Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 9

Разумеется, я сказала, что Даньку забрали в полицию, еще неделю назад. Тониной дочке Юле исполнилось двадцать пять, она уже была замужем и год назад родила мальчиков-близнецов. Но в школьные и студенческие годы доставляла родителям по полной, о чем Тоня мне сейчас и рассказывала.

— Мы понять не могли, Даш, с чего она так бесится. Ну все у тебя есть, никто не зажимает. Не миллионеры, конечно, но и не от зарплаты до зарплаты. Одета, обута. Что захотела — на. В отпуск на море каждый год. А на репетиторов сколько бабла потратили! Нет, все не так. Вы, говорит, как гуси. Гусь и гусыня. Я так жить не хочу. Почему гуси? Поди спроси. Намажется, джинсы драные напялит — и усвистела. Вечер, ночь, мы по потолку бегаем. Телефон не отвечает. Я по подругам звоню, потом по больницам, по моргам, Гошка за сердце хватается. Является под утро. Ты где была, зараза? С друзьями гуляла. И весь разговор.

— И как-то наказывали? — Я тоже доела и сделала себе кофе. Растворимый, но лень было идти к автомату. — Вот правда, не знаю, что с Данькой делать.

— И телефон отбирали, и денег не давали, и дома запирали. А толку? Первый этаж — удирала через окно. Чуть что — уйду из дома, и не найдете. И разговаривать пытались, и так и эдак. Не знаю, как вообще школу закончила, в институт поступила. А там еще хуже стало. Все, взрослая, мы ей не указ. Сняла с подружками квартиру. У нас даже деньги не брала, где-то подрабатывала. Мы ее и не видели, только по телефону. Жива, здорова, а вы как. Мы с Гошкой все думали, чем ее обидели, что не так сделали. А свекровь, покойница, вот мудрая женщина была. Да успокойтесь вы, говорит, перебесится. И правда, перебесилась. Нашла парня нормального, замуж вышла. Живут, деток растят. К нам в гости приходят. И твоя тоже угомонится. Себя вспомни, мы-то какие были!

Ну я такой точно не была. У меня других загонов хватало в Данькином возрасте. Но говорить об этом не хотелось.

Тоня вышла помыть посуду, вернулась и добавила еще по больному:

— Пока Юлька еще в школе училась, я жутко боялась, что пузо притащит. Девка-то красивая, парни табунами ходили. И разговаривала с ней про это, и книжки всякие подсовывала, а она только фыркала. Даже не столько беременности боялась, сколько того, что залетит и тайком аборт сделает по дурости. Календарь ее лучше, чем свой, знала, все смотрела, есть ли в мусорнике прокладки.

— Тонь, этого любая мамка боится, наверно, — вздохнула я. — Хотя иногда больше нужного боимся. Я в школе с двумя парнями дружила. Мама меня тоже все время предупреждала. Смотри, мол, Даша, вы не дети уже. А я ни с кем даже не целовалась. Потом, в девятнадцать только. А Данька и не дружила ни с одним мальчишкой.

Я как-то спросила, нравится ли ей кто-нибудь из мальчиков в классе.

Нет, буркнула, они все дураки. И покраснела.

Как ни пыталась я к ней подобраться, Данька всегда была закрытой на все замки. И в этом я тоже винила себя. Холодно в такой семье, вот и ежилась в комочек. Но я помнила себя — как росла без отца. Ничего хорошего. Казалось, что лучше так, чем как я, с вечно уставшей, раньше времени угасшей матерью. А мы все-таки Даньку любили. И Иван тоже — как мог, конечно.

И только потом, уже после развода, я поняла, что лучше было бы нам с ним расстаться раньше. Для всех лучше.

— Ну все когда-то бывает впервые, — со снисходительной усмешкой вклинилась в мои мысли Тоня. — Не дружила, так подружится. Девчонка симпатичная. Возраст такой.

Разумеется, подумала я, все когда-то будет. Но сейчас даже представить ее с парнем не могла. Все-таки ребенок еще. Вот подружка ее — та да… Как Ирина говорила, прошла Крым и Рим. Поэтому мне и не нравилась их дружба.

Сегодня я все-таки разрешила Даньке выйти из дома, но твердо сказала, что опоздает — обещание свое выполню. Поедет на дачу, и никакие слезы не помогут.

Обычно я приходила домой около семи, но сегодня задержалась: надо было закончить отчет. А потом еще и машина закозлила. Заглохла прямо на перекрестке, устроив затор. Что мне пришлось выслушать от объезжающих, пока пыталась оживить двигатель, лучше не повторять. Кое-как завела, добралась до сервиса, там еще ждала. Оказалось, что поломка серьезная, пришлось оставить. Вызвала такси, к дому подъехала без десяти девять.

