Деревенщина в Пекине 7 (СИ) - Форд Крис - Страница 38

— Во-первых, я уже совершеннолетняя и несу полную ответственность за свои действия. Во-вторых, папа, давай честно — сколько тебе сейчас лет? Как думаешь, кто будет жить, работать и править этой страной во второй половине двадцать первого века? Твоё поколение или моё? Кто будет разгребать все проблемы, которые вы сейчас создаёте или игнорируете?

— Моё поколение скорее всего не поживёт до того времени, — мрачно констатирует Бай Гуан.

— Вот именно, — ровно кивает дочь. — Ты сам это понимаешь. Поэтому каждое поколение обязано решать проблемы своего времени здесь и сейчас. Не откладывать на потом, не перекладывать на детей и внуков, — она откидывается на спинку стула. — И если я вижу несправедливость, коррупцию, ложь прямо перед собой — я не имею морального права отвернуться и промолчать. Возраст не определяет правоту, отец.

Бай Гуан устало вздыхает, проводя рукой по лицу. Вот так начало дня.

Он понимает логику дочери, даже в чём-то восхищается её бескомпромиссностью и готовностью бороться за справедливость. Именно таким он сам был в молодости — идеалист, романтик, верящий в возможность изменить систему изнутри.

Но он также понимает, чем обычно заканчиваются благородные порывы в реальной жизни.

— На этом всё, — взгляд Бай Лу возвращается к экрану ноутбука. — Я всё сказала.

Чиновник медленно встаёт из-за стола и смотрит на непроницаемое лицо дочери.

Такая упрямая, такая уверенная в себе и такая похожая на него самого. Именно поэтому он так волнуется.

Система беспощадна к тем, кто пытается навести порядок и изменить её.

Пекин. Торговый центр «Яолу Шицзе». Вечер.

— О, точно! — внезапно оживляется До Тхи Чанг. — Давай зайдём вот сюда, — она указывает на яркую витрину магазина косметики. — У меня как раз заканчивается помада.

Мы направляемся ко входу в магазин, лавируя между вечерними покупателями. Только подходим к стеклянным дверям, как в кармане моих брюк настойчиво вибрирует телефон.

Быстрым жестом достаю его и бросаю взгляд на имя звонящего.

Машинально замедляю шаг, затем останавливаюсь.

Вьетнамка оборачивается через плечо и вопросительно смотрит на меня.

— Звонок от куратора нашего потока, — коротко поясняю. — Ты иди, выбирай. А я пока поговорю.

До Тхи Чанг понимающе кивает и скрывается в магазине, растворяясь среди рядов с косметикой.

Я делаю пару шагов в сторону, подальше от входа и потока людей, прислоняюсь плечом к колонне и принимаю вызов:

— Слушаю вас, Ли Лаоши.

— Лян Вэй, добрый вечер, — раздаётся приятный женский голос. — Ты бы мог подойти завтра с утра в кабинет триста второй студенческого отдела? Скажем, к девяти, будет удобно?

— В субботу? — не скрываю удивления. — Это же выходной день.

— Да, я понимаю, но это не займёт много времени. Заместитель декана хочет с тобой кое-что обсудить.

— По какому вопросу?

— Я получила от него распоряжение предупредить о встрече и обеспечить твоё присутствие, но, к сожалению, подробности разговора мне самой неизвестны, — уклончиво отвечает куратор. — Ну как, сможешь завтра подойти?

— Хорошо. Завтра в девять.

— Отлично. Будем ждать.

Закончив короткий разговор, убираю телефон обратно в карман и на несколько секунд погружаюсь в размышления.

Чтобы заместитель декана лично вызвал студента в субботу утром — должна быть весомая причина. С успеваемостью у меня всё отлично, правила внутреннего распорядка университета не нарушаю. Да и конфликтов никаких не было, кроме Хоу Гана. Но в той ситуации я оборонялся.

Настолько глубоко ухожу в мысли, что даже не замечаю, как перед моим лицом буквально из ниоткуда материализуется знакомая фигура.

— И ты здесь? — Хуан Цзяньру в гражданской одежде. — Я правильно понимаю, что не один?

— С До Тхи Чанг, — слегка киваю в сторону магазина.

— Это хорошо, — её глазах горят характерным блеском. — У меня к тебе важный разговор.

— Хочешь сказать, что встреча вовсе не случайна? — начинаю понимать, что меня отслеживали.

