Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 38

— Владлен, там учителя математики тоже нужны. Только зачем? Хотя, там действительно уровень жизни лучше, чем у нас.

После большой перемены, я отправился на четвёртый этаж, где меня ждал урок астрономии в 10’А'. К сожалению, получить телескоп, чтобы создать обсерватории на радиополе, я так и не смог. Но сколько у меня осталось задумок, которые я хотел воплотить! Особенно точила меня идея приобрести для школы «Роботроны» производства ГДР. Пусть они уступают западным компьютерам. Но это лишь начало! Я зашёл в учительскую, чтобы взять астрономические инструменты, которые я сделал по фотографиям из физико-математического салона в Цвингере: астролябию, секстант, с которым пришлось здорово повозиться, и очень интересную вещь: ноктурлабиум.

Но когда уже я собрался направиться к двери, резкой трелью прозвенел звонок телефона на моем столе завуча, что заставило вздрогнуть. Я не хотел брать трубку, и так опаздывал на урок. Но Таисия Геннадьевна подошла к столу, подняла трубку.

— Это вас, Олег Николаевич, — её лицо вытянулось, глаза широко открылись, словно она испугалась, она прикрыла ладонью нижнюю часть динамика и очень тихо пояснила: — Из милиции.

Я выругался про себя, схватил трубку.

— Туманов, Олег Николаевич? — прозвучал незнакомый мужской голос.

— Да, это я.

— Вас беспокоят из милиции. Капитан Кравцов. Вам нужно явиться в милицию, в судебно-медицинский морг на опознание тела вашей жены.

Я замер с трубкой в руке, в горле застрял комок. Не сразу смог найти слова.

— Вы ее нашли, — я задал то ли вопрос, то ли констатировал факт.

— Да, нашли. Вас будут ждать в 14.00. Это находится по адресу: Молодёжная улица, 25.

Он продиктовал адрес, и я записал в блокноте, подумав, что это на самом конце города. Тащиться туда придётся довольно долго.

Я положил трубку медленно и осторожно, словно это была змея. И не смог сразу понять свои чувства. Это не радость, скорее облегчение от мысли, что все-таки есть определённость в этом деле. Я не стал узнавать причину смерти — убили Люду, или это несчастный случай. Нельзя сказать, чтобы это меня не волновало. Но отошло куда-то на второй план. У нас с ней в последнее время наладились отношения, и сейчас я ощущал внутри гулкую пустоту.

В задумчивости я поднялся по ступенькам, вошёл в класс. Шум вставших учеников, я обвёл взглядом ребят и, кажется, не увидел лиц. Перед мысленным взором у меня стояло только лицо Люды. Она ушла, освободила меня. Но ведь мы с ней столько прожили! В той, другой жизни, которую я уже проживал стариком, Люда умерла гораздо позже. Странно.

Но я положил портфель на стол, вытащил первый прибор. Откашлявшись, бодро объявил:

— Это интересная штука называется Ноктурлабиум. В стародавние времена для определения времени использовали лишь солнечные часы. Не изобрели ещё механические. А значит, узнавать время люди могли только днём. Но ведь хотелось знать и ночью, который час. И тогда очень умный человек изобрёл этом инструмент. Принцип его работы очень простой: вот здесь, во внешнем круге устанавливается месяц, и затем через отверстие прибор визировался на полярной звезде. А вот этот рычаг устанавливался на одну из звёзд, которые были на небе. И на внутреннем круге можно было увидеть время. Работал этот прибор только в Северном полушарии. В качестве ориентира могли использоваться звёзды созвездий Большой Медведицы, Кохаб в Малой Медведице или Шедар в Кассиопее. Кто изобрёл этот интересный прибор точно не известно. Приписывают испанскому писателю Раймунду Луллию.

Я начал рассказывать о других приборах, но мысли мои унеслись совсем далеко от урока. Воображение рисовало морг, тело моей жены. И я думал, что теперь нужно будет организовать похороны, поминки. А я даже не знал ее друзей. И передёрнулся от мысли, что придут ее любовники. Ведь я не знал всех.

Вызвал к доске Юрку Зимина, который ёрзал на стуле, улыбался, рвался в бой.

— Ну что, Зимин, расскажи нам о звезде Шедар из созвездия Кассиопеи.

