Деревенщина в Пекине 7 (СИ) - Форд Крис - Страница 23

Быстрыми движениями Ван Мин Тао выстраивает маршрут к одному из ресторанов в центре города.

Автомобиль трогается в места.

— Кстати, ты так и не сказала мне, кто тот настойчивый ухажёр?

— Он работает в одном из исполнительных центров программы, — обтекаемо отвечает спутница. — Мы несколько раз пересекались во время командировок зарубеж. Межведомственное взаимодействие.

— Он из тех, кто устанавливает точное местонахождение беглых коррупционеров? Или организовывает операции по их возвращению?

— Откуда знаешь, что это разные люди?

— Не первый день живу в этом городе и вращаюсь в определённых кругах, — пожимает плечами Ван. — Ладно. В принципе, я уже примерно вычислил сектор, откуда этот твой ухажёр.

— Слишком громкое и неточное слово для описания наших отношений, — парирует Сяо Юйхань. — Одно время была с его стороны инициатива, мы немного общались. Но скажу сразу — без интима. Его инициативы так и остались повисшими в воздухе без ответа. А мужчины, как известно, очень болезненно реагируют на отказы, особенно когда женщина формально уровнем ниже в служебной иерархии, пускай даже они работают в разных вертикалях.

— Министерство государственной безопасности? — прямо спрашивает Ван. — Или Центральная комиссия по проверке дисциплины Коммунистической партии Китая?

— Почему ты так уверен, что он обязательно из этих двух структур?

— Потому что всем, кто хоть немного разбирается, известно: у программы «Небесная сеть» три ключевых операционных центра.

— Озвучь, пожалуйста. Можно без указания источников.

— Центральная комиссия по проверке дисциплины — мозг. Министерство государственной безопасности — руки и ноги. И ещё Народный банк Китая — это финансовый карман и всевидящие глаза. Но я не думаю, что твой поклонник из банковской структуры.

— Хм. Допустим. А почему тогда не из Верховной народной прокуратуры или суда? Они тоже участвуют.

— Потому что разговор со мной велся с нарушениями действующего законодательства. Я всё-таки ещё сохраняю веру в то, что прокурор, особенно из Верховной народной прокуратуры, достаточно хорошо ориентируется в том, что такое хорошо, а что плохо — если с точки зрения Уголовно-процессуального кодекса КНР. И он просто не стал бы так рисковать своей карьерой и репутацией, всё-таки прокуроры строго соблюдают старое правило, выработанное ещё в гангстерской среде.

— Какое правило?

— «При любых обстоятельствах должна соблюдаться внешняя видимость законности», — цитирует Ван. — «Особенно если сам закон нарушается». Фасад должен оставаться безупречным.

— И где же ты так хорошо ознакомился с негласными правилами работы народной прокуратуры?

— Когда у тебя появится столько же миллионов, как у меня, — ухмыляется бизнесмен, — особенно если ты будешь вести бизнес в Пекине, поверь мне на слово — ты тоже всё узнаешь о работе государственных структур. Деньги открывают не только двери, но и рты.

— Ладно, ты угадал. — сдаётся Сяо Юйхань. — Он из Министерства государственной безопасности.

— Ещё один вопрос. Просто чтобы я понимал масштаб потенциальной проблемы, вдруг он не успокоится (а мне как будущему мужу необходимо ограждать свою женщину от навязчивого внимания посторонних)…

— Не переживай раньше времени, — решительно перебивает. — Я сама в силах себя оградить от проблем. Верь мне.

Автомобиль въезжает на подземную парковку ресторана «Нефритовый павильон», расположенного на верхнем этаже современного небоскрёба с панорамным видом на центр столицы.

Швейцар в форменной ливрее почтительно открывает двери. Метрдотель провожает их к свободному круглому столику у окна.

Пара быстро делает заказ — утка по-пекински, морепродукты на гриле, несколько закусок и бутылка выдержанного французского вина.

Как только официант удаляется, Ван Мин Тао продолжает:

— И тем не менее. Пожалуйста, уточни, в какой из трёх функций он задействован?

— Сперва скажи, что тебе известно. Потом отвечу. Именно в таком порядке.

