Едукарь - Коллектив авторов - Страница 77

Спрашиваю ее: «Как ты насчет садо-мазо?». В ответ слышу: «Это что, с садовником, типа, художником?».

Так и хочется ляпнуть в ответ: «Дорогая, я тебе должен сказать что-то очень важное! Мне трудно без тебя! А с тобой... — еще ХУЖЕ!».

Временами попадаются и с псевдонаворотами в голове. Что скажете на следующий опус: «В Древнем Риме поднятый вверх болышой палец на сражениях гладиаторов означал «ЖИЗНЬ», а опущенный — «СМЕРТЬ». Так же и в наше время, поднятый вверх средний палец свидетельствует, что все стои́т и ЖИЗНЬ идет. А опущенный соответственно... Так шо, мой приговор тебе...» Вердикта, само собой, я дожидаться не стал...

Врать не буду, попадались и действительно умные, из породы «ни себе ни людям». Но с такими, если честно, скучновато как-то. Когда она начинает тебе читать лекцию о сексуальном партнерстве, пришедшем на смену традиционной семье, чувствуешь себя не совсем в своей тарелке. Так и хочется взвиться: «Это ведь моя реплика по идее!» Это я должен разыгрывать из себя быка-осеменителя. Когда же видишь, что женщине только одно и нужно от тебя, — коробит как-то... Невольно вспоминаешь аналогичные женские упреки и проклинаешь эмансипацию...

А доводилось вам сталкиваться с не в меру вменяемыми «горячими штучками», готовыми залезть к вам в штаны прямо в кафе на первом же свидании? На какие только приемы-намемы, тьфу, намеки-примеки, короче, ухищрения они не пускаются, чтобы вступить с вами в судо-половые отношения! Не дай бог на столе окажется среди фруктов банан! Вообще женщине (а хочется сказать помягче как-то, «женЬщине»...) есть банан на людях — не эстетично и слишком эротично! А предложишь ей выпить — так все сразу такие непьющие становятся, аж противно: «Ой, что вы! Для горячительных напитков — еще слишком рано; а для прохладительных — слишком холодно!» Так и хочется добавить: «Ага, а для молочного коктейля — уже поздновато... в твоем возрасте!»

Кстати, о возрасте — еще случай был. Познакомился с одной, начал выяснять, что да как, спрашиваю насчет детей. А у нее, представляете, уже внук есть. У меня такой вопрос на морде лица нарисовался, что она в оправдание выпалила: «Бывают «бабушки-старушки», а бывают «бабушки-молодушки»». Ага, это же надо было умудриться в 30‑то лет! Это как такое может быть, вообще, получается, а? Само собой, я не скрываю свой возраст и, ТЕОРЕТИЧЕСКИ, подчеркиваю, теоретически мог бы тоже уже быть дедушкой. Но ходить гулять-ухаживать за БАБУШКОЙ! — нет, увольте! С другой стороны, у меня по жизни еще не было, если честно, ни девственниц, ни бабушек. С первыми, наверное, уже поздновато. А вот бабушек еще могу успеть попробовать... Да и плюс есть, всегда можно сказать: «Мало ли с кем она когда-то спала. Главное, что сейчас не спит, а бодрствует: бессонница у нее».

Ну — шутки в сторону, а то кто-нибудь еще вставит: « Вроде бы и не старый, а — маразматик». Нет, хочется, чертовски хочется еще если уж не молоденькую, то хотя бы хорошенькую, ухоженную... Но последнее как раз многие понимают слишком своеобразно. Есть любительницы так намакияжиться, что места живого не остается. Задумываешься: «А какая она там, под штукатуркой? А вдруг негритянка?» Так и хочется взять мыло на основе грязи Мертвого моря и... Ведь женщина — она должна быть всегда сногсшибательно красива: и в одежде, и в макияже. А то увидит твой потенциальный партнер что-нибудь не то — и пропадет его потенция! Только и останется, что пробормотать: «Дорогая, ты так больше не шути: я ведь могу и дар речи... приобрести!»

А еще женщина должна быть... ух, Женщиной с большой буквы: сама проблему создаст — сама ее и решит. А мужа — отблагодарит! Есть, есть еще в русских селениях, не перевелись, надеюсь!

А в городах — совсем не то: тут остались одни «фигуры высшего эпатажа». На них никогда нельзя положиться — можно только лечь! А потом — и не вспомнишь ни фига: помню, что занимался, а вот — где, когда, чем и с кем — не помню!