— Как всегда догадлив, — полицейская улыбается. — Ты говорил, что твоя вьетнамка знает обо мне и наших с тобой «особых» отношениях. Да и в целом, насколько я поняла, она никак тебя не ограничивает? Буду рада, если она поприсутствовует во время разговора. Она же понимает китайский?

— Более чем.

В этот момент из магазина выходит До Тхи Чанг с небольшим фирменным пакетом. Оказавшись возле нас, она слегка морщит нос — и я мгновенно понимаю, что невеста безошибочно узнала парфюм Хуан.

Ох уж этот нюх.

Но есть в этом и плюсы — мне не придётся ничего объяснять. Она поняла кто перед ней без единого слова.

— До Тхи Чанг, это Хуан Цзяньру, старший лейтенант полиции.

Вьетнамка по-мужски вытягивает вперёд руку. Полицейская чуть удивлённо, но охотно отвечает на жест:

— Очень приятно познакомиться лично.

— Взаимно.

— У меня к вам двоим серьёзный разговор, — без лишних прелюдий начинает Хуан. — Я хочу родить ребёнка от Лян Вэя и желательно чтоб беременность наступила как можно быстрее.

От этих слов челюсть отвисает, пожалуй, только у меня одного. Что же касается До Тхи Чанг — на её лице не появляется абсолютно никаких видимых эмоций. Ни удивления, ни возмущения, ни ревности.

— Постой. Когда мыобсуждали этот вопрос, не было похоже, что ты захочешь ребёнка так быстро. Ты же рассказывала о своих карьерных целях и планах найти генерала?

— Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться… — мрачно бросает Хуан и отводит взгляд в сторону.

— Предлагаю пройти на фудкорт, — вмешивается До Тхи Чанг. — Я бы с удовольствием выпила кофе. Разговор предстоит долгий, лучше присесть.

Мы втроём направляемся к эскалатору, поднимаемся на верхний этаж, где расположена обширная зона фудкорта с множеством кафе и ресторанчиков. Находим относительно тихий уголок подальше от шумных компаний и занимаем столик.

Себе беру эспрессо, До Тхи Чанг её любимый капучино, а Хуан решает остановиться на зелёном чае.

— Рассказывай, — подталкиваю Хуан.

— Сбылась мечта идиота, — начинает она. — Познакомили меня с генералом.

— Но довольной ты не выглядишь.

— Первые две недели всё было неплохо, пока я не увидела его настоящее лицо.

— А что с лицом?

— Самовлюблённый козёл и тиран! Немудрено, что жена сбежала в своё время. До интима у нас, к счастью, не дошло, да ему это, по всей видимости, особо и не нужно. Есть у меня определённые интересные подозрения, но озвучивать не буду…

— Так разойдись с ним немедленно, пока не стало слишком поздно, — логично советует вьетнамка. — Пока у вас всё не дошло до той самой точки невозврата, после которой разрыв становится невозможен или опасен.

Пару секунд дружно молчим.

— Самовлюблённый тиран? Кого-то мне это напоминает, — бормочет До Тхи Чанг. — Лучше сразу пошли его, пока отношения не дошли до точки невозврата.

— Поздно. Я рискнула всем и проиграла. От него просто так отвязаться уже нельзя. Характер мерзкий, мстительный. А что ещё хуже — много связей на всех уровнях. Я слышала очень плохие слухи от коллег, не хочу проверять их на собственной шкуре.

Хуан Цзяньру безнадёжно опускает взгляд в чашку с чаем. Ей нелегко признавать, что она оступилась и оказалась в такой непростой ситуации.

— От репрессий со стороны начальства надо срочно бежать в декрет, — продолжает она. — Это единственный способ на время выпасть из поля зрения и стать неуязвимой. Иначе он обязательно начнёт мстить — вплоть до фабрикации уголовных дел против меня. При большом желании он может меня грамотно подставить.

—???

— Потому что у меня работа напрямую связана с деньгами.

— Понимаю, о чём речь. Лишних вопросов задавать не буду, — кивает вьетнамка.

— Молодец, догадливая девочка. Ценю такт.

— Чистому на руку человеку бояться нечего, — рассуждаю вслух.

— Я не могу не брать то, что предлагают! На этой должности у меня нет опции не «помогать» таким, как ты. Я же не могу выживать на одну зарплату, это нереально! И наверх заносить надо, говорю как есть. Ты мне не чужой человек. К тому же, при большом желании он сможет меня подставить даже на ровном месте. Мне сейчас нужно залечь на дно, стать временно недоступной: либо уйти на больничный, либо в декрет. — Смешок. — Уволиться не могу, контракт. А время сейчас работает против меня, счёт на недели.