Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 14

— А до отеля пешком будет добираться? Или на трамвае?

— Полиция нас довезёт, а потом уж на трамвае. Уедем на поезде. Такие дела, Олег.

Расставаться с машиной было очень тяжело и горько. Прикипел к ней душой и телом, и представлял, как буду рассекать по Москве на крутой тачке. Но я понимал, что ездить на «мерсе», за которым охотятся бандиты, опасно.

Нам пришлось пересесть в «ладу» полиции. Юрген сел впереди, рядом с шофёром. Мы пересекли Эрнст-Тельман-штрассе, проехали мимо ярко-освещённой торговой площади Альтмаркт, мрачной, но красивой церкви, отделанной бежево-красным камнем. Выехали на широкий бульвар Прагер-штрассе. Справа я сразу увидел «шайбу», в виде плоского цилиндра кинотеатр с тем же названием, как и улица. А дальше потянулись магазины, промелькнул магазин «Практика». Слева, словно солдаты на плацу, выросли абсолютно одинаковые здания отелей. Но мы доехали почти до конца улицы, и только там остановились.

На широкой площади с неработающими фонтанами друг против друга возвышались два абсолютно одинаковых высотных зданий с горящей надписью на карнизе крыши: Interhotel, только слева на одном неоном рисовалось странное название: «Bastei», а справа — вполне узнаваемое и близкое мне: «Newa».

— Мы будем жить в отеле «Нева», — объяснил Юрген, оказавшись рядом со мной. — На углу Прагер-штрассе и Лениградер-штрассе. Там дальше железнодорожный вокзал, — он махнул рукой, — Оттуда поедем в Берлин. Чуть дальше Ленин-платц, там видишь — вон. Памятник Ленину. Символ нерушимой дружбы СССР и ГДР.

Последнюю фразу он сказал с заметной гордостью. Но у меня чуть дёрнулся уголок рта, вспомнил, что пройдёт чуть больше десяти лет и этот «символ нерушимой дружбы» снесут к чёртовой матери, площадь переименуют.

В отеле Юрген подошёл к стойке портье, что-то тихо сказал, показав свою 'корочку, и тут же получил ключи, пару буклетов. И вместе мы поднялись на десятый этаж на лифте, где ещё и мягко проигрывалась приятная мелодия при открытии и закрытии дверей.

Когда мы вышли в коридор, устланной ковровой дорожкой, напоминающей газон и цветом, и густым ворсом, Юрген сказал:

— Вот ключи от твоего номера, а мой будет чуть дальше. Когда устроишься, приходи ко мне, пойдём поужинаем в ресторане «Ленинград». Держи свой буклет.

Окна моего номера выходили прямо на площадь с фонтанами, которые, естественно, не работали. Отсюда хорошо просматривалась арочная стеклянная крыша железнодорожного вокзала, площадь с освещённым прожекторами памятником с тремя фигурами, в одной явно угадывался лысый Ленин, который шёл впереди, за ним — Эрнст Тельман с также поднятым вверх кулаком, как он стоит на площади перед метро «Аэропорт» в Москве. Третьего я разглядеть не смог. В номере оказался душ, где рядом с раковиной висел белый махровый халат, под ним стояли тапочки. И я первым делом принял душ, подставляя лицо под струйки горячей воды. Потом переоделся в халат, расслабленно полежал на широкой кровати, раскинув руки.

Буклет оказался на десятке языков, в том числе на русском. В отеле находилось аж шесть ресторанов, но сейчас работали только два: «Ленинград» и «Балтика». Услуг в гостинице предоставлялось видимо-невидимо, на любой вкус: заказ телефонных разговоров, телетайпа, такси, цветов, услуги парикмахерской, стирка и глаженье, билеты в музеи, автосервис, проездные билеты на общественный транспорт, обмен валюты. И даже ночная закуска, и заказ сауны. Напрокат можно было взять телевизор, бритву, шахматы и зонты. Как же приятно ощущать себя иностранцем! Разве в Москве я мог бы сейчас поселиться в каком-нибудь отеле, чтобы мне там предоставили столько услуг, и в том числе сауну?

Я увидел, что в фотокамере я отснял последний кадр, вытащил плёнку и зарядил новую. Вышел на балкон и сделал пару снимков, хотя уже совсем стемнело, но площадь, бульвары были залиты таким ярким голубым неоновым светом, что я понадеялся, что хоть что-то, но получится.

Переодевшись в свои брюки и рубашку, я отправился в номер Юргена. Парень лежал на кровати в бордовом халате и читал книгу в непрозрачной обложке. Увидев меня, снял очки в тонкой золотистой оправе и присел.

