Тётка с багажом, или билет в молодость! - Кахр Ирин - Страница 1

Annotation

Внимание! В тексте присутствуют нецензурные выражения! Немного.

В пятьдесят два жизнь только начинается. Особенно когда тебя насмерть сбивает поезд, а просыпаешься в теле молодой блогерши-красотки в чужом мире.

Теперь Тоня — Кира. Наследница заводов. Невеста с тремя женихами. И мишень для родственников, которые не остановятся ни перед чем.

Задача: доказать Наблюдательному совету, что она способна управлять империей. Иначе — свадьба. Третьего не дано.

За спиной — тридцать лет архивного опыта. Впереди — подозрительный князь, гениальный профессор и начальник станции, чей взгляд заставляет сердце биться чаще даже в пятьдесят два.

Тоня из девяностых выведет на чистую воду любых махинаторов. Даже в чужом теле. Даже с тремя женихами.

Ирин КаХр

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1. В чужом купе

ГЛАВА 2. Вокзал

ГЛАВА 3. Особняк

ГЛАВА 4. Вечер с князем

ГЛАВА 5. Пауки выползли

ГЛАВА 6. Первое заседание

ГЛАВА 7. Бумаги и нежданный гость

ГЛАВА 8. Профессор и тёмные дела

ГЛАВА 9. Завод

ГЛАВА 10. Ужин с пауком

Конец ознакомительного фрагмента.

Ирин КаХр

Тётка с багажом, или билет в молодость!

ПРОЛОГ

Тоня терпеть не могла, когда всё шло не по плану. А последние сутки только и делали, что шли именно так. Или даже хуже.

С утра, без звонка, сестра с племянником явились. Полтора часа пили её кофе и вешали лапшу про «общее семейное дело» и «ты же нам не чужая». Но переводить с бытового на человеческий Тоня умела давно: «отдай нам свою квартиру, старая дура, мы её продадим, а тебе спасибо скажем». Поэтому и послала их культурно, но со вкусом. Не оценили. Сестра ушла с каменным лицом, а племянник на прощание хлопнул дверью так, что штукатурка посыпалась.

— И за что мне такое счастье? — спросила Тоня у пустой кухни. Кофе допила уже холодным, потому что выливать жалко, а кипятить новый — лень. Кружку отодвинула, упёрлась локтями в стол и уставилась в окно. — Всю жизнь на них горбатилась, квартиру эту, считай, из-под земли достала, а теперь — «отдай». И не стыдно им? Хотя чему я удивляюсь, стыд — это вообще не про нашу родню.

В голове вдруг некстати всплыло: дожила до пятидесяти двух, из родных душ — только кошка Муська и подруга Маринка, которая вечно в своих фэнтезийных мирах обитает. Вот уж у кого жизнь удалась: драконы там, эльфы, всё по-честному — зло наказуемо, добро вознаграждено. А у неё что? Родственники врагов страшнее.

От обиды и злости на саму себя Тоня психанула окончательно. Собралась на съезд историков, тему же интересную обещали — «Промышленное наследие губернии в архивах XIX века». Её тема. Люди свои. А значит, надо ехать. Прямо сейчас. К чёрту этих квартирных вымогателей.

Кошку ловила по всей квартире минут двадцать. Муська, чуя неладное, забилась под ванну и выдавать себя отказывалась категорически. Пришлось лезть с фонариком, ругаясь так, что, если бы соседи услышали, наверняка вызвали бы санитаров.

— Сиди, не дёргайся! — рыкнула Тоня, когда кошка, уже засунутая в переноску, попыталась выпростать лапу обратно. — Сама виновата, что я тебя тащу. Кто прошлый раз мне все обои в коридоре подрал? А провод от торшера перегрыз? То-то же. Вот и езжай со мной, раз одна оставаться не умеешь.

В суматохе она, конечно же, забыла зарядить телефон. И заправить машину тоже забыла. Но ничего страшного: бензина ещё на полста километров, а до города меньше тридцати. Доедет как-нибудь.

Не доехала.

Навигатор в телефоне сдох через десять минут после выезда. Тоня глянула на экран, чертыхнулась и отбросила трубку на пассажирское сиденье.

— Ну и чёрт с ним, — сказала она вслух. — Примерное направление я знаю. Туда, потом налево, потом прямо, а там и указатель должен быть. Я иду медленно, но зато я никогда не двигаюсь назад, как тот президент...

