

— Выглядит аппетитно и прозрачно, не так ли? — спрашивает Хок, доставая из рюкзака бутылку из нержавейки.

— Подозреваю, это вопрос с подвохом, — отвечаю я, с недоверием глядя на воду.

Зандер кивает:

— Прозрачная — не значит чистая.

— Высший балл обоим, — одобряет Хок. — Верно. Какой бы чистой ни казалась вода, в ней обычно полно бактерий и паразитов, от которых можно заболеть или даже умереть. — Он балансирует на валуне и зачерпывает воду. — Есть разные способы фильтрации, но самый надежный — термическая обработка. — Он встряхивает бутылку. — Прокипятим как следует, и должно быть в порядке.

— Должно? — переспрашиваю я, надеясь на более твердые гарантии.

— Просто радуйся, что в ней нет водорослей и дохлых жуков, — бормочет Зандер, заставляя меня содрогнуться от отвращения.

Через пять минут мы с Зандером и Бентли, изрядно поскользив по замшелым камням, наполняем свои бутылки и отступаем к сухой площадке, где Хок уже сложил небольшую кучу хвороста.

— В дикой природе полно способов развести огонь, — говорит наш выживальщик, — особенно здесь, где сухо и нет ветра. Но так как нам еще долго идти до лагеря, мы немного схитрим. — Он достает из кармана огниво и протягивает мне. — Хочешь попробовать?

Я с азартом беру его и пытаюсь высечь искру, как он учит.

Ничего. Даже искорки.

— Как-то не очень эффектно, — разочарованно говорю я.

— Попробуй еще раз, но нажимай сильнее. — Хок поправляет мои руки. — Дело не в скорости, хотя она помогает. Главное — давление.

Сконцентрировавшись, я резко провожу по стержню, налегая всем весом. Снопы искр вмиг летят на растопку, и я победно вскидываю руки:

— Я — королева огня!

— Эй, королева, ты бы лучше проследила, чтобы он не погас, прежде чем праздновать, — тянет Зандер.

Я чертыхаюсь, он прав. Приходится быстро раздувать пламя, пока хворост не охватывает устойчивый огонь.

— Молодец, — хвалит Хок и дает мне «пять», после чего расставляет наши бутылки в самом центре костра. — Они стальные, выдержат. Пусть кипят, а мы пока поищем обед. Только не уходите далеко — лесной пожар нам ни к чему.

Несмотря на голод, я с содроганием думаю о том, что нам придется есть. Я плетусь в хвосте, пока Хок велит нам искать червей, муравьев и прочих насекомых. Втайне я даже радуюсь, когда мы находим только улиток и слизней, Хок говорит, что они слишком опасны.

— Некоторые думают, что дикие улитки — это то же самое, что эскарго в ресторане, — Хок качает головой. — Обычно они совершают эту ошибку лишь один раз.

На этой оптимистичной ноте мы продолжаем поиски, пока Зандер радостно не восклицает: «Смотрите, что я нашел!», демонстрируя горсть оранжевых ягод.

Я инстинктивно выбиваю их у него из рук.

— Ты с ума сошел? Ты что, не читал «Голодные игры»? — Вспомнив, с кем говорю, добавляю: — Или хотя бы фильм не смотрел?

Он скрещивает руки на груди:

— И то, и другое.

Я игнорирую свое удивление и указываю на рассыпанные ягоды:

— Тогда ты должен знать, чем это чревато.

— Вообще-то, — вмешивается Хок, поднимая плоды, — это Eustrephus latifolius, вомбатова ягода. Она съедобна. Отличный глаз, Зандер.

Я чувствую, как краснею, и не смею даже взглянуть на него.

— А вот это еще лучше, — продолжает Хок, делая шаг к густому кусту с темно-розовыми ягодами. — Лилли-пилли. Традиционная еда местных племен. В них много витаминов и есть антибактериальные свойства. — Он закидывает несколько штук в рот. — М-м-м. Оставим на десерт. А вот этого, — он указывает на неприметный кустик с фиолетовыми цветами и плодами, похожими на чернику, — мы будем избегать любой ценой.

— Atropa belladonna — красавка, она же сонная одурь. Вот это — те самые «ягоды смерти» из «Голодных игр».

Я машинально отступаю на шаг. Мы собираем лилли-пилли и вомбатовы ягоды на большой лист, который нашел Бентли. Я уже начинаю думать, что обед будет вполне сносным, пока мы не возвращаемся к костру и Хок не замечает что-то на берегу реки.

Что-то меховое. И очень мертвое.

— Наш счастливый день! — заявляет он.

Тошнота подступает к горлу.

— Это еще что? — спрашивает Зандер, разглядывая серое существо.

— Щеткохвостый опоссум, — отвечает Хок и, к моему ужасу, поднимает его и принюхивается. — Свежак. Надеюсь, вы не вегетарианцы?

Я перевожу взгляд с опоссума на Хока и обратно.

— С сегодняшнего дня — да.

Он нагло смеется:

— Опоссумы под защитой, как и вараны, но раз этот уже мертв — это честная добыча. Давайте его разделаем.

Мой рвотный рефлекс не позволяет мне смотреть, как Хок снимает шкуру и потрошит зверька. Мне хочется заткнуть уши, пока он в деталях объясняет процесс для зрителей. В какой-то момент он даже передает нож Зандеру. Я вижу, что тому не менее противно, чем мне, но он мужественно следует инструкциям, пока тушка не оказывается на вертеле над огнем.

Вскоре Хок объявляет, что мясо готово, и протягивает мне первый кусок. Видя мои колебания, он говорит: