Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола - Акинфеев Игорь - Страница 42

А вот просто пойти поужинать с какой-то знаменитостью мне уже не слишком интересно. Я и от собственной-то популярности устал, она порой откровенно раздражает. Мне, правда, не раз говорили, что я неправильно к этому отношусь, что надо просто поменять свое отношение к публичности и жизнь сразу станет намного проще. Но я не хочу меняться и уж тем более никому не позволю пытаться меня менять. В каких-то моментах я могу пойти на компромисс, изменить какие-то взгляды, но менять характер в моем понимании – это ломание человека, ломание личности, ломание костей, мозгов. Я не дамся, предпочитаю оставаться таким, каким вырос.

С течением времени я очень хорошо понял, что жизнь способна как сводить людей вместе, так и отдалять их друг от друга, это нормально. С тем же школьным другом Ильей, дружба с которым меня связывает уже более 30 лет, мы по-прежнему остаемся очень близкими людьми; но если раньше я знал, что Илья мог в любой момент сорваться и через 30 минут быть у меня, если вдруг возникла необходимость увидеться, то сейчас, когда я сам стал многодетным отцом, понимаю, что нельзя ждать от взрослого семейного человека реакции, что называется, по первому звонку. У каждого из нас могут существовать свои неотложные планы, и это совершенно не означает, что мы стали хуже друг к другу относиться. И уж тем более не повод считать это предательством тех отношений, что были когда-то. Главное ведь в том, что сами отношения, доверие к человеку и готовность помочь, если понадобится, никуда не деваются. Значит, все это нужно сохранять и поддерживать.

Совершенно особенный человек в моей жизни – Сергей Павлович Аксенов. Вот ему я могу, что называется, позвонить даже среди ночи, если не знаю, как поступить в той или иной ситуации, или же просто чувствую необходимость поделиться чем-то наболевшим.

Наверное, это удивительно: мы с Аксеновым совсем не сверстники, разница в возрасте такова, что, казалось бы, общих интересов не может быть в принципе, но отношения сложились стремительно, с того самого дня, как мы познакомились в 2003-м.

Много раз уже вспоминал наше первую встречу: Палыч зашел в командный автобус, в котором ближнее свободное место было рядом со мной, я, разумеется, чисто из вежливости предложил ему присесть – и с тех самых пор на всех выездах, на всех сборах, где Аксенов был вместе с командой, это место принадлежало ему.

С тех пор прошло более 20 лет, и я понимаю, что по большому счету все мое жизненное взросление и становление прошло рядом с этим человеком. Палыч всегда умел что-то подсказать, посоветовать, а порой и предостеречь от каких-то поступков или скоропалительных решений.

Рассказывая о своих отношениях с Аксеновым, я не раз думал: как же много в нашей судьбе зависит от людей, которых мы встречаем на своем жизненном пути. Неважно даже, дружишь ты с человеком годами или просто пересекаешься на каком-то отрезке собственной биографии.

Хотя, конечно же, огромную роль играет и то, насколько ты сам открыт для людей, для новой информации, новых знаний.

Ни для кого не секрет, что я не слишком хорошо учился в школе. Возможно, как раз поэтому с возрастом стал проявлять большой интерес ко всякого рода научно-популярным передачам, рассказам про космос, про путешествия, про историю, науку, географию, которую так не любил в детстве, поскольку она ассоциировалась у меня исключительно с контурными картами.

Был период, когда одной из моих любимых передач был «Бесогон» Никиты Сергеевича Михалкова, при этом я вообще не воспринимал передачу как политическую. Мне просто безумно нравилось, как Михалков рассказывает о каких-то вещах. Подкупала манера его речи, прекрасный русский язык.

Можно, конечно, сказать, что я просто понахватался каких-то поверхностных знаний, которые, возможно, никогда в жизни мне не пригодятся, но сам считаю, что ты реально развиваешься, когда постоянно расширяешь собственный кругозор, задаваясь самыми разными вопросами. За сколько дней можно долететь до Луны? Каким и почему должен быть космический корабль, чтобы долететь до Марса? Что происходит с человеческим телом при прыжках из стратосферы и при разных других перегрузках? Как и почему образовалось озеро подо льдами Антарктиды? И прочее, прочее, прочее. В конце концов, это интересно не только мне самому.

