Тётка с багажом, или билет в молодость! - Кахр Ирин - Страница 21

— Ладно, — сказала она вслух, вздыхаю. — Надо звонить князю.

Меланья собрала посуду и вышла, а Тоня достала сфер-шар. Ракушка была тёплой от лежавшего в ней шара, и это тепло казалось почти живым. Она коснулась сферы, вызвала знакомый контакт. Князь ответил сразу, будто ждал — или у него тоже был какой-то свой артефакт, оповещавший о важных звонках. Тоня представила, как у него в кабинете загорается лампочка или пищит магический зуммер, и чуть не улыбнулась, но тут же одёрнула себя — не время для шуток.

— Кира Петровна, слушаю.

Голос ледяной, ровный, без единой эмоции. Тоня уже привыкла к этой манере — князь говорил так всегда, даже когда благодарил или поздравлял. Но сегодня в его интонациях послышалось что-то новое, едва уловимое напряжение.

— Пригласили на ужин. Аристарх Викторович. Сегодня вечером, в «Золотом шаре». Что скажете?

Пауза. Тоня слышала, как на том конце тихо, едва уловимо скрипнуло кресло — князь, видимо, откинулся на спинку, обдумывая. Потом его голос, всё такой же ледяной, но с чуть более жёсткими нотками:

— Идти надо. Отказ вызовет подозрения, а нам сейчас это ни к чему. Но будьте осторожны. Я пришлю вам записывающий артефакт — положите в складки платья. Он пишет голос и отображает сказанное на пластине. Разберётесь потом.

— Спасибо, — Тоня отключилась и ещё несколько секунд смотрела на погасший шар, в котором медленно таяло голубоватое свечение.

«Записывающий артефакт, — подумала она, крутя ракушку в пальцах. — Вот это уже серьёзно. Значит, князь тоже считает, что от этого типа можно ожидать любой пакости. Не просто угроз, а конкретных слов, которые можно будет предъявить. Интересно, что он задумал? И главное — зачем ему всё это?»

Через час Меланья принесла небольшую посылку, перевязанную бечёвкой и запечатанную сургучной печатью с княжеским гербом. Тоня сломала печать, развернула плотную бумагу. Внутри оказалась тонкая металлическая пластина размером с книгу, по краям мерцали бледно-голубые руны, похожие на застывшие капли воды. И едва женщина взяла её в руки, пластина сначала холодная на ощупь быстро нагрелась, будто откликаясь на тепло человеческого тела.

Тоня вертела артефакт в руках с энтузиазмом ребёнка, рассматривая со всех сторон. Металл незнакомый — не серебро, не платина, что-то более лёгкое, почти невесомое, но прочное. Руны переливались, иногда меняя оттенк с голубого на золотистый. Тоня провела пальцем по одной из них — та мигнула, и по пластине пробежала лёгкая вибрация. По коже побежали мурашки — магия, настоящая магия, от которой слегка покалывало пальцы и щекотало в носу, как перед грозой.

Сфер-шар зажужжал. Князь.

— Кира Петровна, — он объяснял сухо, по-деловому, как инструкцию к сложному прибору, который нужно освоить за пять минут. — Чтобы включить запись, коснитесь вот этого знака — в верхнем левом углу. Удерживайте пару секунд, пока руна не загорится ровным светом. Остановка — ещё одно касание. Проигрывание — соседний символ, вот этот, с двумя дугами. Текст появится, если провести пальцем по нижнему краю. Надеюсь, разберётесь.

— Разберусь, — пообещала Тоня, хотя внутри засомневалась: артефакт выглядел сложнее, чем её старый смартфон, к которому она привыкала целую неделю.

После разговора она долго рассматривала пластину, положив её на стол перед собой. Свет из окна падал на металл, и руны отбрасывали на бумаги причудливые тени. Тоня решилась: коснулась знака записи и громко, чётко, почти по слогам сказала: «Князь».

Пластина дрогнула, руны вспыхнули ярче, и на её поверхности загорелись буквы — ровные, строчка за строчкой, словно написанные невидимой рукой. Тоня вгляделась: те же закорючки, что в книгах, что на вывесках, что в отцовских бумагах. Но теперь они были связаны со словом, которое она произнесла. Она провела пальцем по нижнему краю — пластина засветилась сильнее и произнесла металлическим, безжизненным голосом: «Князь». Голос был без интонаций, плоский, как у старого диктора, но разобрать можно.

