Деревенщина в Пекине 7 (СИ) - Форд Крис - Страница 45

— Садись, — глядя на меня произносит Ли На. Не вопрос, не просьба. Просто констатация того, что сейчас произойдёт.

Я занимаю место напротив неё, и, мысленно отбросив все стандартные нормы вежливости и дипломатии, сразу задаю единственный по-настоящему важный вопрос:

— Кто вы такая?

— Самый логичный и предсказуемый вопрос, который мне неизменно задают в подобных ситуациях, — произносит она, и в уголках губ мелькает едва заметная ухмылка. — Меня зовут Ли На. Заместитель директора Государственного комитета по делам развития и реформ.

— Извините, но меня смущают кое-какие детали. Что вы в вашем юном возрасте делаете на высокой должности в государственном комитете? Я вам верю, но честно говоря, не понимаю. Или здесь есть семейный контекст, который я упускаю? Вы чья-то дочь?

Просить документы я не стал — это было бы одновременно бесполезно и невежливо. Кем бы она ни являлась, Чэнь Хаожань — слишком дотошливый человек. Он не поведёт себя так перед первой встречной. Если даже он реагирует на неё так, значит, основания для этого не просто весомые — они фундаментальные.

Ли На поднимает брови — скорее с лёгким удивлением, чем с обидой:

— Мальчик, мне тридцать восемь лет.

— Не сочтите за комплимент, — парирую. — Это исключительно объективная оценка внешних данных, ничего более. Просто не верю в эту цифру. В самом хорошем смысле этого слова.

Она без лишних слов, достаёт из сумочки красное удостоверение и кладёт его передо мной. Имя, дата рождения, должность. Всё точно совпадает с тем, что она мне только что назвала. Фотография. Государственные печати.

— Весомый аргумент, — соглашаюсь. — Тогда второй логичный вопрос: чем я сумел заинтересовать ваш департамент? Насколько понимаю, вы занимаетесь стратегическим планированием экономики, а не отдельными студентами.

— У меня к вам предложение. Как вы относитесь к идее создать полноценную бизнес-структуру с абсолютного нуля? Опираясь исключительно на имеющийся у вас стартовый капитал. Я наслышана о приблизительной сумме, которой вы располагаете. Должно хватить.

— А что вашему департаменту вообще до содержимого моего банковского счёта? Зачем изготавливаться считать деньги в чужом кармане?

— Мальчик, — в её голосе появляются лёгкие снисходительные нотки, — можешь оставить себе свою мелочь на чай с булочкой, нас она не интересует от слова совсем. Нам нужен громкий успех от молодого, яркого и нестандартного человека, который перешёл дорогу департаменту безопасности и полиции. — Прямой взгляд. — Вместе с тем, с точки зрения чистоты и законопослушности — абсолютно кристальный. Налоги уплачены, источники задекларированы. Вот такая редкая, почти парадоксальная комбинация.

— Конечная цель?

В её глазах появляется живой интерес — не чиновничий энтузиазм по долгу службы, а личная убеждённость человека, который действительно верит в то, о чём говорит.

— Мы хотим доказать — стране и всему остальному миру, — что Китай способен системно рождать бизнес-гениев. Что Джек Ма — не счастливая историческая случайность и не редкое исключение из правил, а прямая закономерность нашего строя, нашей культуры, нашей земли. Не только Китай, но и весь мир должен понимать и признавать: у нас настолько плодородная почва для талантов, что гении и настоящие предприниматели — даже из богом забытых деревень на краю цивилизации — всегда смогут пробиться наверх. Нам нужен конкретный пример такого успеха. Человек из плоти и крови, а не статистика в закрытом отчёте.

Молчу несколько секунд, переваривая услышанное. Потом складываю руки перед собой — зеркально отражая её жест.

— Хм. Задача интересная. Означает ли это, что я могу в случае необходимости рассчитывать на поддержку с вашей стороны?

— О какой именно поддержке идёт речь? — она наклоняет голову. — Нужна конкретика.

— Во-первых, мне не нужны от вас и вашего департамента деньги. Ни при каких обстоятельствах. В собственный бизнес я никогда не возьму чужих финансов.