Юрка с радостью выскочил из-да стола, ринулся к доске и с жаром начал рассказывать:

«Звезда Шедар, которую также называют Альфа Кассиопеии — одна из самых заметных звёзд на небе Северного полушария. Оранжевый гигант спектрального класса. Температура поверхности значительно ниже солнечной, составляет 4530 Кельвина. Но Шедар в сорок раз больше солнца, а светимость в 855 раз выше солнечной. Возраст 200 миллионов лет…»

Я старался слушать доклад Зимина, но все равно не мог отделаться от какого странного ощущения тоски, и предчувствия чего-то плохого, словно мне нужно пройти по коридору, дойти до его конца, открыть дверь, а там тьма, а в ней чудовища с алыми пастями и острыми зубами.

— Молодец, Юра, садись, — когда парень, красный от волнения, закончил, я поставил ему пятёрку с плюсом в дневник, поставил размашистую подпись.

За те две недели, что я отсутствовал, он явно подтянулся и по другим предметам. Пятёрки гордо выплывали по всем предметам.

Когда мерзко и громко прогремел звонок на перемену. Заскрипели стулья, ребята начали собираться, выходить из класса, громко переговариваясь, обмениваясь шутками. И это почему-то резало мне слух, словно хотелось, чтобы все понимал, что у меня траур.

Зимин остановился около моего стола и выпалил:

— Олег Николаевич! А мы победили с пацанами на Олимпиаде.

— Да, я знаю, Юра. Вы молодцы. Давайте готовьтесь теперь к районной. Я предлагаю позаниматься дополнительно.

— Конечно! — у парня радостно вспыхнули глаза, и кажется, его больше радовало моё предложение, а не шанс победить и на районной Олимпиаде.

После урока я оделся, вышел на крыльце и поёжился. Мартовская погода не радовала. Солнце спряталось в густых сизых облаках, задул холодный пронзительный ветер. Я поднял воротник куртки и зашагал к остановке. Автобус пришлось долго ждать и я в нетерпении мерил шагами площадку, и, стоявшая около края павильона полная женщина в чёрном пальто, закутанная в серый пуховый платок, довольно резко бросила:

— Мужчина, что вы мельтешите перед глазами⁈ Сядьте, успокойтесь!

Мне вдруг захотелось в ответ сказать какую-нибудь колкость, но тут подкатил жёлтый «ЛИаЗ», и я быстро взбежал по ступенькам в салон, бросил пятак в кассу. Открутив билет, устроился у окна.

Сошёл с остановки, которая будто бы находилась в пустыне, в чистом поле. Только по краям дороги торчали высокие нагие «веники» тополей. И направился по дорожке к серому одноэтажному кубическому зданию.

Меня уже там поджидало двое ментов.

— Гражданин Туманов? — спросил первый мент, в серо-голубой шинели и погонами капитана.

Я кивнул.

— Пройдёмте.

Второй милиционер представляться почему-то не стал. Шёл молча позади нас. Капитан распахнул дверь в зал, где сразу пронзило ледяным холодом и сладковато-тошнотворным запахом, с примесью формальдегида. Стены отделаны желтоватой плиткой, пол из такой же плитки, только более темной. Плоские лампы, встроенные в потолок, давали яркий, неприятный свет, от которого заломило виски.

Нас встретил мужчина в белом халате и фартуке из клеёнки. Немолодой, ежик седых волос, с равнодушным лицом человека, привыкшего к смерти. Он откинул простыню до половины груди тела, лежащего на металлической каталке, и я узнал жену. Лицо иссиня-белое, кожа обтянула скулы, подбородок, на шее длинный глубокий разрез, явно от острого лезвия, и все тело, что мне дали увидеть, в глубоких ранах.

— Да, это Людмила, — сказал я сиплым голосом, откашлялся, проглотив ком в горле.

Мы вышли в предбанник, который отделялся от зала стеной с длинным окном. Под ним стоял стол с пластиковой столешницей, где лежала бумага, я указал все данные Людки, расписался.

— Когда я могу забрать тело? — поинтересовался я, подняв глаза на второго мента.

Внезапно он схватил меня за запястья и защёлкнул наручники.

— Что это значит? — изумился я.

— Это значит, гражданин Туманов, — отчеканил майор. — Вы арестованы по подозрению в убийстве вашей жены, Людмилы Дмитриевны Тумановой. — Он вытащил из кармана бумагу и сунул мне под нос. — Вот постановление о вашем аресте.