Духолов (СИ) - Ступников Виктор - Страница 10

— Живой, Прохор. И мука твоя цела. Просто слегка сменила место хранения.

— Я тебе сменю. Слезай, чудо в перьях.

Я выкарабкался, отряхнулся как мог и сполз по лестнице. Прохор оглядел меня, бывший аккуратный штабель и качнул головой.

— Ловчие. Все как один. Поймал хоть моего Сквозняка?

— Поймал. Оберег завтра к вечеру.

— Ладно, духи с тобой, за муку спрашивать не буду.

Назад я шёл медленно. Рёбра поднывали на каждом шагу, мука в волосах въелась намертво, и ближайший час мне предстояло выглядеть, как дед Мороз на летней побывке. Вывод из падения был простой и неприятный: голова у меня взрослая, а транспорт под этой головой детский, выросший на хлебе и каше, без всякой работы над собой. С завтрашнего утра — пробежка по периметру Района и подтягивания. Семь месяцев — срок, в который слабое тело может не уложиться, а сильное обязано.

Я свернул в узкий переулок, ведущий к лавке. Дома здесь сходились крышами почти вплотную, солнце заглядывало сюда только в полдень, под ногами хлюпала вечная щепочная грязь.

Поперёк переулка стояли трое.

Крепкие парни лет по двадцать, и на всех троих были те самые щегольские кожаные жилетки с гончей в круге по вороту. От них пахло дешёвым приторным парфюмом с нижних рядов рынка, а сквозь парфюм пробивалась кислинка вчерашней попойки. Тот, что грыз семечки у колодца, стоял слева и больше не скучал.

Рослый детина с тяжёлой дубинкой на поясе стоял по центру. Он смерил меня взглядом, деловито сплюнул в грязь и шагнул навстречу, растягивая губы в ухмылке.

— Эй, умник без лицензии. Говорят, ты на нашей территории много духов ловить стал. Делиться будем?

Глава 4

Смотрел я на эту троицу и думал о грифах-падальщиках.

Ведь на самом деле Гриф, птица в общем-то полезная. Санитар степи, как-никак. Но если ты сам ещё дышишь, а он уже примеривается клювом к твоему боку, симпатии к санитарной функции как-то резко убывают.

Здешние Ловчие из «Гильдии Ищеек» производили похожее впечатление: формально при деле, а по сути — три мужика в кожаных куртках, которые перегородили мне переулок и явно собирались пополнить дневной улов за мой счёт.

Лидер у них был узнаваемый. Я таких видел в каждой экспедиции, где приходилось договариваться с местным начальством: подбородок выставлен, плечи развёрнуты, в руке короткая дубинка с медными вставками.

Двое других держались на полшага позади и старательно изображали угрозу, хотя у одного на штанине расплывалось пятно от лужи, а второй явно нервничал и теребил ремень сумки.

— Духи в этом квартале наши, — повторил лидер. — Малец, отдавай улов по-хорошему.

Я неторопливо перехватил сумку поудобнее.

— Господа, — сказал я ровно, тем тоном, каким объясняют студенту, что глухарь — это не курица. — Духи здесь, вообще-то, общие. Они не ваши, не мои и даже не градоначальника. Они просто водятся.

Лидер моргнул. Видимо, в его картине мира с ним так не разговаривали.

— Что ты сказал?

— Я сказал: духи общие, — я спокойно повторил мысль. — И вот что мне любопытно. Если вы такие грозные опытные Ловчие, что у вас хватает свободного времени караулить подмастерьев в переулках — может, вы тогда тенями займётесь? Их в городе сейчас, говорят, развелось. Платят за тень, насколько я помню, прилично. Только надо, конечно, выйти из переулка и реально работать, а там, где обычно обитают тени, сыро и страшно.

Двое за спиной у лидера переглянулись. У того, что с пятном на штанине, дёрнулся уголок рта. Не от веселья, а от того характерного выражения, какое бывает у человека, который сам бы рад уйти, но не он тут решает. Полезное наблюдение. В стае всегда есть один, который остался в ней по инерции.

Лидер набрал воздуха. Видно было, как он перебирает в голове ответы и не находит ничего достойного. Кроме того, что у него в руке дубинка, а у меня нет.

— Слишком умный, — сообщил он наконец и поднял руку.

Я уже прикидывал, в какую сторону уходить. По правую руку позади меня бочка, и если бочку толкнуть на ближнего…

Прикинуть до конца я не успел, потому что сзади раздался треск.

