Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола - Акинфеев Игорь - Страница 45

По факту все потом именно так и происходило.

Что касается периода, когда ЦСКА стал проигрывать и опустился в таблице на пятые-шестые позиции, я относился к этому не то чтобы как к неизбежной данности, с которой нужно просто смириться, а, скорее, философски. Я ведь в ЦСКА остался единственным, кто привык к победам, помнит это ощущение. Когда не получается выиграть, порой такая злость изнутри берет: «Почему опять так?» Задаешь себе вопросы, начинаешь до бесконечности копаться в собственных ошибках.

А надо всего лишь понимать: ты просто не наиграл на первое место. Где-то ошибался сам, где-то – команда или тренер, но не могу сказать, что тот период, когда ЦСКА оказывался на далеких местах, был однозначно плохим для меня или для клуба. Непростым – да. Значит, нужно пройти командой через определенные, совершенно объективные сложности и понимать, что главное на этом пути – не какие-то отдельно взятые победы и поражения, которые наверняка не раз будут случаться, а то, насколько честно ты делаешь свою работу.

Последним трофеем ЦСКА перед затяжным безмедальным периодом стал Суперкубок с «Локомотивом», который в 2018-м мы играли в Нижнем Новгороде и победили в дополнительное время. Но даже притом, что потом последовала столь длинная пауза, у меня по-прежнему сохранялись эмоции от тренировок, от игр, от самого факта, что я продолжаю выходить на поле в форме ЦСКА, и, поверьте, если бы этих эмоций я не испытывал, точно не стал бы продолжать тренироваться с такой отдачей, как делаю это сейчас.

Если что меня и угнетало, так это отсутствие некоей внутренней стабильности, к которой я успел привыкнуть в прежнем ЦСКА и которую всегда по жизни очень ценил во всех аспектах собственной жизни. После 2018-го в клубе стали безостановочно меняться игроки: кто-то приходил, кто-то уходил в аренду, кто-то вообще отказывался приезжать. Потом начался ковид, потом случилась СВО, и нас фактически отрезали от какой бы то ни было международной жизни. Вся эта чехарда доставляла дикий внутренний дискомфорт. Не стану скрывать, я рассчитывал на несколько иное продолжение карьеры, уходя из сборной, тем более что сам находился на пике собственной игры, а тут вдруг – такой замес. С другой стороны, не было никакого внутреннего отчаяния. Скорее – понимание: если я в этот замес угодил, значит, для чего-то это было нужно. Для чего именно? На такие вопросы может ответить только время.

Другой вопрос, что из-за нашего затянувшегося отстранения стало невозможно объективно судить об уровне нашего футбола – мы лишились возможности сопоставлять игру российских команд с европейскими. Последние еврокубки у того же ЦСКА мы играли в сезоне-2020/21. Тогда в нашей группе в Лиге Европы оказались загребское «Динамо», «Фейеноорд» и австрийский «Вольфсберг». Помню, все думали: «Второе место точно займем!» А в итоге остались четвертыми. Обидно было признавать, но это был наш объективный уровень на тот момент.

Но, несмотря на все сложности, через которые довелось пройти команде, мы вернулись в тройку чемпионата страны, выиграли Кубок России – 2025. Я верю, что рано или поздно команда неизбежно начнет одерживать и более крупные победы, и мечтаю о том, чтобы разделить со своим клубом эти мгновения.

Помимо футбола, в мою жизнь вошли какие-то новые люди, мероприятия, интеграции, те же соцсети, благодаря которым я сумел почувствовать совсем другую сторону футбола, болельщицкую.

Стал ли я в большей степени ощущать собственную ответственность? Наверное, все же нет. Всегда считал и буду считать, что ответственность должна быть прежде всего у тех игроков, которые только начинают свой путь. Именно они должны понимать, что ни тренер, ни кто другой не сделает за них их собственную жизнь. Понятно, что тренер может помочь, что-то подсказать, как мне в свое время подсказывали Юрий Павлович Пшеничников, который трижды в неделю приезжал в ЦСКА, чтобы заниматься с мальчишками, Владимир Александрович Астаповский, Ринат Файзрахманович Дасаев – в сборной Москвы, Игорь Николаевич Кутепов, Вячеслав Викторович Чанов. Именно эти люди вовремя вправили мне мозги в части отношения к футболу, поставили технику, научили правильно вести себя на поле и в жизни. Порой мне, естественно, кажется, что я сам всегда четко понимал, чего хочу добиться и что для этого требуется. Но, если вдуматься, не сам ведь я дошел до этого понимания, вот в чем штука.