Ключевое слово тут — «примерно».

Дальше было как в том анекдоте: «Поверните налево, если сможете». Асфальт кончился. Началась грунтовка, потом гравийка, потом просто колея. Развилки без указателей появлялись с завидной регулярностью, и каждая следующая выглядела менее гостеприимно, чем предыдущая.

— Твою ж дивизию, — ругалась Тоня, то сбрасывая газ, то вжимая педаль в пол на особо топких участках. — Ну кто так ездит, а? Овца старая. Телефон сел, бензин на нуле, кругом лес. И что будешь делать, идиотка?!

Муська в переноске на заднем сиденье возмущённо мявкнула.

— Молчи, — огрызнулась Тоня, покосившись в зеркало. — Сама виновата, что с собой потащила. Считай это тебе за все пакости, которые ты дома творила. Что? Мяу, то не ты была? Да кто бы сомневался.

Она уже почти смирилась с мыслью, что придётся ночевать в лесу, когда колея неожиданно вывела к железнодорожному переезду. Старый, давно не крашеный знак «Берегись поезда» стоял криво, покосившись набок. Ни шлагбаума, ни светофора, ни даже намёка на цивилизацию. Глушь непролазная.

Тоня остановилась, выглянула в окно. Слева и справа — лес, чёрный, густой. Тишина стоит такая, что уши закладывает. Ни поезда, ни души.

— Ну хоть здесь повезло, — буркнула она и аккуратно тронулась вперёд, на рельсы.

Машина проехала метра два, чихнула и заглохла. Прямо посередине.

— Да ёбаный в рот!

Тоня дёрнула ключ зажигания. Раз, два. Стартер заскрежетал, мотор пару раз кашлянул и умер. Ещё попытка — то же самое.

— Ну давай же, сука, заводись! — Она вдавила педаль газа, провернула ключ до упора. Мотор чихнул в последний раз и затих окончательно. Навсегда, как показалось.

В тишине было слышно, как где-то вдалеке каркнула ворона. Или не ворона — Тоня уже ничего не соображала от злости.

Выскочила из машины, хлопнув дверью так, что Муська в переноске испуганно взвизгнула. Оббежала капот, открыла и уставилась на двигатель как баран на новые ворота. Воздушный фильтр она поменять могла. Масло долить — пожалуйста. Даже свечи, если очень нужно, перекрутит. А тут — просто железка, которая не работает. С таким обычно помогают мужики, которых она раньше ловила на трассе, голосуя. А тут кого поймаешь? Медведя?

— Ну и что ты на меня смотришь? — спросила она у двигателя, на всякий случай подёргав все шланги, что попались под руку. — Я тебя рожала, что ли? Молчишь? И правильно, тебе же легче.

Плюнув на бесполезное железо, захлопнула капот. Вовремя вспомнила, что стоит на рельсах. На переезде. Пусть заброшенном, но мало ли. Решила сначала убрать машину с путей, а потом уже решать, что делать дальше.

Обошла, упёрлась руками в багажник, ногами втопталась в гравий. Толкать — так толкать.

— Сестру бы сюда, с её сыночком, — пропыхтела Тоня, наваливаясь всем телом. — Вместе бы толкали. Идеальная семейная терапия. Сто пудов бы сдвинули, козлы.

Машина даже не шелохнулась. Ни на сантиметр. Словно приросла к рельсам.

Тоня выпрямилась, вытирая пот со лба. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, а во рту пересохло так, что язык к нёбу прилип.

— Твою ж дивизию, — выдохнула она, оглядываясь. — И почему я не баба с конём? И поехать, и вытащить...

Она не договорила.

Вдалеке раздался гудок. Низкий, протяжный, какой-то бесконечно долгий.

Тоня замерла.

— Бля, — выдохнула одними губами.

Гудок повторился, гораздо ближе.

— Бля-а-а...

Она снова навалилась на багажник, теперь уже не думая о силе, о технике, вообще ни о чём, кроме одного — сдвинуть эту проклятую железяку с места. Ноги скользили по гравию, руки немели, но машина стояла как вкопанная.

В салоне заголосила Муська.

Тоня рванула к задней двери, распахнула. Кошка в переноске металась, билась о стенки, орала дурным голосом. От её метаний переноска завалилась набок и зацепилась ручкой за ремень безопасности.

— Сиди, дура, сейчас! — Тоня сунулась внутрь, схватила переноску, дёрнула. Та не поддалась.