Влюбленный капитан - Спенсер Минерва - Страница 5

– Знали, конечно, но от них ничего не зависело.

– Ничего не зависело? Как это, капитан? Вы набрали команду рабов? Разве у них не было возможности отказаться работать на вас, когда они увидели, что… кого вы поместили в трюм?

– Разумеется, они не рабы, но…

– В таком случае у них был выбор! – Мартен стукнул кулаком по столу так, что все подскочили на своих местах, и перевел взгляд с капитана на женщину (растерянность у них на лицах разгневала его еще больше). – Знаете что, капитан, я поставлю ваших людей перед таким же выбором, как тот, перед которым они поставили людей в вашем трюме. Догадываетесь, что я имею в виду? Пускай лезут в трюм, или погибнут.

Голландец и Сара уставились на него, разинув рты и вытаращив глаза. Мартен попытался совладать со своим буйным нравом, что было очень непросто – оба твердили ему о выборе, пока сотни людей терпели муки на их корабле.

– Вам я предоставляю такой же выбор, капитан Грааф. – Мартен пожал плечами. – Если вы откажетесь подчиниться, то всю вашу шайку я брошу на съедение акулам, включая вас и вашу шлюху.

Мартен не удивился, когда Сара вскочила на ноги, услышав его слова, и, откинувшись на спинку стула, наслаждался ее реакцией. Сам он ее шлюхой не считал – ее манеры и внешний вид выдавали в ней леди, а вовсе не девицу, которая зарабатывает себе на хлеб, ублажая мужчин. Вообще-то, она выглядела совсем невинной, что лишь еще больше распалило его любопытство: какого дьявола она делает на корабле работорговца?

– Да как вы смеете? Я не… не шлюха! – Ее трясло. – У вас что, совсем нет совести?

– Вы совершенно правы! – ухмыльнулся Бушар.

Глаза Сары метали молнии, а на бледных щеках выступил румянец. В гневе она была хороша. И бриджи весьма многообещающе обтягивали бедра.

Мартен окинул ее взглядом:

– Вы всегда так одеваетесь?

Сара наморщила гладкий лоб:

– А вам-то какая разница?

Мартен равнодушно пожал плечами, а она пояснила, четко выговаривая каждое слово, как будто говорила с идиотом:

– В таком виде меньше привлекаешь к себе внимания.

Не дожидаясь ответа, она ткнула пальцем в голландца:

– Этот человек рискнул жизнью, чтобы вернуть нас домой. Вы не могли бы в виде исключения забыть о деньгах?

– Домой? – озадаченно переспросил Мартен.

– Да, домой. Я живу в деревне Нгое, неподалеку от Банте… точнее, там была деревня, пока все ее население не захватили в плен и не продали работорговцам. Так я и оказалась на «Синей птице».

Мартен перевел взгляд с голландца на женщину и обратно. Так она его пленница? Рабыня? Он недовольно поерзал на неудобном стуле, с трудом справляясь с раздражением, которое вызывала эта девица, и усталостью от недосыпа. Вытянув ноги, чтобы устроиться поудобнее, он заметил грязь на носке сапога и в ужасе уставился на мерзкое пятно. Ну, Дженкинс, погоди! Вот уж он ему…

– Капитан? Капитан? Вы меня слушаете?

– А? – Мартен заставил себя оторвать взгляд от оскверненного сапога и попытался вспомнить, о чем говорила эта дамочка. – Вы хотите сказать, Грааф вас купил, мадемуазель?

Сара покосилась на голландца.

– Не то чтобы…

– Но он держал вас в трюме?

– Да, но…

Мартен поднял руку, не желая отклоняться от темы:

– А потом он вас выпустил?

Сара хмыкнула и скрестила руки на груди, а Мартен, взглянув на нее, а потом голландца, уточнил:

– На вас его одежда?

– Я не собираюсь обсуждать это с вами, капитан Бушар. – Сара презрительно усмехнулась и окинула его цепким взглядом, неприязненно изогнув губы. – Хотя вид у вас такой, словно ни о чем, кроме своей внешности, не думаете.

Мартен нахмурился и выпрямил спину.

– Вы считаете, я одет не… э-э… как там это говорится? – Он прищелкнул пальцами, роясь в памяти, но так и не подобрал английского слова. – Не comme il faut?[3]

Сара прищурилась:

– Так вы отпустите наш корабль или нет?

