Деревенщина в Пекине 7 (СИ) - Форд Крис - Страница 10

Лян Дао медленно поднимает голову вверх. Смотрит на дочь совершенно новым, непривычным для всей семьи взглядом. На его покрасневшем лице читается смесь искреннего удивления и внезапного… страха?

Впервые он получил физический отпор от женщины, нет, от ребёнка.

— Адвокат будет хорошим, — продолжает дочь, — а ты, считай, едва только чудом по амнистии вышел. Думай! Тебе жить!

Будь Лян Дао трезвый в этот момент — ещё бы попытался отобрать у неё сковороду силой и восстановить пошатнувшееся положение в иерархии семьи. Но сегодня он слишком много выпил. Крепкий рисовый самогон в крови замедляет его реакцию.

Координация нарушена. Зрение плывёт.

— И ты туда же⁈ — с возмущением кричит отец, с пола. — На родного отца смеешь руку поднимать⁈ Неблагодарная!

— Ты животное! — Ихан подступает ближе. — Отцом являешься только биологически! Мне даже смотреть в твою сторону противно!

— Ихан, прошу тебя, не надо! — Лян Цзиньмэй держится правой рукой за ребро. — Остановись. Хватит.

— Мама, ну ты же не справляешься. Ты же помнишь, о чём мы с тобой договаривались? Пока мы находимся за спиной добившегося успеха Лян Вэя, который нас материально обеспечивает, мы постепенно будем менять иерархию в семье и восстанавливать справедливость!

— Да, был такой разговор, но…

— Никаких «но»! Извини, мама, я сейчас скажу очень обидную для тебя вещь, но кто ещё тебе скажет. Ты свой язык и личное мнение втянула в одно место и живёшь бесхребетной амебой! Годами молчишь и терпишь, как партизан на допросе! Ты всю жизнь хочешь быть рабыней этому животному?

— Ихан, другого выбора сейчас нет, —мать опускает глаза. — Нам нужно дождаться весны.

— Хочешь, чтобы и твоя единственная дочь стала такой же покорной? — не унимается Лян Ихан. — Можешь сколько угодно продолжать пресмыкаться перед ним, но я не буду. Всё! Его власть в этом доме кончилась!

Лян Дао хватается за край стола и с большим трудом пытается подняться на ноги:

— Этот урод неблагодарный тебе все мозги промыл? Сидит себе в столице в тепле! Да с чего ты вообще решила, что ему есть до тебя дело⁈

Ихан размахивается и ещё раз бьёт отца сковородой, по второму плечу.

Не успев встать, Лян Дао снова падает:

— Ах ты ж тварь! — сквозь стиснутые зубы.

— Ихан, успокойся! Ты можешь его покалечить! — в голосе Лян Цзиньмэй слышится испуг.

Дочь поворачивается к ней:

— Если понадобится нас защитить, жалеть я его точно не буду! И в тюрьму за законную самооборону меня не посадят. Даже если убью его, с хорошим адвокатом от брата максимум дадут условный! А тебе штраф выпишут за ненадлежащее воспитание несовершеннолетней — и всё! Мама, С ДЕНЬГАМИ ЛЯН ВЭЯ НЕ СТРАШНО! Адвокат будет из столицы, он у нас всех в суде размажет!

— Ещё попробуй докажи в суде, что это была самооборона, а не нападение на отца! — с вызовом огрызается Лян Дао.

— Все соседи в деревне знают, что ты — законченный алкоголик, — парирует Лян Ихан. — И что ты регулярно нас избиваешь. Годами. Просто молчат, но в суде под присягой заговорят. Поверь, свидетели найдутся.

— За меня председатель лично поручится!

Лян Ихан при этих словах торжествующе ухмыляется.

Забавно слышать, как отец наивно полагается на человека, которому на самом деле на него абсолютно наплевать.

— Правда? А брат говорит, в районном суде разбираться будут добросовестно — там наш председатель на судью повлиять не сможет. Да и не будет он своей репутацией рисковать ради какого-то алкоголика, смотри правде в глаза. Мама, ты ему сама скажешь или мне озвучить?

Лян Цзиньмэй что-то невнятно мямлит и опускает глаза в пол. Страх сковывал её горло, мешая рассказать мужу о дальнейших планах.

— Хорошо, тогда я сама скажу, — перехватывает инициативу дочь. — Можешь больше не шантажировать нас своим вонючим сараем с туалетом на улице. Я с тобой, алкашом, жить не хочу и не буду: Лян Вэй прислал достаточно денег, мы с мамой весной купим участок и построим новый дом с водопроводом, газом и канализацией! Тебя с собой не берём, ты не едешь. Остаёшься здесь.