— Во-первых, сотрудники МГБ устанавливают зарубежом местонахождение беглецов — кто эти люди теперь, где находятся, по каким документам живут. Вторые — собирают регулярные маршруты «целей», их точки опоры, связи и контакты. Третьи — непосредственное планирование дробь осуществление.

— Чего?

— Изъятия похищенных активов и самого беглеца. Методы — вплоть до принуждения, стараюсь остаться корректным. У нас не пишут, но похищение того замминистра из Канады Китаем признано официально — мы даже извинения по дипломатическим каналам приносили. Когда исполнителей там, пусть задним числом, но взяли за задницу. Прошу прощения за текст.

— Есть и четвёртый пункт, который обеспечивает МГБ, — ровно дополняет Сяо Юйхань. — Правда, руками других структур.

— Можешь рассказать?

— Вполне, это абсолютно открытая легальная информация. У Интерпола существуют красные уведомления о розыске. Да, формально их озвучивает и подаёт китайское национальное центральное бюро Интерпола, но откуда исходит изначальная команда и кто готовит материалы — ты уже понял.

— Четвёртого пункта не знал. Откуда именно твой поклонник?

— Был в третьей группе, но очень старается перевестись в первую. Есть мнение что у него получится.

Ван задумчиво смотрит через стол, на его лице проступает оттенок недоверия:

— Это возможно⁈

— Если бы я хотела обвести вокруг пальца своего жениха, который старше на два десятка лет — поверь мне на слово, ты был бы последним человеком в мире, кто смог бы это раскусить. — Сяо Юйхань накрывает мужскую ладонь своей. — Второй важный момент: я брезгую манипуляциями и методами обмана, уж во всяком случае, в личной жизни. Если я когда-либо утрачу к тебе интерес — ты сразу же об этом узнаешь.

— Хм.

— Именно так и никак иначе. И не будет никакой необходимости искать косвенные доказательства измены или выслеживать меня. Обещаю.

Ван Мин Тао с видимым внутренним напряжением перекатывает её слова в уме, словно дегустируя дорогое вино. Ему хочется сказать очень многое, потребовать немедленных подтверждений, получить стопроцентные гарантии. Но он прекрасно понимает — это проявление слабости и неуверенности. Жена — не мать, к которой можно прибежать в любую секунду, чтобы она утешила, вытерла слёзы и погладила по голове.

Взрослый мужчина обязан справляться со своими страхами и сомнениями самостоятельно, без эмоциональных костылей.

— Расслабься, — мягко предлагает спутница. — Я никогда тебя не обманывала и не собираюсь. Не знаю, к чему мы с тобой в итоге придём, — она сжимает его руку крепче. — Но я прекрасно понимаю простую истину: счастье двух людей — это хрустальный шар, который держат четыре руки одновременно с двух противоположных сторон. Если у одного человека случайно дрогнут пальцы или ослабнет хватка, второй обязательно удержит этот шар и не даст ему разбиться.

Её слова заставляют бизнесмена ещё глубже погрузиться в размышления о будущем.

Он думает о возрасте — о тех двадцати годах разницы между ними. Когда ему будет семьдесят, ей будет всего пятьдесят — ещё привлекательная, полная сил женщина, особенно при нынешнем уровне косметологии.

Ван думает о том, как сильно уже успел привязаться. Насколько болезненным будет расставание, если спутница всё-таки когда-нибудь уйдёт. Стоит ли вообще так рисковать в его возрасте?

Одновременно его пугает альтернатива в виде одиночества. Что лучше, прожить несколько счастливых лет с ней, или десятилетия в безопасной, но пустой стабильности? Даже если она уйдёт, останутся общие дети.

Пинок женским каблуком под столом резко вырывает его из мрачного круговорота мыслей:

— Я тебя услышал.

Сяо Юйхань внимательно разглядывает спутника, наклонившись вперёд на пару секунд. Затем поднимается со стула, обходит стол по широкой дуге и оказывается позади. На глазах у других посетителей она кладёт пальцы на мужские плечи и начинает разминать, словно тесто:

— Нормально сидели.