Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 39

Вот только не понравилось мне, как Данька ответила по поводу Ирины. Что там у них произошло, интересно? Поцапались?

Я могла, конечно, подождать до вечера, но предпочла предварительно узнать версию другой стороны. Для более объемного взгляда.

Ирина ответила сразу, как будто ждала звонка. Обычно приходилось ждать мне: у нее была привычка бросить телефон где-нибудь и забыть о нем. Я спросила о самочувствии, выслушала слезные жалобы о том, как ей плохо, а Данечка вчера даже в магазин отказалась сходить, пришлось все в интернете заказывать.

Ну надо же, ужас какой — в интернете! Как ее там только не ограбили и не убили? И что, Данька вот просто так отказалась? Взяла и отказалась?

— Вы там не поругались? — задала я наводящий вопрос.

По идее, тут должны были последовать жалобы на то, что внучка невнимательная, несострадательная и вообще… просто ужас какая еще «не». Но вместе этого Ирина проблеяла что-то невнятное. О том, что сказала ей: мол, отец, возможно, скоро женится.

— Зачем? — спросила я, рассматривая царапину на стекле телефона.

— Ну… — растерялась Ирина. — Она же должна знать.

— Она знает. Иван ей сказал. И даже умудрился с Румией познакомить. Они, кстати, друг другу не понравились. Было бы странно, если бы наоборот. Но вы-то зачем сказали, вот что мне интересно.

На самом деле это было вполне в ее забавном стиле: вывалить на человека какое-нибудь дерьмо и наблюдать с любопытством малолетнего энтомолога, как того корячит. Когда ребенок отрывает лапку у жука, это хоть и с натяжкой, но можно понять: интерес, помноженный на детскую недоразвитость эмпатии. А вот когда так поступает взрослый человек…

Да ладно, по башке ему хочется загрузить, чего уж там притворяться.

— Да как-то так вышло, Дашенька. К слову пришлось.

К слову, значит, пришлось?

Я вдруг поняла, что категорически от нее устала. Окончательно и бесповоротно. Помогать стоит тому, кто это ценит и испытывает хоть какую-нибудь благодарность, а не считает тебя обязанной просто по факту бытия. У меня не осталось к ней ни малейшей приязни или симпатии. Может, раньше что-то и было, но сейчас — точно нет. Словно щелкнуло внутри: с меня хватит. У вас, Ирина Марковна, новая невестка намечается, на ней и катайтесь. Если получится, конечно.

Сухо попрощавшись, я отложила этот вопрос до вечера и занялась работой. Тоня ушла к зубному, мне никто не мешал. День пролетел незаметно.

Когда я приехала домой, Данька уже вернулась. Выглянула из своей комнаты, махнула рукой и тут же спряталась. Я переоделась, приготовила ужин, позвала ее.

— Где были? — спросила для затравки, поставив перед ней тарелку.

— В веревочном парке в Орехово, — ответила Данька и начала рассказывать, как там было круто и здорово. Разумеется, с набитым ртом, совсем по-детски.

— Ну а с бабушкой что?

Не хотелось опускать ее с неба на землю, но эту тему нужно было закрыть. Данька, такая оживленная, радостная, сразу же погасла. Дожевала котлету, положила вилку.

— Если кратко, то она сказала, что папа собирается жениться снова, на очень хорошей женщине и теперь-то уж точно будет счастлив. Потому что с тобой был несчастлив, и это твоя вина. Не прямо такими словами, но очень четко прозвучало. Вот только я не могу понять зачем. Ты ей все время помогала, хотя вы с отцом развелись. На дачу ездила, там впахивала. Неужели она думала, что я тебе не расскажу? А если расскажу, что ты умоешься и по-прежнему будешь заносить ей зад?

Да, Данечка, именно так твоя бабуля и думала. Что Дашенька все проглотит. Это же Даша-всегда-во-всем-виноватая, ей положено терпеть. На Румию где сядешь, там и слезешь. А Даша так и будет ей сумки таскать и картоху на даче копать.

— Знаешь, Дань… — Я встала и отнесла тарелки в мойку. — Хорошо, что ты мне это сказала. И хорошо, что она сказала это тебе. Ты с ней можешь общаться или нет, дело твое. Тебе она все-таки бабушка. А мне теперь никто. Даже не свекровь. А после таких заходов — тем более. Пусть попробует на новой невестке покататься. Если, конечно, до этого дойдет. А я умываю руки.