Лян Дао, услышав это, начинает медленно отползать от вооружённой сковородой Ихан, но мириться с её наглой попыткой семейного переворота он и не думает:

— Тебе бы законы изучить для начала! — Лян Дао поднимается на четвереньки. — Деньги, может, я забрать у вас и не смогу, но в таком случае мы будем делить всё совместно нажитое имущество в суде, включая ваш новый дом! По закону я буду иметь на него право. Есть ещё в Китае Коммунистическая Партия и священные права трудящихся! Закон на моей стороне!

— Ха-ха-ха! Папенька, а ты за новостями следишь? В ноябре приняли новый закон — теперь всё имущество, нажитое в браке, делится строго пропорционально реальному вкладу каждого супруга. Сколько ты денег вложишь в строительство? А? Не слышу! Вот сколько вложишь, столько и получишь при разделе. Алкоголик тупой…

— Что ты несёшь⁈

— Если бы ты не ушёл в запой после возвращения из тюрьмы, то знал бы об изменениях в законодательстве твоей уважаемой Коммунистической партии!

— Не могли они принять такой закон! — Лян Дао нервничает. — Бред какой-то! Государство никогда не оставит честного гражданина и труженика в беде! Справедливость восторжествует!

— Забудь. Лян Вэй назначил маму единственным распорядителем всех присланных денег. Юридически они считаются её личным доходом. Так что ты вычеркнут из прав собственности на будущий дом — тебя там и близко нет. Максимум что сможешь — стоять под нашим забором и свистеть. Это тебе нужно законы изучать.

Лян Дао с большим трудом поднимается на ноги.

Пошатываясь, садится на ближайший стул и достаёт из кармана потёртых брюк дешёвый смартфон.

Дрожащими пальцами вводит поисковый запрос про недавние изменения в семейном законодательстве в браузере.

Через несколько минут чтения он медленно поднимает озлоблённый, полный ненависти взгляд на жену:

— Змея, ты всё знала! Вот твоя благодарность за все эти годы⁈ Ты целых двадцать лет прожила в моём доме! А как появились деньги, сразу же сбегаешь, словно трусливая крыса с тонущего корабля⁈ Я для тебя столько сделал! Тварь неблагодарная!

От незаслуженных оскорблений в голове у Лян Цзиньмэй словно что-то резко щёлкает.

Она отдала этому человеку половину своей жизни. Лучшие молодые годы, здоровье, силы. И вот его ответная благодарность.

Он ни единого раза за все годы не поблагодарил её за порядок в доме, за вкусную еду на столе, за постиранную одежду.

Она взвалила на себя все обязанности, как мужские, так и желание, полностью отказавшись от своих желаний. И ради чего всё это было?

— Будет непросто, но я с тобой разведусь, — глаза жены впервые за долгие годы полны решительности. — Прежде чем обвинять других в неблагодарности, посмотри на себя. Ты живёшь в уюте, который тебе создают другие. По факту я тебя содержу. Ты ешь за счёт сына, которого я вырастила! Всё, с меня хватит.

— Перевожу на простой язык, — подхватывает дочь. — Будет сложно развестись, но с деньгами Лян Вэя возможно ВСЁ. Тебе придётся, папа, очень многое для себя открыть и узнать в плане бесправия крестьянской сошки из провинции, у которой нет ни денег на адвоката, ни ресурсов на взятки нужным людям. Когда у противной стороны это всё есть.

— Я поговорю с председателем, он уважаемый человек! Скажет кому надо, что у меня жена из ума выжила! Да я вообще признаю её недееспособной! — глаза отца загораются внезапной идеей. — И тогда я всеми деньгами смогу законно распоряжаться!

Лицо Лян Ихан при этих словах мрачнеет.

Она не хочет говорить то, что собирается, но другого выхода нет. Отец не понимает иначе.

— Председатель тебе не поможет, — жёстко припечатывает она. — Кстати, надо самой сходить, ему сказать, чтоб не дёргался, в случае чего… Ты знаешь, что его дочь беременна и сейчас находится в Пекине?

— Знаю, конечно! Мы за это сегодня и выпивали. Только она здесь причём?

— Я схожу к нему и предупрежу, что если вдруг в адрес мамы начнутся хоть малейшие движения с его стороны, то я дойду до партийной комиссии и подниму вопрос о моральном-нравственном облике его семьи.