Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 8

Но она девушка. Какой бы сильной ни казалась, она была и остается хрупкой девушкой.

— Господин? Вы меня слушаете?

Настойчивый голос Генри вынудил увести от невесты глаза. Понятия не имею, как долго мы пялились друг на друга, находясь на приличном расстоянии, но она определенно возликовала, что одержала надо мной верх в этой немой битве взглядов.

— М, что? — Я сосредоточил все свое внимание на дворецком, пытаясь вспомнить, о чем он говорил.

Однако мыслями уже завладела упорная девица, умело и без страха хозяйничающая в Доме, будто живет здесь по меньшей мере год. Не забитая мышка, хотя я опасался, что именно такой она тут и предстанет.

Генри тяжко вздохнул, кажется, поняв, что я прослушал все, о чем он мне вещал.

— Госпожа пометила несколько спорных пунктов, — он протянул мне блокнот, испещренный записями. — Сказала, что хочет, чтобы вы посмотрели и, если вам что-то не понравится, оповестили ее. Она постарается прийти к компромиссу.

Надо же... Эта женщина еще и мнения моего ждет, хотя наверняка страшно обижена за вчерашнее.

Я надеялся как можно быстрее искупить вину. И начать решил с цветов.

Любопытно, как она отреагировала на утренний подарок?..

— А куда леди поставила цветы? — спросил, забирая из рук дворецкого блокнот.

Он вскинул черную бровь.

— Цветы?

— Розы в коробке.

— А-а… — протянул, резко утратив боевой настрой. Вину в серых глазах я ожидал увидеть меньше всего. — Она их отослала, господин.

— Что, прости?

— Отослала, — невозмутимо повторил он. — Сказала, розы не любит и ждет дары и слова лично от вас, а не передачки через других. И сюрпризы, к слову, госпожа не выносит. Сначала хотела украсить розами вашу уборную, но в итоге раздала их служанкам.

Клянусь, у меня чуть глаз не задергался после такого откровения.

Не приняла подарок? В самом деле?

Это… так необычно, а главное, впервые для меня, что я даже не понимаю, чего хочу: злиться, ругаться или продолжать поражаться пламенному характеру будущей жены.

Отвергла и раздала! С ума сойти!

Не любишь розы, значит? Чудесно.

Не позволяя раздражению выйти за черту дозволенного, твердым шагом направился к девушке, не обращая внимания на увязавшегося за мной мажордома.

Она почувствовала мое приближение за несколько секунд до того, как я оказался рядом. Вскинула глаза, смело встретила взгляд и даже сощурилась, невольно намекая, что до сих пор держит обиду.

Как пить дать первой не заговорит.

— Какие цветы вы любите, миледи? — процедил сквозь зубы.

Неожиданный вопрос поверг ее в замешательство, но с ответом она нашлась быстрее, чем я понял, что от нее пахнет персиками и жасмином.

— Гортензии.

Осознав, по какой причине я поинтересовался, она позволила легкой довольной улыбке украсить лицо.

Как зачарованный, я проследил за движением припухлых губ и, не удержавшись, воровато втянул ее запах.

Изысканный, нежный, сладковато-холодный.

Вкусный и…

… дурманящий.

— Что-то еще? — прервала она повисшее молчание.

Я моргнул, как пойманный на шалости ребенок. Внезапно почувствовал множество чужих взглядов. Все наблюдают. Слушают, хоть и делают вид, что заняты своими делами.

Однако излишнее внимание меня ничуть не покоробило, и я сделал то, что хотел. Громко и четко.

— Я прошу прощения, миледи, за вчерашнюю грубость. Мне крайне жаль, что я стал причиной вашего гнева. Подобного не повторится. И я подожду, — на последней фразе я понизил голос до шепота, желая, чтобы это услышала только она. — Неделю, как вы и просили.

Теперь уже невеста пару раз растерянно моргнула. Но когда я ей кивнул, она так же кивнула в ответ.

— Я изучу, — показал ей блокнот, — и сообщу, если возникнет необходимость в изменениях.

Не дожидаясь никаких слов, развернулся и молча направился к себе в кабинет.

В сердце, несмотря на принесенные извинения, бушевал огонь злости. Нервировала ее холодность, бесило спокойствие, возмущали уверенность и драконья гордость. До дрожи в груди. До осознания своей ничтожности.

Раздражает. Целиком и полностью. И поведение, и упрямство, и… запах…

Проклятье.

Эта девушка не просто бросает мне вызов. Она искусно побеждает.

8. Добивай, жена. Кейтрин

Сегодняшний день меня жутко вымотал.

Нет…

Он разбил мою тушку на мириады вопящих осколков, и я с трудом нашла силы на то, чтобы переодеться. В конце дня я предпочитала менять наряды на сорочки самостоятельно, но на сей раз не стала пренебрегать помощью камеристки.

Как только та удалилась, я растеклась по кровати, уткнувшись носом в прохладную пуховую подушку.

Ниточки сна потянулись к сознанию в ту же секунду, и пока слабость не вырубила меня окончательно, я прогнала в мыслях список дел на завтра и то, что удалось сделать сегодня. А сделала я немало, чем была крайне довольна, невзирая на последствия в виде кошмарной усталости и головной боли.

На самом деле мне не следовало взваливать на себя хлопоты по подготовке к балу, ведь фактически я еще не хозяйка. Но мне предстоит ею стать уже совсем скоро, а предстоящий бал — это отличная возможность показать себя Совету Трех как ответственного и целеустремленного человека. Правители должны видеть, что я не просто украшение этого дома, а его действующий механизм среди других механизмов, образующих единую систему.

Я важна. Я нужна.

И я вовсе не игрушка, которой Совет может забавляться, передавая из рук в руки разных лордов и драконов.

Если бы я так и не нашла жениха, драконы в лучшем случае взвалили бы эту заботу на себя и быстренько подыскали бы мне «нужного» человека, а в худшем — избавились бы, как от мусора.

Я должна показать им, что в итоге выбор остался за мной. Это я выбрала генерала, а не он меня. Пусть лорд Тхайден и пообещал мне и моим племянникам безопасность и светлое будущее, от моих действий по-прежнему зависит, станут ли правители принимать всерьез наследников де Остид или вычеркнут из общества, словно нас никогда и не существовало.

Станут. Я сделаю для этого все возможное.

Мысли вместе с воинственным задором начали постепенно утихать. Слабость, жадно вцепившись в сознание, утягивала все дальше во мрак, и я покорно ей сдалась, закрыв веки.

Все темнее… Все тише и тише… и…

— Мря-у-у-у! — раздается прямо над ухом, и я вскакиваю с кровати как обожженная огнем.

— Мацио!

Кот, с недовольством сверля меня изумрудными глазищами, продолжал вопить — злобно и в то же время жалобно. Не сдвигаясь с места, урчал, шипел и завывал.

О боги.

Я точно знала, что означает это ужасное сочетание звуков.

— Тебя что, не покормили? — выдохнула мрачно, мысленно ругая того, кто был сегодня ответственен за кормежку кота.

Мяукнув чуть тише, будто выдав положительный ответ, он притих и сел, продолжая сверлить мое лицо требовательным взглядом.

— Но слуги уже спят, Маци, и… Ох, ладно. — Я схватила со спинки стула халат, накинула поверх нательного платья и протянула к неугомонному питомцу руки. — Идем. Я что-нибудь придумаю.

Придумать-то я придумала…

А вот на практике все оказалось куда сложнее. Я знала дорогу до кухни — это почти победа. Но вот где отыскать еду для наглой морды, в каком из котелков, не имела ни малейшего понятия.

В огромном помещении кухни, разделенном на две равные части большой каменной аркой, царила темнота, разгоняемая лишь бледным светом луны.

Темно. Холодно. И немного страшно.

Если бы не кот на руках, я испугалась бы первой тени или громкого стука собственного сердца и стремглав бросилась бы прочь. Но тихо урчащий Мацио вселял в меня уверенность, поэтому я спешно двинулась вдоль тумб, заглядывая в котелки в поисках чего-нибудь мясного и подходящего для кошачьего желудка.

Конечно, проще было бы отправиться в крыло прислуги и попросить у кого-нибудь помощи. Гораздо проще.