Духолов (СИ) - Ступников Виктор - Страница 25

Уже наверху я понял, что даже не запыхался. Дыхание было ровное, сердце стучало спокойно, нигде ничего не тянуло и не ныло. Я сел верхом на гребень забора, перекинул ногу на ту сторону и тихо рассмеялся.

Да, вот этого мне и не хватало все три месяца. Да что уж там говорить, последние лет двадцать, если брать в расчёт и прошлую жизнь. Этого простого, давно забытого ощущения, когда тело делает ровно то, что ты хочешь. Без скрипа суставов, без оговорок и боли в коленях. В прошлой жизни последний раз я чувствовал такое лет в тридцать пять. И с тех пор только провожал это ощущение всё дальше — год за годом, сустав за суставом.

«А ну-ка, что если попробовать?» — ухмыльнулся я, прикинув расстояние отсюда до лавки Велеса. По крышам шагов триста, не больше, если смогу залезть. И почему бы не смочь?

Я с готовностью перебрался с забора на покатую крышу сарая. Затем одним прыжком забрался на пристройку, а оттуда на крышу двухэтажной хибары. И пошёл по коньку, не задумываясь о ногах. Они теперь сами ставились правильно, носок к носку. Перемахнул через печную трубу, упёршись в неё одной рукой, и ушёл в кувырок просто потому, что мог. Скатился по пологому скату вниз, к самому краю, в последний момент подобрал ноги, оттолкнулся и перелетел на следующую крышу, гася удар мягким приседом.

Я резвился как мог. Делал сальто на ровных участках, перекаты там, где хватило бы обычного шага. Не для скорости и не для дела, а для простого, ничем не замутнённого человеческого удовольствия. Ветер свистел в ушах, черепица летела под ногами тёплой рыжей рекой. Где-то внизу шла обычная вечерняя жизнь Района Щепок. А я шёл поверх всего этого, по самому верхнему ярусу города. И впервые с того момента, как проснулся в этом теле, чувствовал себя в нём настоящим хозяином.

— Не знаю уж, как так вышло, но я счастлив, — сказал я тихо, с улыбкой.

Теперь мне семнадцать лет, у меня здоровое сердце и лёгкие, которые вдыхают воздух без малейшей одышки. И ноги, которые несут туда, куда я захочу. О чём ещё можно мечтать? Да на самом деле о многом. Но сейчас, в эту минуту, мне хватало и этой маленькой радости жизни.

Наконец я перемахнул последний провал, узнал впереди покосившуюся трубу над лавкой Велеса и сбавил ход, переходя на ровный шаг по коньку. Аккуратно спустившись вниз, я остановился перед знакомым двором и с теплотой посмотрел на дубовую дверь с криво вырезанным знаком Колодца.

Пришёл я раньше, чем мы договаривались, но на месте мне сейчас совсем не сиделось. Лучше буду полезен здесь, отдохнул я уже достаточно.

Дверь резчицкой я толкнул с разбегу, бодрый и ничуть не запыхавшийся после прогулки по крышам. Тело отозвалось ровной, собранной готовностью, и я даже на секунду пожалел, что путь оказался коротким.

Внутри уже кипела работа.

Бран сидел за дальним концом верстака, высунув от усердия кончик языка, и стругал деревянную заготовку. Перед ним выстроился целый ряд готовых болванок, светлых, ровных, обточенных. Рядом громоздилась горка стружки, и было видно, что здоровяк сегодня не сидел без дела.

Велес поднял на меня голову раньше, чем я успел переступить порог, и тут же завёл свою привычную песню, с той самой иронией, под которой у него обычно пряталось что-то вроде довольства.

— Опять где-то шлялся! — пробасил мастер, отложив резец. — Бран уже десяток болванок подготовил, пока ты по Щепкам прохлаждался! Время — деньги, парень, заруби себе на носу!

— Прохлаждался, — согласился я, подходя к столу.

Я снял с плеча сумку, неторопливо достал из внутреннего кармана куртки дубовую дощечку с пойманным духом и с глухим стуком поставил её перед мастером на верстак.

— Дух Черепичного Ветра, мастер. Пришлось побегать, но он наш.

Велес замер на полуслове. Глаза его округлились, и он подался вперёд, склонившись над дощечкой так близко, что едва не уткнулся в неё носом. Ворчание на лице мастера медленно сменилось знакомым жадным блеском, тем самым, что появлялся у него всякий раз при виде хорошего товара.

