Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 30

Говорю об этом Ринату, когда мы уже выходим из электрички и идем потихоньку в сторону залива. Как здорово, что ему обо всем можно рассказать. Обо всем, что думаю.

— Ты такая… хорошая, Данка, — говорит он, останавливается и целует меня.

— Нашли место лизаться, паскудники!

Оборачиваемся и видим ту самую бабку, которая сидела рядом. Фыркаем и идем дальше, держась за руки. То и дело смотрим друг на друга и начинаем хохотать.

Какой все-таки классный день. Пусть таким и будет.

Глава 38

Глава 38

Дарья

— Ты Ринату сказал? — спросила я Тима, когда, постояв в плотной пробке, мы выбрались наконец на «Сортавалу».

— Нет. — Он забавно скривился. — А ты Дарине?

— Тоже нет. Но, кажется, она что-то просекла. Зашла вчера, когда я перед шкафом стояла, думала, что взять. Спросила так ехидно, куда я собираюсь. А я начала блеять, как овца. Про стирку.

— Боже, Даш, после того как Рума собралась замуж за Мысникова, думаю, их уже ничем не удивить. Детей, в смысле.

— А чего тогда не сказал? — фыркнула я.

— Ну… не знаю. Никто не спрашивал.

По дороге мы почти не разговаривали. Тим, как и я, за рулем не отвлекался, хотя водил намного лучше меня. Я смотрела на бегущий за окнами лес, слушала музыку, но больше вслушивалась в напряжение между нами. Тонкое, звенящее, как золото и хрусталь. В детстве мне нравилось подвесить на нитку мамино золотое кольцо и слегка ударить им по краю хрустального бокала, а потом вслушиваться в едва слышный, тающий звон.

— Тим, а ты случайно меня не назло врагам пригласил?

Это была провокация, и она удалась.

— А ты не назло врагам согласилась? — ответил он вопросом на вопрос, глядя на дорогу.

— Ну если только совсем немного, — честно сказала я.

— Ну вот и я… немного. Да нет, Даш. На самом деле не поэтому. Просто кое-кто мне развязал руки.

— То есть до этого вы жили как соседи и ты был такой верный муж?

Ой, куда-то нас не туда понесло, товарищи. Возможно, пригласи он меня в кино или в ресторан, мы были бы более сдержанны. Но пляж, да еще там, куда мы ездили во времена лихой молодости… Телесное электричество — оно такое, опасное.

— Нет, — помедлив, ответил Тим. — Не совсем. И не я начал первым. Это уже неважно. Мы бы все равно развелись, но было достаточно причин не торопиться.

— Скорее, не было причины, чтобы поторопиться, — уточнила я.

— Может, и так. Это было такое очень зыбкое равновесие. Хватило бы малейшего толчка, чтобы все рухнуло.

— Точка бифуркации, — ввернула я умное словечко.

— Она самая, — согласился Тим. — Но когда Рума сказала, что собирается замуж не за кого-то там, а за Мысникова, это был основательный такой толчок.

— Волшебный пендель?

— Угу. С ноги на Марс. Скажи, Даш, тебе не кажется, что все это очень странно?

— Что именно? — уточнила я, наматывая на палец пояс сарафана.

— Сначала встретились они. Потом наши дети, а через детей — мы с тобой. Как будто это как-то… не знаю, предопределено, что ли? Чтобы круг замкнулся?

— Тим, я не верю во все эти предопределения и небесные сценарии.

Ой ли? Правда не верю?

— Через триста метров держитесь правой полосы, затем поверните направо! — вмешавшись в разговор, сурово потребовал навигатор.

Тим свернул с трассы на развязку, потом на какое-то разбитое шоссе со стертой разметкой.

— Надеюсь, навигатор вывезет, — сказал он, поглядывая на экран. — Я тут никогда не ездил. На электричке проще. Кажется, здесь.

От шоссе в сторону озера вела узкая грунтовка. Когда-то ее перегораживал шлагбаум, но от него остались только две ржавые стойки. Поднимая тучи пыли, машина запрыгала по ухабам и через пару минут выехала на полянку, где уже стояли две другие. К берегу вела протоптанная тропа.

— Это не совсем то место, — сказал Тим, когда мы пошли по ней к озеру. — Туда не подъехать. Но, наверно, и хорошо. Вряд ли здесь будет много народу.

Я молча кивнула, соглашаясь. И не только поэтому. Нато самое место не хотелось по другим причинам.