Ну что, вернулась красавица? Или нет?

Вошла в парадную — и чуть не наткнулась на нее. Данька стояла в закутке перед лестницей и целовалась с каким-то парнем.

Глава 11

Глава 11

Дарина

— Кулька, я лузер по жизни. Лох и лузер. Это судьба!

— Блин, Дана, хватит скулить! Что еще стряслось? Ринатик полез в трусы? И послал на фиг, когда стала возражать?

— Дура, что ли?! Иди ты на хер, Мартьянова!

Кульке уже вернули телефон, но из дома еще не выпускают. Я дождалась, когда мать устала голосить и ушла в ванную, только тогда позвонила — поплакаться. Вот еще от нее не хватало всякие глупости выслушивать. И так сыта по горло.

Нажимаю на отбой, выключаю звук. Достаю из шкафа дорожную сумку, смотрю на полки и вешалки.

Вот интересно, что было бы, скажи я: нет, ни на какую дачу не поеду? Вот не поеду и все. Связала бы и повезла в багажнике?

Может, попробовать? Ну правда, что она сделает?

Пока набираюсь храбрости, жужжит телефон. На экране пуш:

«Можешь разговаривать? Наберу?»

Ринат!

Надо было ему позвонить, а я по привычке ломанулась к Кульке.

В ванной шумит вода. Минут пять у меня точно. А может, и десять. Набираю сама.

— Привет! Пять минут есть, пока мать в душе.

— Как ты?

— Не спрашивай. Собираю сумку. На дачу. Вот думаю, что будет, если откажусь ехать.

— Знаешь, Дан… — Я прямо вижу его усмешку, хотя звонок обычный, не видео. — Поверь моему опыту, пока живешь с родаками и зависишь от них, воевать с ними — себе дороже. Давай так. Где у вас дача?

— В Екатериновке. Это в сторону Приозерска.

— Там тебя тоже пасут? — спрашивает, подумав.

— Нет. Бабушка отпускает на речку. И просто гулять.

— Ну супер. Я к тебе приеду. Кинешь мне метку на карту, там и встретимся. Если хочешь.

— Хочу, конечно! — ору и тут же зажимаю рот, оглядываясь на дверь. — Приеду завтра и скину. И как добраться.

— Договорились, — говорит Ринат и спрашивает, помолчав немного: — Обо мне что-то было?

— Еще нет, — корчу страшную рожу. — Это, наверно, второй серией пойдет. Пока только орала.

— Ладно, держись, Дан. Давай, звони, пиши. Пока!

— Пока!

Ну вот, и сразу солнце из-за тучи. На даче, конечно, особо гулять негде. Только у речки-говнотечки или в лесу. Но лучше так, чем никак. Тут Ринат прав. Воевать — себе дороже. Мамочка подтянет папашу с бабулей, выжрут мозг до дондышка. Хоть из дома тогда беги. И далеко убежишь? Пока восемнадцати нет, ты вне закона. Уже проверено.

Ничего, всего год потерпеть. А там только вы меня и видели!

Шум воды смолкает, открывается дверь, щелкает выключатель. Ну, сейчас начнется!

— Дань, давай поговорим спокойно.

Ага, сначала ты на меня орешь, а теперь поговорим спокойно? Я ведь, наверно, кого-то убила. Или банк ограбила. Или, на худой конец, трахалась с парнем посреди Невского. Он и поцеловать-то меня толком не успел. Вот где досада! Спасибо, мама, испоганила мне первый в жизни поцелуй!

— О чем? — морщусь, бросая в сумку трусы и футболки. — Видишь, я собираюсь. Хотя могла бы просто сказать, что никуда не поеду.

Она растерянно хлопает глазами. Видимо, такая мысль ей не приходила в голову — что я могу взбунтоваться.

— Даня!

— Ну что??? — швыряю в сумку шорты и поворачиваюсь к ней.

— Не ори!

Надо же, как ее вштырило! Все лицо в красных пятнах. И руки дрожат.

— То есть тебе на меня орать можно? А я должна только блеять, как овца? Да, мамочка, нет, мамочка? Так?

— Что это за парень? — спрашивает после паузы. На тон ниже. Но теперь уже я завелась так, что не остановиться.

— Просто парень. Тебе что надо сказать? Имя? Фамилию? Домашний адрес? Зовут Ринат, фамилии не знаю. Адреса тоже. Дома у него не была.