Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 49

Потом развернулась ко мне, взглянув с победоносной улыбкой. А я лишь тяжело вздохнул, привалившись к стене. Думал, что приду, завалюсь спать, а тут эта развесёлая семейка. Может быть, меня решили «уплотнить», ведь теперь я один в двух комнатах. Но пять человек в одной квартире? И вообще я не припоминал, чтобы со времён «Собачьего сердца» кого-то «уплотняли». Да и бумажку мне должны были прислать. Предупредить. Хотя… Я ведь не проверил почтовый ящик. Может и прислали что, а я не знал. Но ведь они сменили замки.

Я снял свою куртку, повесил на вешалку, заметив, что тут уже висит ярко-голубое приталенное пальто с воротником из какого-то экзотического зверя, мужская куртка. И два одинаковых детских пальтишка красного цвета. Внизу стоят коричневые женские сапоги-гармошка, сильно стоптанные мужские ботинки, и две пары детских сапожек. Тут же на обувной полке валялся мужской грязный носок, источавший амбре давно немытых ног,

Я зашёл в свою комнату, обнаружив, что на месте моего продавленного дивана теперь стоит двухярусная детская кроватка, обклеенная детскими рисунками с солнышком, домиками, вагончиками.

Присел за письменный стол, проверил сразу на месте ли деньги, выдвинув ящик. Нет, все оказалось в целости и сохранности, и я вздохнул с облегчением. Хоть одна хорошая новость.

— Что ты тут рыщешь? — резкий окрик заставил меня развернуться на стуле.

Женщина, красная от злости, стояла в проёме, изучая меня свирепым взглядом тигрицы.

— Мадам, это моя квартира, моя комната. И я могу здесь делать, что хочу, — спокойно ответил я.

— Ты… Ты… — она едва не задохнулась от гнева, завизжала: — Выметайся немедленно, пока не приехала милиция!

— Да пусть приезжает, — я усмехнулся. — Выяснит, кто вы такие, и за каким хреном вломились в мою квартиру, сменили замки, выкинули мой диван.

Я встал, прошёл мимо женщины, которая стояла, сжав кулаки и явно готова была вцепиться мне в физиономию. В прихожей взглянул в зеркало. Действительно, кулаки амбалов из пресс-хаты оставили на моем лице такие следы, что вкупе с обритой головой создавало образ настоящего уголовника, и я усмехнулся про себя. Я же играл злодея в пьесе Брехта, никак представить не мог, что меня примут за бандюка в реале.

В большой комнате тоже все оказалось на месте. Открыл шкаф, осмотрев вещи. Халат Люды перекочевал на фигуру Клавы. Мой винил, книги стояли аккуратно на полках нетронутые, в шкатулках сверкали всеми цветами спектра драгоценности, которые носила Люда, цепочки, кулоны, кольца. Я вспомнил про сберкнижки на предъявителя, о которых говорил Снегирёв, но обыскал всё и ничего не нашёл. Плюнул на всё, улёгся на диван, сложив руки на груди, и уставился в потолок, стараясь отключиться от всего этого бардака, в котором опять оказался центральной фигурой. Если этой мерзкой семейке действительно дали ордер на мою квартиру, я даже не представлял, что мне делать. Опять жить, как в коммуналке с людьми, которых я вообще не знаю. Почему судьба посылает мне столько испытаний⁈

Громкий, требовательный звонок в дверь заставил меня присесть на кровати. Я вышел в коридор, куда уже ввалилось несколько ментов, во главе с нашим участковым.

— А, Олег Николаевич! — он широко улыбнулся, протянул мне руку, которую я пожал. — Вы вернулись! Мои соболезнования насчёт вашей супруги. Так, что у вас тут произошло?

Я бросил взгляд на мужика и бабу, которые обалдело глядели на наше общение, и объяснил:

— Вот, Александр Семёнович, прихожу домой, а у меня тут какие-то посторонние люди. Вломились ко мне в квартиру, замки поменяли. Диван мой выкинули.

— Вот как, — протянул как-то даже радостно участковый. — Ну-ка, граждане, предъявите ваши документы.

Коля словно врос в пол, непонимающе моргал, но женщина не растерялась, кинулась в большую комнату, вынесла оттуда объёмистую дамскую сумку бежевого цвета, порылась там и вытащила два паспорта.

— Вот, наши документы. Вот. А это — ордер на эту квартиру. Смотрите, все здесь прописано.

Участковый смерил ее взглядом, взял паспорт, развернул, пролистал. Потом второй. Внимательно изучил грязно-жёлтую, заполненную от руки бумажку с надписью заглавными буквами: «Ордер».