Сейчас же, с высоты собственных лет, как говорится, могу сказать абсолютно точно: бессмысленно помогать тем, кто не понимает, чего он хочет и ради чего тренируется.

На своем веку я повидал огромное количество достаточно талантливых футболистов, которые очень любят рассказывать в интервью о том, как красиво и хорошо могла бы сложиться их судьба, если бы им дали возможность проявить себя. Слушаешь порой такие повествования: одному не дал шанс Слуцкий, другому – Гончаренко, в третьего еще кто-то не поверил, четвертого несправедливо ущемили. И все это от одного интервью к другому рассказывается как под копирку: тренер плохой, партнеры плохие, шанс не дали…

А ты потом смотришь какие-то протоколы и вдруг встречаешь во второй лиге фамилию человека, который в составе ЦСКА голы в Лиге чемпионов забивал.

И каждый раз хочется сказать: парни, вас брали в клуб, ставили в состав, давали вам эту возможность как раз с тем, чтобы вы доказывали свой талант, свои притязания, ту же самую готовность цепляться за шанс, если хотите. Но уж точно не для того, чтобы вы маялись всякой хренью, рассказывая собственным агентам, за какую зарплату вы готовы выходить на поле.

Надо всегда доказывать свою состоятельность работой. Не умеешь делать какое-то дело, не хочешь или по каким-то причинам не готов – скажи об этом честно. Это совершенно нормально. Более того, как раз в этой ситуации всегда можно человеку подсказать, помочь, голову на место поставить. Но бесполезно помогать тем, кто уверен в собственной исключительности и предпочитает считать, что ему просто не повезло с окружением.

Валерий Георгиевич Газзаев однажды сказал: мол, чем богаче и титулованнее игрок, тем тяжелее им управлять. По этой логике получается, что со мной всем должно быть невероятно тяжело. На самом деле, у меня как никогда не было, так и нет каких-то завышенных о себе представлений как о звезде. Будь иначе, я бы, наверное, не писал эту книгу, не общался с болельщиками, не давал интервью. Более того, я совершенно не считаю себя незаменимым. Прекрасно понимаю, что каждый мой титул, вот реально каждый, – это не дань моему послужному списку, а кровь и пот.

Что касается прочности моих вратарских позиций, глупо считать их незыблемыми, когда тебе почти 40 лет. Да, я не собираюсь заканчивать карьеру, но если тренер посчитает, что нужно сделать ставку на другого человека, и это решение принесет пользу клубу – почему нет?

Другое дело, что я сам постараюсь приложить максимум усилий, чтобы оставить место в воротах за собой. Когда весной 2025-го мы играли полуфинал чемпионата России, в первом матче в воротах был Слава Тороп, а на вторую игру Николич поставил меня. Мы сыграли 0:0, после чего Марко решил сделать на меня ставку в финале Кубка России. И тут в прессе и среди болельщиков началось: «А почему Акинфеев?»

Во-первых, какая разница? Мы делаем общий результат. А во-вторых, почему-то те, кто больше всех возмущался, вообще не вспомнили игру с «Динамо», где я сделал четыре или пять очень неплохих сейвов, которые, собственно, и помогли нам пройти дальше.

Наверное, я просто слишком всем надоел…

Когда я смотрю на нынешнее поколение игроков, понимаю, что мы действительно были другими. Тот же Газзаев всегда учил нас тому, что на поле никому и никогда нельзя давать спуску. А должны развивать в себе своего рода инстинкт убийцы. Понятное дело, что никто не идет на поле убивать соперника, но, как бы жестко ни шла игра, ты ни в коем случае не должен позволять себе показать страх. В качестве примера люблю рассказывать, как в дикой природе охотятся волки. Они могут бродить по лесу поодиночке, но охотятся всегда всей стаей. Одни гонят жертву с одного фланга, другие – с другого, кто-то бросается жертве наперерез…