Так, уже подхожу. Осталось совсем немного до «радостной» встречи двух одиночеств. Сейчас подойду и скажу: «Привет! Ищу подругу жизни... на ближайший вечер». Даст — хорошо, не даст — еще лучше. Как говорится, есть два положения: «ОН» («ON») и... А вот второе положение будет не обязательно «ОНА». Может быть и «OFF».

Блин, так все это уже остопиз... остоиб... осточертело, мягко говоря!

Все! Захожу, и будь что будет. «Ну, наконец-то, хоть какая-то определенность в жизни!» — как заявил один осужденный, получив смертный приговор.

КАЖДОМУ — СВОЕ

«Нравится?» — реализатор была полна любезности и предупредительности. Эммануил Клавдиевич, немолодой врач-рентгенолог, пробежавший по проходу между контейнерами за секунду до этого, вернулся и встал как вкопанный около одного из манекенов. На пластмассовой болванке, по замыслу какого-то дизайнера представлявшей собой женскую фигуру, было надето черное платьице в стиле Коко Шанель. Мужчина внимательно рассматривал платье. На его лице отчетливо проступало удивление.

Манекен стоял к покупателю спиной. Врач аккуратно провел рукой по его плечам, как бы ощупывая ткань, расправил складки. «Всего тридцать евреев...» — продавщица была уверена, что он заглотнул наживку. Причмокнув, мужчина сделал движение в сторону, собираясь уходить.

«Вам могу отдать за двадцать пять...» — с отчаянием рыболова при виде ускользающей рыбины выпалила реализаторша. Мужчина притормозил, повернулся к женщине и задумчиво на нее посмотрел. «Вы посмотрите только, какая аппликация из блесток на спинке!..» — та попыталась сделать последнюю попытку завести подсак.

«А ведь могут быть проблемы!» — зловещие слова ввели ее в ступор. «Опять! Сколько можно...» — мелькнула мысль. «А... я... только реализатор! Но вот — есть бумаги, разрешение, документы...» — шептала она, а в голове проносилось: «Мент — налоговик — рэкет — конкурент...» Мужчина, казалось, ее не слышал. «Вы только посмотрите на эти пятна!» — тыкал он пальцем в спину манекена. «Ну, это не страшно — я дам вам другое, упакованное. А это — просто образец. По рынку сотни людей проходят мимо — и каждый норовит грязными пальцами пощупать!» — в продавщице стала просыпаться злость. «Ну что вы такое говорите — не страшно! Мне-то виднее! Все плохо, очень плохо!» — вновь остудил ее пыл незадавшийся покупатель.

«Я ничего не знаю... откуда там они... и что... Короче, если хотите — вот телефон хозяйки, пусть сама и разбирается!» — бедная реализаторша уже чуть не плакала. «Ну, я ей звонить не обязан — она сама должна об этом побеспокоиться. Ведь это — в ее интересах» — странный мужчина вроде обиделся и повернулся уходить. «И чем скорее — тем лучше!» — угрожающе бросил он уже через плечо.

Реализаторша стояла обомлев. Трясущимися, негнущимися пальцами она теребила на спине манекена аляповатую наклейку в виде бабочки.

А Эммануил Клавдиевич продолжил свой путь по базару. Ему предстояло еще немало закупить из списка, составленного женой. «Как? Как могут люди так легкомысленно относиться к своему здоровью?» — у него из головы все не шла жуткая флюорограмма.

ДЕВУШКА ИЗ ШКАФА

Вам доводилось когда-нибудь бывать в экипажных каютах какого-нибудь судна? Нет? Ну, тогда это отдельная история. На речных судах, в силу их специфики, всегда напряженка с местом. Поэтому каюты, особенно у тех, кто рангом не вышел, всегда скорее смахивают на кельи. Слава богу, с наступлением новых времен, принесших сокращение экипажей, эти каюты стали, по большей части, одноместными. А так еще свежи воспоминания, когда на судах существовали «коммуны» по 3‑4 человека в одной каюте. А получить место в двушке считалось за счастье. Одноместные же были уготованы лишь высшему комсоставу.

Ну, это дела давно минувших дней. Сейчас же я живу как король: у меня личные апартаменты, каюта шириной в окно. Нет, это не окно такое большое, это каюта такая узкая. И слава Всевышнему, что у меня именно окно, а не иллюминатор, а то она была бы еще уже. Но самое главное то, что она — одноместная. Я могу в нее втиснуться боком, посидеть на койке или даже за импровизированным столом, в который превращен подоконник. А еще у меня в каюте есть шкаф, вернее — два шкафа. Просто один из них повернут ко мне тыльной стороной и принадлежит соседней каюте. А вся эта конструкция из двух шкафов служит переборкой, разделяющей наши каюты.