— Интересно, интересно. Так, значица, Кулагин Николай Ермолаевич, и Кулагина Клавдия Петровна, — прочитал он. — А прописки-то у вас здесь нет. Только написано что. Улица Репина, дом 2.

— Ну, мы там раньше жили, — наконец, Коля пришёл в себя.

Судя по тому, что он сильно нервничал, не знал, куда деть руки, то сжимал, то разжимал кулаки, я понял, что с этим ордером что-то не то.

— Мы прописаться не успели! — заявила Клавдия. — Мы только вчера въехали. А прописаться можно в течении трех дней!

— А где вы ключи взяли от квартиры? — поинтересовался я.

Она кинула на меня злобный взгляд, сжала ярко-накрашенные губы в куриную гузку и выпалила:

— В домоуправлении! Нам выдали в домоуправлении!

— Дубликаты ключей вам дали?

— Да! Но мы сразу замок врезали другой.

— Ага, — протянул участковый. — А где вам выдали ордер?

— В исполкоме выдали, — как-то не очень уверенно пробормотала женщина, обратилась к мужу: — Ну, скажи им, Коля! Что ты стоишь, как рыба дохлая!

Участковый подошёл к телефону, набрал номер, представился и спросил:

— Такой вопрос. Выдавали ли недавно ордер на квартиру Олега Николаевича Туманова, улица Дружбы, дом восемь-а, квартира девяносто-три. Хорошо, мы подождём. Да, перезвоните по этому телефону.

Он назвал номер, опустил трубку на рычаг и развернулся к нам.

— Через минут пятнадцать-двадцать все узнаем. А пока, Олег Николаевич, проверьте все ли у вас на месте.

— Мы ничего не брали! Это наша квартира! А вещи — вот, пусть забирает!

— Они мой диван выкинули, — устало произнёс я, хотя совершенно не жалел о пропаже этого хлама. — Ну вот дамочка в халате моей жены. Но так я посмотрел, на месте всё.

— Ага! Диван все-таки выкинули. Халат все-таки взяли. Ну, хищение со взломом есть! — удовлетворённо протянул участковый.

— Товарищ майор! Мы честно получили ордер. Мы не знали, кто здесь живёт! — взвилась женщина.

Ситуация уже начала переходить в разряд комичных. С женщины уже явно слетела спесь и высокомерие. И судя по бледности и трясущимся губам, она испугалась. Бросала взгляд то на меня, то на мужа, у которого бегали глаза. Близнецы, стояли рядом, удивлённо глядели на отца с матерью.

— Старший лейтенант — я, — лениво объяснил Голубев. — Не знали? Точно?

Я бросил внимательный взгляд на Николая и тот сразу как-то затрясся, и забормотал:

— Ну, нам сказали, что здесь был прописан человек, которого осудили на десять лет за убийство жены. Ну вот, теперь квартира пустует.

Мне в голову пришла мысль, что это очень странно. Если бы меня убили в СИЗО, то квартира бы ушла обратно государству и на неё действительно могли выдать официальный ордер. А тут обретаются какие-то люди. Кто же пошёл на такой риск?

— Хо-ро-шо, — по слогам удовлетворённо произнёс участковый. — А пока граждане пройдёмте на кухню и там все вы расскажите. Олег Николаевич, вы не возражаете, чтобы мы временно оккупировали вашу территорию? — улыбнулся Голубев мне.

— Нет, конечно.

И вся компашка отправилась по коридору. Я тоже последовал за ними. Остановился у окна, открыл створку, чтобы вдохнуть свежего воздуха, острой болью заломило виски. И сердце на миг ёкнуло, когда я выглянул наружу. Но нет, никакой тьмы я там не увидел. Самый обычный двор, залитый ласковыми лучами весеннего солнца. Щебетали птицы, слышался гул потока машин с Ленинградки, прошла, где-то вдалеке, стуча на стыках рельс, электричка. Я видел людей, что спешили по своим делам. И пацанов, которые устроили догонялки среди истаявших сугробов. Природа готовилась выйти из зимней спячки и оглушить всех симфонией зарождающейся новой жизни.

— Окно закройте, пожалуйста, — послышался какой-то жалобный, плачущий голос женщины. — Очень холодно.

Я усмехнулся, оставил щёлку и развернулся к ним, сложив руки на груди. На мужика уже было жалко смотреть, так он растерялся, что-то бормотал в своё оправдание. А женщина так вообще потеряла всю свою наглость, из глаз текли слезы, не оставляя черных потёков, видно, спёрла у Люды водостойкую тушь — жена как-то хвасталась мне, что ей удалось отхватить такую, которой не страшны ни дождь, ни снег.