Полноценный такой треск доски, выламываемой плечом наружу. Обернувшись, я увидел как из-за примыкающего к одному из зданий заборчика вывалился Бран.

Хотя точнее было бы сказать не вывалился, а «прошёл напрямик, не справившись с траекторией». В руках у человека было бревно, и бревно было крупным.

Как минимум мне по пояс, в обхвате с хорошее ведро. А ещё, криво обструганным, с торчащими щепками, и по всей его длине светились синеватые каракули, выведенные явно с большим старанием и полным непониманием каллиграфии.

Бран приземлился в переулке с грохотом, от которого голуби сорвались со всех ближайших крыш сразу. Колени у здоровяка подогнулись, он качнулся, удержался, выпрямился и сиял.

— ЛУКА! — завидев меня заорал Бран на весь переулок, не видя ни Ищеек, ни накалившейся атмосферы. — Я ВЫРЕЗАЛ «КОЛОДЕЦ»! ЛУКА, ОНО РАБОТАЕТ!

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее. Что-нибудь вроде «Бран, отойди». Но не успел.

Бревно засипело.

Сипение было такое, с каким набирает воздух очень крупное и очень обиженное животное перед тем, как чихнуть. Каракули на бревне заискрили, побежали по дереву синими дорожками, и в воздухе вокруг светящейся деревяшки образовалась лёгкая воронка.

Я успел только подумать, что Бран явно что-то перепутал, потому что вместо того, чтобы просто ловить в себя духов, бревно начало куда-то что-то засасывать. И очень активно.

Сначала ушло перо с мостовой. Чисто, аккуратно, словно его выдернули ниткой. Потом обрывок старой газеты, прилипший к забору. Потом бревно распробовало добычу покрупнее и взялось за лужу.

Лужа поднялась столбом.

Не вся, конечно. Сантиметров на двадцать — высокий, тонкий, серо-коричневый столб жидкой городской грязи, который завис на секунду, оценивая жизненные перспективы, а после этого, повинуясь свисту бревна, рванул на донельзя счастливого Брана.

Мимо бревна, потому что Бран именно в этот момент закинул бревно на плечо, и грязевой столб, сменив траекторию на противоположную, прошёл по красивой дуге прямо через Ищеек.

Лидер получил полную порцию в лицо.

Тот, что с пятном на штанине, получил пятно теперь уже на все штаны и часть куртки. Третий присел, избежав позорного купания в луже, но получил дубинкой по лбу от неудачно размахнувшегося лидера.

Бран наконец заметил, что в переулке кроме нас кто-то есть.

— Ой, — сказал Бран. — Здрасьте.

Бревно сипело и набирало обороты. Перья, мусор, чьи-то рыбьи кости, забытая возле забора щепка — всё это вертелось вокруг здоровяка по неровной спирали и постепенно прибавляло в скорости.

Я понял две вещи. Первая: руну надо гасить, и срочно, потому что после мусора она возьмётся за что-нибудь поинтереснее. Вторая: до этого момента у меня есть секунд десять, и потратить их можно с пользой.

Я спрятал усмешку, поправил сумку на плече и сделал самое серьёзное лицо, на какое был способен в свои семнадцать лет.

— Господа, — сказал я Ищейкам. — Я бы на вашем месте отошёл. Оно сейчас рванёт.

Лидер вытер лицо ладонью. Грязь размазалась по подбородку аккуратной полосой, придав ему вид человека, который очень торопился позавтракать и не угадал с ложкой. Дубинка в его руке заметно опустилась. Третий, с шишкой на голове, поспешил на всякий случай отойти назад.

— Чего рванёт? — спросил он сипло.

— Бревно, — пояснил я. — Это экспериментальная модель. Видите искры? Когда искры становятся жёлтыми, обычно… ну, вы понимаете.

Я понятия не имел, что это за бревно, как Бран вообще его сделал. Но я с честным лицом сказал самое очевидное, подогревая страхи и ожидания. В моей прошлой жизни это отлично работало с городскими чиновниками, у которых нет специального образования, в этот же раз всё сработало даже лучше.

Тот, что нервничал, бросился бежать первым. За ним последовал третий, битый. Лидер задержался ещё на секунду, обдумывая, как уйти красиво, не нашёл варианта и ушёл некрасиво — боком, не сводя глаз с искрящегося бревна.