Я включила воду, ополоснула тарелки и поставили их в посудомойку. А потом, словно иллюстрируя свои слова, вымыла руки и тщательно вытерла полотенцем.

Глава 51

Глава 51

Дарина

Прямо ушам не верю. Это точно моя мамочка — вечная терпила? Что с ней вдруг случил ось? Как будто другой человек. Неужели секс такие чудеса творит? Или она рили влюбилась?

Про «умываю руки» — это малость зашкварно прозвучало, но по сути мне понравилось. Если, конечно, завтра она не даст задний ход и не попрется снова на дачу огород поливать.

На следующий день мы с Ринатом идем в кино, по дороге я пересказываю ему вчерашний разговор.

— Круто! — говорит он, показав большой палец. — А отец заявление на развод подал вчера. В суд. И квартиру снял. Сказал, что переедет на днях, но меня не зовет, потому что там однушка и…

— Потому что они там с моей встречаются, — заканчиваю вместо него. — Не в гостинице же им… того. Но вообще он молодец, конечно. Все правильно. Я этого не могу понять, когда у каждого уже другой, но живут вместе. Даже если в разных комнатах.

— С квартирой, конечно, капец будет. Отец сказал, что мог бы долю матери выкупить, но она не соглашается. Значит, придется через суд делить. Противно все это, слов нет. Неужели она не понимает, что отец такой же упертый? Взяла бы деньги, купила бы себе квартиру. Тем более если за твоего замуж собралась.

У меня тут же возникает мысль: а не мой ли папочка на эту хату глаз положил? Не хочется так думать, но… с него станется. Он-то после развода на съемной.

Читала недавно «Мастера и Маргариту», там такая фраза была: мол, москвичи люди неплохие, но квартирный вопрос их испортил. Походу, не только москвичи и не только в прошлом веке. С кем ни поговоришь, у всех какие-то жилищные проблемы. Хотя какая проблема — снять однушку или студию? Были бы деньги.

Вообще у взрослых столько заморочек по поводу денег, жилья, барахла всякого. Как будто они ради этого и живут. Не хочется думать, что пройдет несколько лет и я стану такой же. Не хочется...

А чего мне хочется? Любить. Танцевать и слушать музыку. Бродить по городу. Мечтать под шум дождя. Пока я еще могу себе это позволить. Но совсем скоро появятся другие заботы. Как жаль, что нельзя задержаться в этом возрасте — когда ты уже почти взрослая, но все же не настолько, чтобы полностью отвечать за себя. А может, и хорошо, что нельзя. Все-таки это еще не настоящая жизнь, которой распоряжаешься сама.

В кино мы берем большое ведро попкорна и одну, но тоже большую бутылку колы. Потому что таскать попкорн из одного ведра, сталкиваясь пальцами, и пить по очереди из одной бутылки гораздо приятнее, чем каждому из своей. Есть в этом что-то такое… остро волнующее. Даже больше поцелуев в последнем ряду. В последний ряд билеты берем вовсе не для этого. Ну если только так, немножко. А в первую очередь потому, что я не люблю, когда кто-то сопит за спиной. Да и видно из последнего лучше.

Фильм длиннее, чем мы думали. Времени остается только-только, чтобы к десяти добраться до моего дома. Когда один раз попадешь в полицию, больше уже не хочется. Я-то успею, а вот за Рината беспокоюсь, как он доедет домой. Если не будет меня провожать и поторопится, то наверняка успеет. Но как же он может?

Приятно, когда твой парень такой рыцарь. Вот только заставляет беспокоиться за него.

Немного препираемся по этому поводу, и он все-таки идет меня провожать. Убеждает, что в метро вряд ли прицепятся, это же не клуб, не кафе.

— Дан, если что, скажу: иду от репета. Наберу, тот подтвердит. У нас есть такая договоренность.

Мне эта идея не кажется удачной, но переспорить Рината — я уже поняла это! — безнадега. Лучше и не пытаться.

Заходим во двор, и я уже хочу попрощаться, чтобы не зависнуть еще на полчаса в парадной, но тут желудок сводит судорогой, потому что слышу за спиной: