Едукарь - Коллектив авторов - Страница 24

— Он уволился две недели назад. Куда, не сказал. Закрыл счет. Простите, мне очень жаль. А вы давно с ним разговаривали?

— Месяц назад.

— Ну вот, как раз месяц назад он и написал заявление, отработал две недели и уволился. Все по закону. Не знаю, почему он вам не сказал.

— Извините, что побеспокоил. — Леонид Иванович положил трубку и схватился за сердце. То, что он понял, было настолько невероятно, что не укладывалось у него в голове. Он лихорадочно стал набирать номер своего сотового, но равнодушный синтетический голос ответил, что такого номера не существует. Леонид Иванович рухнул на стул и закатил глаза. Он был на грани обморока.

В это самое время Мотря-Варвара сидела в отдаленном уголке сада на живописной резной скамье, увитой диковинными цветами так, что сидящих на ней трудно было заметить. Рядом с ней сидел молодой человек с очень красивым, но немного отрешенным лицом, с которого не сходило выражение блаженного самодовольства. Он держал Мотрю-Варвару за руку. Девушка выглядела раздосадованной. Она нервно постукивала ярко накрашенными ногтями по подлокотнику скамейки. Молодой человек хотел обнять ее, но она оттолкнула его.

— Что с тобой, детка? Ты странно выглядишь сегодня...

— А как бы ты выглядел в моей ситуации? Очень хотелось бы посмотреть. — Мотря-Варвара бросила на молодого человека сердитый взгляд. — Живу как на пороховой бочке. Мне кажется, он меня скоро бросит! — Она закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Вот и чудненько. Мы славно заживем с тобой, крошка! Думаю, он отвалит тебе щедрые отступные. Все папашки так делают. Их терзает чувство вины.

— Дурень! Да какое, к черту, чувство вины?! Какие отступные?! Да он выставит меня без копейки денег! Он еще ни одной своей жене ничего не дал! Ему вообще наплевать на жен!

— Ну не расстраивайся так, детка! С чего ты взяла, что он тебя собирается выгнать?

— Он называет меня Варварой! Варварой, слышишь?! Он нашел какую-то Варвару! И потом, раньше он увольнял своих секретарш по моему первому требованию, а теперь не уволил! Анфиска так и работает. Если бы ты видел, как она на меня зыркает! С полным сознанием своего превосходства. А мне и сказать ей нечего! Если честно, мой муженек на ладан дышит. Прогнил весь внутри.

— Ну вот. Значит, скоро сам загнется. И все достанется тебе!

— Ну ты и идиот, Дэн! Во-первых, с таким уходом он может прожить еще лет сто, до самой моей старости хватит. А перед смертью выгонит меня, и тогда я уж точно никому не буду нужна! И тебе в том числе.

— Ну так брось его сама и найди другого богатенького папочку.

— Ты что и правда думаешь, что это так просто?! Не зли меня лучше... И потом, я устала от этого цирка. Артурчик, и все такое... Имей в виду, что если он оставит меня без гроша, тебе придется распрощаться с мечтой о спортивном клубе!

— Ну ты по самому больному ударила...

— А как ты хотел? Ты вообще о чем-нибудь думаешь? Или ты считаешь, что это я должна обеспечить тебе будущее?

— Не мне, а нам...

— Послушай, Дэн, я не хочу, чтобы все досталось какой-то стерве, Варваре там или еще кому. Он старый и больной. У него слабое сердце. В последний раз его еле вытащили. Никто не удивится, если он тихо скончается от сердечного приступа. Прошу тебя, найди ну... препарат там какой-нибудь, чтобы этот приступ вызвать. А я найду способ ему этот препарат подсунуть. Никто ничего не заподозрит, я уверена. Только это нужно сделать быстро. Я бы и сама этим занялась, но за мной следят, а ты часто бываешь в городе один. Ты должен это сделать, Дэн! У нас мало времени. Я умоляю тебя! Ради нашего будущего!

— Ну ты даешь, детка! — Дэн восхищенно присвистнул. — Я постараюсь.

— Очень сильно постарайся, я надеюсь на тебя!

— Не волнуйся, красавица, все сделаю! — При этих его словах Мотря-Варвара вздохнула, будто тяжкий камень упал с ее грешной души, и слилась с Дэном в долгом поцелуе.

Она даже не догадывалась, что в нескольких сотнях метрах от них, у себя в кабинете, ее муж, которого она собиралась так хладнокровно лишить жизни в скором будущем, жадно ловил ртом воздух, схватившись за сердце. Потом рот его приоткрылся, нижняя губа повисла, а голова упала на грудь. Он дернулся пару раз в своем необъятном кресле, захрипел и вытянул ноги, но остался сидеть.

Когда в кабинет вошла Анфиса, он уже не дышал. На крики Анфисы сбежались люди, приехала «скорая», но спасать уже было некого...

На пышных похоронах, с огромным количеством народу, будто хоронили народного артиста, никто не заметил скромного молодого человека в темных очках. Безутешная вдова рыдала, в глубине души радуясь, что все так удачно обернулось, совершенно не подозревая о том, что муж в своем завещании оставил ей ровно столько денег, сколько и своей секретарше. Так, небольшое вознаграждение за то, что скрасила его существование. Основная же сумма денег отходила фондам и благотворительным заведениям.

Молодой человек снял очки, чтобы протереть запотевшие линзы, и тут в его рукав вцепилась старушка.

— Вы знали покойного? — спросила она скрипучим резким голосом.

Молодой человек вздрогнул от неожиданности.

— Немного.

— Как вы считаете, он был хорошим человеком?

Молодой человек замялся.

— Мне трудно судить. Я плохо его знал. Так, беседовал один раз. Но он мне помог. Просто оказал неоценимую помощь.

Старушка вздохнула и утерла набежавшую слезу.

— Ну, раз помог практически незнакомому человеку, значит, был неплохим. Эх, да что там говорить, все умирают — и хорошие, и плохие... Я-то с покойным не имела чести быть знакомой. Просто люблю на похоронах бывать...Странно, а тянет... Приду, посмотрю на очередного усопшего и как-то легче становится. Вот ведь как получается — вчера еще ходил, думал, ел, хотел чего-то, а сегодня лежит себе в гробу, тихий, безразличный... Н‑да... Всех нас это ждет...Ну да вы еще слишком молоды, чтобы об этом думать... — Старушка отпустила руку молодого человека и пошла восвояси, он надел очки и лицо его на миг приняло скорбное выражение.

Но потом он улыбнулся, бросил на безутешную вдову торжествующий взгляд, высморкался в платок и быстрым шагом зашагал прочь с кладбища — он терпеть не мог похорон. К тому же у него был заказан билет на самолет, через три часа вылетающий в Америку — страну великих возможностей и разбитых надежд.

Сергей Семенов

АБРИКОС ЦВЕТЕТ У ПОДЪЕЗДА

На митинге 1 мая выступали комсомольцы, колхозники, сибиряки и руководитель профсоюза локомотивных бригад, устроивших забастовку электричек.

— Я хочу извиниться перед москвичами за причиненные им неудобства. Но у нас не было другого выхода. — Все правильно! Молодцы! — в пятьдесят тысяч легких выдохнула бесконечная площадь. На концерте ансамбль «Русские узоры» исполнял мордовский танец. Публика в лад весело размахивала флажками. Особенно старался улыбчивый афроевропеец с палестинским флагом.

Но тем не исчерпывались разные силы. На День Победы к красным присоединялись воины из Союза православных державников. В казацких мундирах с орденами, с окладистыми бородами и папахами, под парчовыми полотнищами с ликом Святой Богородицы и серебряными буквами: «Церковь. Царь. Царство», за походной звонницей на автомобиле УАЗ они степенно замыкали шествие.

Ослепительным полднем колонна поравнялась с магазином «Подарки», где девушки держали под уздцы рысаков для верховых прогулок москвичей и гостей столицы. То ли одна из них решила сделать сюрприз бравому парню, то ли это была мысль самого хоругвеносца, только дальше он продолжил путь уже в седле. Казалось, сбылась мечта Колчака. На Красную площадь, по широченной Тверской, под монархическим стягом скакал всадник на белом коне. Но тут репродуктор «Трудовой России» врубил «Марш коммунистических бригад». Конь не въехал и загарцевал. Казак спешился, и история вернулась в свое русло.