— Правильная позиция, — кивает Ли На с лёгкой усмешкой. — Поскольку мы их всё равно не дадим. Но ради общего развития объясни свою позицию, мне интересно.

— Хорошо, сейчас объясню девочке, притворяющаяся тётей. Когда кто-то становится акционером в твоём деле, он автоматически приобретает право голоса и реальное влияние на решения. Даже если юридически всё грамотно оформить так, что все ключевые права остаются за мной — есть такое старомодное понятие, как совесть. Когда кто-то делится с тобой своими ресурсами, рискует ими — ты неизбежно несёшь моральные обязательства перед этим человеком. Иначе просто быть не может.

— Значит, совестливый, — произносит она задумчиво, словно фиксируя в памяти важную характеристику.

— Сейчас такое время и такая экономическая конъюнктура, — продолжаю я, — когда миллионы долларов буквально горой лежат вокруг и ждут применения. А вот голов, способных создать по-настоящему успешный, масштабируемый бизнес-проект с нуля — дефицит. У многих стран мира хватает накопленного капитала, но не хватает предпринимательского мышления и готовности рисковать. Поэтому делиться я не собираюсь. Ни с кем.

— Тогда о какой поддержке идёт речь?

— Идея у меня уже есть, достаточно проработанная. Инфраструктуру, команду я подготовлю сам. Остальные операционные нюансы — тоже моя ответственность. Но мне может понадобиться ваша поддержка с точки зрения балансирования с государственными органами контроля. Потому что один раз я уже угадал и сумел вывернуться из неприятной ситуации. Два раза даже. Но от целенаправленной, скоординированной подставы со стороны тех врагов, о которых вы сами только что упомянули — я в одиночку могу не увернуться. Давайте будем честными друг с другом — чужой успех никто не любит. Моими деньгами уже интересовались, несмотря на уплату всех налогов.

— Хорошо. Именно это я и имела в виду, на помощь такого плана можно рассчитывать.

— И у вас хватит рычагов и ресурсов, чтобы прикрыть меня? — задаю вопрос прямо, не смягчая формулировку. — Не теоретически, а практически?

— Только до тех пор, пока вы остаётесь кристально чистым, законопослушным гражданином Китайской Народной Республики — да, хватит, — отвечает она без колебаний. — Это принципиальное условие.

— В таком случае вынужден сразу обозначить одну проблему. Не знаю, в курсе вы или нет, но звание «кристально чистого гражданина» я уже истратил. — Пауза. — Меня сняли с бюджетного места именно потому, что я оказался в Японии на баскетбольном матче в компании якудза.

Её лицо становится серьёзным.

— То, что может служить компрометирующим обстоятельством в глазах людей с горящими сердцами и, как им кажется, чистыми руками, — она произносит это с еле уловимой иронией в голосе, давая понять, кого именно имеет в виду, — в нашем ведомстве таковым не является. Если якудза в конечном итоге помогли вернуть в Китай предпринимателя с серьёзными легальными активами на счетах — нам абсолютно безразлично, что именно вы там делали и о чём договаривались.

— Не ожидал услышать такую формулировку от представителя государственного комитета.

— С точки зрения Комиссии по проверке нравственности, — продолжает она невозмутимо, — если совершать подобные вещи публично и громко, то да, это выглядит некрасиво и политически нежелательно. Никто не спорит. Но за закрытыми дверями только полный идиот будет всерьёз пытаться наказать человека, благодаря которому на родину вернулся перспективный предприниматель с легальным капиталом. Тем более что у того самого предпринимателя — бизнесы его семьи, активы, его пять заводов по производству электромобилей. Всё это платит налоги здесь и создаёт рабочие места.

Про себя делаю мысленную заметку, что собеседница не питает большого уважения к ведомству безопасности. Это чувствуется в её интонации.

— Я не столько об их интеллектуальных способностях, — добавляет Ли На неожиданно, словно прочитав мои мысли. — Сколько о профессиональной деформации. В их рядах безусловно есть умные, талантливые люди. Но им приходится постоянно работать и думать в очень жёстких методологических рамках. Это неизбежно меняет восприятие реальности.