— Меланья, — позвала Тоня тихо, чтобы никто не услышал. — Иди сюда. Смотри, что князь прислал.

Экономка подошла, вытирая руки о передник, с интересом разглядывая пластину. Её глаза округлились, когда руны вспыхнули снова.

— Ой, барышня, это ж чудо какое! — Она даже коснулась руны кончиком пальца, и та мигнула в ответ. — И голос как у человека, только железный.

— Только никому ни слова, — предупредила Тоня, понижая голос до шёпота. — Это... ну, это личное. Князь дал на время, для работы. Не надо, чтобы кто-то знал.

Меланья понимающе кивнула, прижала палец к губам, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость — видимо, ей льстило, что барышня делится с ней такими секретами.

Тоня отложила пластину — времени на уроки сейчас не было. Надо готовиться к ужину. Она вздохнула, посмотрела на календарь, на свои записи, на список врагов, который составила вчера. Три имени. Дядя Влас, Изольда, Аристарх Викторович. И если дядя с кузиной были понятны — хотят наследства, будут мешать, подставлять, искать слабые места, — то этот... этот был загадкой. Что ему нужно? Разработки профессора? Контроль над заводами? Или что-то другое, о чём она пока не догадывается?

Сфер-шар зажужжал снова. На этот раз Демид.

— Кира Петровна, добрый день. — Голос у него был тёплый, без официальной сухости, почти домашний. — Хотел предложить вечером прогуляться, чаю выпить. Обсудить заводские дела, да и просто отдохнуть от бумаг.

Тоня вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады.

— Демид, у меня сегодня ужин с Аристархом Викторовичем. В «Золотом шаре». Пригласил, я отказаться не могу.

— Одна? — голос стал напряжённее, Тоня почти физически ощутила, как он нахмурился, как его пальцы сжали сфер-шар. — Вы поедете одна?

— Да. Но я взяла записывающий артефакт, князь дал. Буду записывать разговор.

— Я подъеду, — быстро сказал Демид, и в его голосе появилась решимость, он явно думал не о собственной безопасности. — Буду ждать неподалёку. Если что — дайте знать. По шару стукните два раза — я приду.

Тоня улыбнулась — не притворно, а по-настоящему тепло, и от этой улыбки у неё самой потеплело на душе. «В девяностых такие мужики были на вес золота — те, кто не задавал лишних вопросов, а просто был рядом, когда нужно», — подумала она.

— Спасибо, Демид. Так и сделаем.

К вечеру Меланья помогла выбрать платье. Они перебрали несколько вариантов, висевших в шкафу: ярко-голубое с турнюром, слишком нарядное для ужина с пауком; розовое с бантами, вызывающее и неуместное; тёмно-зелёное, строгое, но с глубокими складками. Тоня остановилась на тёмно-синем — оно было почти чёрным в полумраке, с длинными рукавами и высоким воротом, и в его складки легко пряталась записывающая пластина. Ткань тяжело струилась, шуршала при каждом движении, пахла лавандой — Меланья перекладывала платья сушёными травами.

— Вот это, барышня, — одобрила экономка, поправляя кружево на вороте. — И скромно, и со вкусом. И карман внутри есть, я сама пришивала, для мелочей.

Тоня проверила, как включается запись, положила артефакт во внутренний карман, подшитый специально для таких случаев. Сфер-шар — в другой карман, поближе к руке, чтобы можно было достать незаметно.

— А украшения? — спросила Меланья, доставая шкатулку.

— Никаких украшений, — отрезала Тоня. — Я не на бал собираюсь, а на деловую встречу. К тому же, лишний блеск привлекает внимание, а мне сейчас нужно, чтобы меня поменьше разглядывали.

— С Богом, барышня, — Меланья перекрестила её на пороге, и Тоня почувствовала, как по спине пробежал холодок — то ли от сквозняка, то ли от предчувствия.

Ресторация «Золотой шар» оказалась двухэтажным зданием из светлого камня, с яркой вывеской — золотой шар, окружённый мерцающими огнями, которые переливались всеми цветами радуги. Внутри пахло дорогими духами, жареным мясом и чем-то сладким — может, ванилью, может, карамелью. Пол выложенный мраморной плиткой, на стенах висели зеркала в тяжёлых золочёных рамах, а люстры свисали с потолка, как огромные ледяные сосульки, только светящиеся.