Как-то я сказал в интервью, что никогда в жизни не приглашу к себе домой ни одного журналиста. Понятно, что это было сказано на эмоциях и не просто так, а после совершенно конкретного случая. Одна из газет попросила у меня детские фотографии для репортажа, я дал, сразу оговорив условие: чтобы эти снимки не использовались ни для какой другой цели. Но не прошло и месяца, как фотографии вовсю гуляли по интернету.

Возможно, сами журналисты были в том случае не виноваты, но подстав с их стороны хватало. На чемпионате Европы – 2016 мне, помню, кто-то из ребят сказал: мол, классное интервью твои родственники дали. Я был в полном недоумении: какие родственники, какое интервью? Оказывается, моим родным позвонили из газеты, сказали, что со мной все согласовано, что я дал добро…

Знаю, что мое желание максимально отстраняться от прессы, особенно в те времена, когда я играл в сборной, многие считали проявлением какой-то «звездности». Хотя все было намного проще. Меня сильно раздражал сам формат общения. Выходишь из раздевалки, а тебе в лицо тычут телефоном – прямо как обезьяне в зоопарке. Закидывают порой какими-то непонятными провокациями – даже не знаешь, кому отвечать. В такие моменты начинаю злиться, мне становится некомфортно. Перестаю понимать: если у нас в рамках регламента существуют штрафы игрокам, которые по-хамски общаются со СМИ или не общаются с ними вовсе, почему это не работает в обратную сторону?

Был период, когда я много размышлял о взаимодействии спорта и медиа. Знаю, что в некоторых профессиональных лигах игроков целенаправленно учат общаться с прессой, причем отводят этому очень серьезную роль. Нас же, когда я начинал играть, никто ничему подобному не учил. А когда нет большого опыта, очень легко попасть впросак. Хочешь сказать одно, но на эмоциях не всегда удается правильно сформулировать мысль, а уже поздно – все всё записали, сфотографировали и выложили в Сеть. Поэтому у меня не получается быть до конца честным даже с теми журналистами, кому я доверяю больше, чем остальным. Понимаю, что даже им нужны рейтинги, цитируемость, провокация, броские заголовки, скандал. Всего этого я очень не люблю.

Наверное, и я сам, и другие ребята моего поколения в свое время правильно поступали, когда отказывались от больших интервью, предпочитая концентрироваться на игре, не распыляться. Прямой зависимости между интервью и игрой, конечно же, нет. Если отказал журналистам в общении, это совершенно не означает, что в следующем же матче сделаешь хет-трик. Наверное, все дело здесь в ментальности. Если кто-то воспринимает интервью как обязательную часть профессии – это одно. А вот когда игрок искренне полагает, что интерес со стороны журналистов автоматически переводит его в ранг суперзвезды, – совершенно другое.

Но вот парадокс: один из моих ближайших друзей – именно спортивный журналист. Нобель Арустамян.

Наверное, свою роль сыграл тот факт, что я никогда не ассоциировал Арустамяна с журналистской публикой. Познакомились мы в 2006-м, а более плотно стали общаться спустя два года, когда в ЦСКА только-только начиналась подготовка проекта «Планета ЦСКА» на CSKA-TV. Нобель тогда работал на «Спорт FM», и его решено было пригласить в этот проект ведущим.

Я вообще очень люблю, когда люди профессионально выполняют свою работу, и Арустамян поначалу привлек меня как раз этим: эрудицией, причем не только футбольной, манерой разговора, умением слушать собеседника, интересно подавать информацию. Уже потом мы реально сдружились, тем более что, по сути, ровесники – Нобель всего на год младше меня. К нему мы с женой как-то ездили в Милан на день рождения, потом приезжали на свадьбу, которую Нобель и его жена решили отпраздновать в Тоскане. С удовольствием общаемся и сейчас, в том числе у меня дома, когда пересекаемся в Москве.