— Подожди в коридоре, я переоденусь.

Минуты через две он уже вышел, одетый в тёмные брюки и черную футболку с короткими рукавами, из-под которых выглядывали довольно-таки внушительные бицепсы. Вместе мы отправились в ресторан «Ленинград». Скромно оформленный зал скорее смахивал на кафе. В центре буквой «П» — стол, застеленной до самого пола белой скатертью, высокие стопки фарфоровых тарелок, бокалы. Рядом с большими панорамными окнами квадратные столики, стулья с сидением и спинкой, обтянутом дерматином.

Но здесь тоже ходили официанты и стоило нам сесть за свободный столик, рядом нарисовался худощавый парень в чёрном костюме-тройке, с галстуком-бабочкой и черными прилизанными волосами. Я просмотрел меню, цены, конечно, кусались, хотя отель тянул максимум звезды на три. После заказа прошло минут пять, не больше, как мне принесли салат, жареные колбаски, корзинку с крендельками. И хрустальный графинчик, явно с водкой.

— Ну теперь ты со мной выпьешь? — спросил Юрген, разливая водку по хрустальным рюмкам.

— Юрген, ты забыл. Я же сказал — крепкий алкоголь не пью.

— Не бывает такого. Чтобы русский не пил водку. Ты попробуй, какая мягкая. Ну ладно-ладно, не злись. Ну пиво-то хоть будешь?

Он подозвал официанта и что-то тихо ему сказал. И через пару минут официант уже выставил рядом со мной пару бутылок c этикеткой «Radeberger Pilsner».

— Угощайся, — Юрген сделал широкий жест. — Пиво здесь производят, в Саксонии. Ну как?

Я чуть заметно усмехнулся, конечно, я это пиво пил раньше. Правда, особого впечатления оно на меня не произвело. Но, разумеется, не сравнить с «Жигулёвской» мочой. Налил в высокий бокал, вылезла большая белая шапка пены. Разлился приятный аромат. Вкус чуть сладковатый, с горчинкой

— Хорошее пиво.

Я быстро управился со своим блюдом из тушёной капусты, жареных колбасок нескольких сортов, салата. И спросил Юргена, где здесь можно приобрести плавки, если мы действительно пойдём в бассейн.

— А, ну это просто. Сейчас спустишься вниз, выйдешь на бульвар. Там остановка трамвая. Он тебя довезёт до Альтмаркт. А там всяких магазинов море. Универмаг «Центрум».

— Ты со мной поедешь?

— Зачем? Съездишь один. А я лучше отдохну. Можешь у портье разменять марки на пфенниги. Двадцать пфеннигов проезд. Там касса у входа. Кидаешь монетки, дёргаешь рычаг. Отрываешь билет. Можешь деньги не кидать, все равно выдаст, — он ухмыльнулся.

Когда стоял на остановке в ожидании трамвая, думал о том, почему Юрген отпустил меня одного? Совсем потерял интерес ко мне, посчитав, что я совершено не поддающийся вербовке русский, или решил, что я — действительно агент КГБ? И, может быть, пустил за мной «хвост», надеясь, что я приведу к резиденту. Последней мысли я улыбнулся, становлюсь уже параноиком. Но все равно решил оглядеться. Не подошёл ли кто подозрительный на остановку. Тут стояла старушка в тёмном пальто и кокетливой вязаной шапочке, школьник лет десяти с симпатичным ярко-синем рюкзачком, стройная девушка в белом комбинезоне, смахивающем на лыжный. И никто не обращал на меня внимание.

Точно по расписанию, которое висело на остановке, подкатил красно-жёлтый трамвай, постукивая на стыках рельс, и я вошёл вместе с остальными в салон. И действительно увидел цальбокс рядом с входом. На стойке — ящик с маленькой прорезью и рычагом. Не прозрачный пластик, как в советском транспорте, сквозь который видно, бросил ли пассажир монетку или нет, а покрашенный бежевой матовой краской цилиндр. Но я все же бросил несколько монеток, дёрнул рычаг и оторвал билетик. Присев у окна, я начал обдумывать, как бы мне реально сделать так, чтобы Юрген решил, что я встречаюсь с резидентом? И может быть даже не КГБ, а какой-то другой разведки? Хотя, нет. Это слишком опасно. Они уж решат, что я вообще шпион. Тем более, что я позволил себе слишком откровенно выразиться о жизни в СССР. Юрген мог это запомнить.