Маленький дикий пляж действительно был почти пустым: небольшая компания молодежи и женщина с ребенком. Мы прошли подальше, за кусты.

— Ну вот. — Тим поставил сумку на траву и вытащил большой плед. — У нас, можно сказать, отдельный кабинет.

Сняв сарафан, я поймала взгляд Тима и… узнала его — через столько лет. И купальник тот давно почил, уступив место простому, скучному, подходящему для без малого сорокалетней тетки. И фигура была уже не та. А его взгляд остался прежним — таким жадным и горящим, что меня мгновенно залило жаром. И как только пар не повалил с шипением, когда я быстро вошла в воду?

У берега было мелко, едва по пояс, но дальше дно резко уходило на глубину. Я плыла, пока не начала задыхаться. Перевернулась на спину и только подумала, где же Тим, как он вынырнул в метре от меня.

— Дашка, ты неправильно дышишь, поэтому быстро устаешь.

— Ну как же, великий пловец! — фыркнула я.

— Великий не великий, а кое-чему научить могу. Вдыхаешь над водой, носом или ртом, как удобнее. Опускаешь лицо в воду и медленно, плавно выдыхаешь, одновременно носом и ртом. Чтобы пузыри пошли. Полностью, чтобы весь воздух вышел.

— Я так не могу. Ненавижу, когда вода в нос попадает.

— Как она попадет, если ты будет выдыхать? Опускаешь лицо в воду и одновременно начинаешь выдох. Попробуй. Не плыви, а просто дыши.

Его руки вдруг оказались у меня под животом, поддерживая на поверхности. Сердце забилось так, что едва не выскочило через уши.

— Давай, попробуй!

Ага, попробуй! Попробуй с ним поспорь. Как бетонную стену башкой долбить. И в этом он тоже нисколько не изменился.

Я вдохнула поглубже, зажмурилась, опустила лицо в воду и начала пускать пузыри. Пока воздуха не осталось.

— Ну вот, все прекрасно получается, — сказал Тим, когда я подняла голову и судорожно вдохнула. — Давай еще раз.

Его рука скользнула ниже, и я опустила лицо в воду, даже толком не вдохнув. И подумала сквозь шум в ушах, что притащить пузо, кажется, рискует не Данька, а кое-кто другой.

Глава 39

Глава 39

Дарина

— Какая-то она странная, — говорю, глядя на воду и болтая в ней ногой.

— Вода как вода. — Ринат обнимает меня за плечи. — Даже не цветет еще. Теплая. Идем.

Стыдно признаться, но на заливе я ни разу не была. Петергоф не в счет. На пляже не была и не купалась. На даче речка, с Кулькой и ее старшими ездила на озера несколько раз. Ну и на море с родителями.

Взяв за руку, Ринат тащит меня в воду. Дно пологое, у берега совсем мелко, песок и камешки. Я пловчиха та еще, поэтому захожу по шею и бултыхаюсь там. Ринат уплывает далеко, возвращается. Валяем дурака, дрызгаемся, хохочем. Я карабкаюсь ему на спину, прыгаю, как с трамплина, поднимая тучу брызг. От нас стараются держаться подальше, поэтому никто не мешает обниматься и целоваться. В воде это как-то совсем по-другому. Жар она не гасит, скорее, наоборот. И мысли в голову лезут такие, что хоть под воду прячься.

Наконец выбираемся на берег. Оглядываюсь в поисках кабинки для переодевания. Мама с бабушкой с детства имплантировали в мозг: в мокром оставаться после купания нельзя. Но если еще раз захочется окунуться? Обратно переодеваться в мокрый купальник? Жарко, ветра нет, поэтому забиваю на правила. Вытираюсь как следует, стою рядом с пледом, чтобы просохнуть.

Ринат лежит на боку, подперев голову рукой, смотрит на меня снизу вверх. Как будто причесывает взглядом.

— Что? — не выдерживаю, — я тебе солнце загораживаю?

— Нет, — улыбается он. — Просто смотрю. Ты очень красивая.

Я? Красивая?

По спине бегут мурашки. Не холодные, от ветра, которого нет, а теплые, щекотные. И даже не по спине, а… под кожей.

Мне никто не говорил, что я красивая. Ну кроме мамы, да и то — что симпатичная. Но для мамы свой щеночек всегда самый лучший. Если бы отец хоть раз сказал, наверно, я чувствовала бы себя намного увереннее.