— Уел, — выдохнул он наконец и поднял на меня взгляд. — Уел старика. Это же Кровельный подвид, редкий! За такую штуку торговцы пряностями отвалят гору серебра, у них там вечно товар отсыревает на верхних полках. — Велес выпрямился и махнул рукой в сторону свободного места за верстаком. — Ладно, чего стоишь. Садись, режь руны на продажу. Нужно копить на основу для Тотема, сама железная лиственница к нам не приедет!

Спорить я не стал. Прихватил один из обточенных Браном брусков, придвинул табурет и сел рядом с напарником.

— Здорово, Лука, — расплылся в улыбке Бран, не отрываясь от работы. — Видал, сколько я наделал? Велес даже не ругался почти.

— Молодец, здоровяк, — кивнул я, взвешивая брусок в руке. — Ровно вышло. Толк будет.

Бран засиял ещё ярче и заработал резцом с удвоенным усердием.

Дальше пошла та самая спокойная, размеренная работа, какую я любил больше всего. Я уходил на короткое мгновение в тёмную комнату, ловил под веками золотистую решётку волокон маны и вёл резцом по подсвеченным линиям. Колодцы ложились один к одному, чистые и глубокие. Рядом шуршала наждачка в руках Брана, поскрипывал его резец, а из дальнего угла доносилось мерное бормотание Велеса, который пыхтел над пересадкой духов.

Стружка завивалась тонкими светлыми кольцами и падала на колени. Пахло смолой, нагретым деревом и горячим маслом от лампы. Хороший запах, спокойный.

И в этой ровной рабочей тишине дверной колокольчик зашёлся истеричным звоном.

Дверь распахнулась от пинка так, что медный язычок заколотился под потолком захлёбывающейся дробью. В лавку тяжело ввалился новый посетитель, заполнив собой почти весь проём.

Велес, не поднимая глаз от пластинки с духом, привычно расплылся в медовой коммерческой улыбке.

— Добро пожаловать в лучшую резчицкую района, господин! — пропел он. — Чем мы можем…

— ТЫ! — рёв клиента оборвал мастера на полуслове.

Голос дрожал от неконтролируемого гнева, но смотрел вошедший не на Велеса. Налитые кровью глаза упёрлись прямо в меня, сидящего за верстаком.

Я медленно поднял голову от заготовки.

На пороге стоял тот самый багровый торговец. Тот самый, грузный, с трясущимися щеками и подкрученными усами. А на спине у него, обращённый ко всем нам, красовался разорванный по шву сюртук. Тонкое тёмно-синее сукно с золотыми листьями расходилось двумя половинками от воротника до самой поясницы.

— ТЫ ПОРВАЛ МОЙ СЮРТУК! — взревел торговец на всю лавку, тыча в меня пухлым пальцем, унизанным золотыми перстнями.

Бран от неожиданности дёрнулся, и резец сорвался с заготовки. Раздался глухой стук, за ним короткое сдавленное «ой» — инструмент приземлился здоровяку прямо на ногу. Велес медленно, всё ещё с остатками медовой улыбки на лице, перевёл взгляд с разъярённого гостя на меня, невозмутимо сидящего за верстаком.

Я тяжело вздохнул, аккуратно сдул стружку с готового Колодца и мысленно проклял свои новенькие навыки паркура.

Глава 9

Торговец сделал тяжёлый шаг внутрь, и под его сапогом зловеще скрипнула половица. Палец с золотыми перстнями всё ещё указывал на меня, дрожа от негодования.

— Этот щенок, — бушевал он, обводя взглядом мастерскую в поисках сочувствия, и, кажется, свирепел ещё больше, натыкаясь только на непонимание. — Он свалился мне на голову прямо с неба, как куль с мукой, и порвал мой сюртук, между прочим, столичной работы. Я за него семьдесят золотых отвалил! А он сразу удрал, как крыса. И что я вижу? Он тут в лавке работает, как ни в чём не бывало.

Велес медленно сполз с верстака. Радость от удачной торговли и пойманного мной кровельного духа стекала с его лица прямо на глазах, уступая место бледности. Я видел, что мастер узнал гостя, и это узнавание его совсем не обрадовало.

— Господин Вивальд, — осторожно выговорил Велес. — Какая неслыханная честь! Сам почтенный поставщик сукна с Торгового Кольца — и в нашей скромной мастерской.