Мартен моргнул от такого внезапного поворота разговора и взмахнул руками:

– Voyons[4], конечно же, нет.

Голландец закашлялся, вид у него был совершенно измученный, и Мартен, внезапно заметив зеленоватый оттенок его лица, спросил:

– Что с вами?

– У меня удушливая лихорадка.

Мартен прищурился:

– Что-что у вас?

Дама взмахнула рукой, явно желая привлечь его внимание к себе.

– Удушливая лихорадка, – повторил голландец. – Мадемуазель Фишер меня заверила, что поможет только шип Спасителя, который можно найти в прибрежных болотах.

Оторвав взгляд от несчастного больного, Мартен посмотрел на отчаянно покрасневшую леди. Она чуть качнула головой и одними губами произнесла: «Пожалуйста».

Это еще что такое? Она не хочет, чтобы он продолжил говорить на эту тему? Но почему?

Мартен просто пожал плечами. Позже он обязательно выяснит, в чем дело, а пока…

– У вас, стало быть, удушливая лихорадка. Да-да, понимаю. Это очень серьезно.

Сара ответила на его издевательский преувеличенно скорбный тон недобрым взглядом, а голландец, кажется, растерялся.

Мартен ухмыльнулся, глядя на них, но как бы это ни было забавно, у него не было ни времени, ни желания докапываться до сути вопроса. Он расспросит Сару позже: например, за обедом у себя в каюте, наедине, после того как она смоет с себя всю грязь.

Мартен поднялся на ноги и сообщил:

– Бовиль отведет вас к нашему коку: он неплохой лекарь. А что касается главаря бунтовщиков, вы привели его с собой, и он сейчас на палубе с моими людьми?

Грааф кивнул:

– Bien[5]. Я с ним разберусь, и тогда отходим.

Мартен уже положил руку на медную дверную ручку, когда тишину прорезал голос Сары:

– Как вы с ним поступите, капитан?

Мартен развернулся на каблуках, и тоном, не располагающим к возражениям, который заставлял взрослых мужчин хвататься за оружие или искать укрытия, спросил:

– Прошу прощения?

– Старший помощник, Геккерен… Как вы поступите с ним?

– Так, как принято поступать с бунтовщиками: прикажу отрубить голову и выброшу тело за борт.

У Сары аж приоткрылся рот от ужаса.

– Но это… варварство!

Мартен в замешательстве изучал ее лицо.

– У вас есть предложения? Может, пригласить его на чай с печеньем?

Все мужчины, даже больной капитан, рассмеялись, а Сара залилась краской.

Мартен продолжил как мог мягко:

– Бунтовщик – как бешеная собака, которая укусила хозяина, мадемуазель. Она обязательно укусит снова.

– Не могли бы вы передать его властям во Фритауне?

– Я много чего могу… вернее, все, что захочу. Но я сделаю только это: отрублю голову и выброшу его за борт.

Мартен коротко поклонился и покинул кают-компанию еще до того, как Сара успела хоть что-нибудь сказать. Второй помощник следовал за ним по пятам.

– Чего вы хотите, мистер Даниелс?

– Как вы поступите с женщиной, капитан?

Мартен остановился так внезапно, что помощник чуть не врезался в него, развернулся и уставился на него:

– Вы хотите узнать, могу ли я вам ее отдать, Даниелс?

Англичанин сравнялся цветом с кирпичом.

– Нет-нет, что вы, капитан…

Мартен нахмурился: ему не понравился тон второго помощника, но решил пока не обращать на это внимания:

– Тогда к чему вы клоните?

– Как вы с ней поступите, сэр?

– Вы что, ударились головой, Даниелс? – спросил Мартен. – Да никак.

– Вы не можете просто взять и высадить ее во Фритауне, сэр.

Мартен пересек палубу и остановился перед связанным бунтовщиком, которого окружили его люди, и, судя по их откровенно злобным взглядам, его не ожидало ничего хорошего.

– Просто отпущу ее, и пусть идет на все четыре стороны.

– Но на берегу она будет в опасности, капитан.

Мартен заскрежетал зубами и, отвернувшись, процедил:

– Ваше упрямство меня утомляет. Или выражайтесь яснее или оставим эту тему.