После развода с предателем (СИ) - Черно Адалин - Страница 1

Адалин Черно

После развода с предателем

Глава 1

— У меня давно другая, — голос мужа звучит ровно, сухо, словно он рассказывает о прогнозе погоды, а не о женщине, которую привел к нам в дом с огромным животом.

Сначала я подумала, что это-то кто-то из его знакомых.

Потом, что Глеб сбил эту женщину и боится за ее здоровье.

Следом в голову пришла, как мне показалось — бредовая идея, что она его любовница, а в ее животе — его ребенок.

Оказывается, так и есть…

У него другая…

— Как давно?

— Больше года, — так же спокойно отвечает он. — Даша беременна и… я женюсь на ней.

Глеб поправляет воротник идеально сидящей на нем рубашки, которую я так тщательно выглаживала вчера вечером и смотрит на меня в упор. Наверное, чего-то ждет, а я не могу выдавить ни единую эмоцию, даже слов связать не могу.

Верить в сказанное — невозможно.

Любовница, беременность, он женится на ней.

А со мной, выходит, разведется?

— Почему? — все, на что у меня хватает сил.

Та, другая, сидит в нашей гостиной и, видимо ждет, пока ее мужчина распрощается со старой женой. Или… вообще выставит ее за дверь. Зачем-то ведь Глеб привел ее сюда. Без чемодана, но… словно на экскурсию.

Возможно, так и есть. По будущему дому проведет ей пеший тур. Расскажет, где они будут засыпать и просыпаться, готовить завтраки, растить детей. От одной этой мысли корежит.

— Почему? — Глеб пожимает плечами. — У нас как-то… не получалось. Ни с отношениями, ни с ребенком. Оль… — он делает паузу, смотрит на меня, как на собаку.

Старую, побитую, ненужную собаку, которую он давно не любит, потому что она уже не та, но и выбросить ему ее жалко. От этого взгляда к щекам резко приливает кровь. Хочется закрыться, чтобы Глеб не смотрел так…

— У нас все кончилось давно, Оль… С ребенком не вышло, отношения тоже… не те. Мы охладели друг к другу. Ты только о работе думаешь, о клинике своей, а я мужик живой, мне женщина нужна горячая, дикая, чтобы встречала дома в пеньюаре, а не…

“... а не как я, с борщом”...

Да и то иногда вчерашним, потому что так и не захотела бросить работу.

И пеньюара у меня никогда не было.

Глеб все равно всегда все вещи снимал. Быстро и лихорадочно отбрасывал в сторону, оставляя меня нагишом. А тут, оказывается… ему нужен был пеньюар.

Может, и на коленях надо было, у порога, как советовали блогеры в сети.

— … В общем, вот так. Я до последнего тянул, не знал, как тебе рассказать, как преподнести эту информацию помягче.

— Не смог придумать?

— Что?

— Как помягче преподнести.

Глеб смотрит на меня, замерев, а я, не в силах пошевелиться, думаю о том, что сидящая в гостиной любовница это ни черта не мягче.

Я вдруг вспоминаю, как она выглядит. Высокая, стройная даже несмотря на то, что беременная, с копной светлый густых волос. С макияжем, укладкой, сумочкой недешевой. У моей подруги точно такая же и стоит она целое состояние. А вот у меня такой нет. И не было никогда. Глеб не дарил, а моей зарплаты в больнице бы не хватило. Я работала для души, не для денег.

— Ты ее сюда привел зачем? Чтобы я посмотрела? Чтобы сравнила?

Неожиданно именно так и хочется сделать. Броситься в ванную, посмотреть на себя в зеркало, а затем пойти в гостиную и взглянуть на соперницу. Хотя… какая она теперь соперница. Она — законная будущая жена, а я так — ненужный отработанный материал без пеньюара.

— Нет, Даша… хотела увидеться с тобой.

— А я, Глеб? Я хотела? Почему ты не спросил меня, хочу ли я видеться с твоей любовницей? Хочу ли я о ней знать?

— Хватит! — резко обрубает Глеб. — Ты должна была о ней узнать. Она теперь — часть моей жизни.

Легко было нападать, пока он позволял. Теперь, глядя на поджатые недовольно губы мужа, на его сжатые челюсти, хмурый взгляд и жажду защищать, понимаю, что мое мнение и чувства его интересуют мало.

— Мне нужно было врать тебе? Притворяться, завести семью на стороне? Нет, — он будто отвечает сам себе. — Мать моего будущего ребенка такого не заслужила.

— А я? Я заслужила? Мы восемь лет… восемь лет, Глеб, были вместе. Ребенка пытались завести, быт строили. А теперь — она не заслуживает.

— Не заслуживает, — повторяет, ни капли не раскаиваясь.

Это больно ударяет по и так израненной душе. Он не раскаивается, ему ни капли не жаль, что он так поступил, не жаль меня, которая планировала с ним раз и навсегда.

На всю жизнь, вдвоем, с детьми возможно, я ведь… хотела тоже очень.

А он… перечеркнул все.

Одним махом восемь лет счастливой жизни.

Или… не восемь. Последний год у него была Даша. И одна я жила в неведении, не замечая ничего вокруг.

— И что… дальше? Мне нужно… съехать?

— Нет, квартиру я оставлю тебе. Машину заберу, потому что прав у тебя все равно нет. Денег тебе переведу. Поговорю с адвокатом, мы… решим, сколько и как это все оформить, чтобы в будущем… у тебя не было претензий.

Я судорожно выдыхаю, неожиданно для самой себя прислоняюсь к стене и обнимаю себя руками. Хочется завыть и Глеб, видимо, это замечает.

— Давай только без сцен. Даше нельзя волноваться. Или мы уйдем сначала, — быстро говорит, направляясь к двери.

Глава 2

Сцен я устраивать не умела, но когда хлопает входная дверь, хватаю вазу, которую купили на совместном отдыха в Египте, и запускаю в стену.

Она разлетелась на осколки, ровно так же, как и моя жизнь. В одночасье, неожиданно. Вот только что стояла, а теперь ее больше нет.

Мой мобильный звенит входящим. Достаю из кармана, снимаю блокировку.

“Как остынешь — позвони. Ты должна подписать документы” — приходит сухое сообщение от Глеба.

Телефон летит к вазе. Дорогущий, купленный Глебом не так давно. Он отлетает от стены и приземляется на пол.

Мне кажется, что я сплю. Что все это происходит не со мной. Но беременную любовницу мужа никак не могу выбросить из головы.

А когда выхожу в коридор, резко сталкиваюсь с чужим запахом духов. Он не успел выветриться, ведь свою подстилку Глеб поспешно забрал подальше, чтобы не нервничала.

Ребенок… у моего мужа будет ребенок.

Не от меня, от другой женщины. Я все еще не могу в это поверить. И, словно загипнотизированная, иду в ванную, встаю напротив дизайнерского зеркала, которое повесили здесь после ремонта, и рассматриваю себя.

Если не знать, что у мужа любовница — выгляжу я хорошо. Ни морщин в свои тридцать пять, ни темных кругов под глазами, ни уставшего и потухшего взгляда. Разве что совсем чуть-чуть, практически незаметно. И то это скорее потому что я после смены, не выспалась, не отдохнула толком, пришла домой, называется, с утра.

Выходит, что даже новость о любовнице мужа никак не повлияла на мою внешность.

Я все та еще Оля, которую в отделении больницы знают, как улыбчивую и веселую женщину-хирурга, способную сосредоточиться только со скальпелем в руках.

Я все та еще Оля, которую среди друзей и подруг знают, как веселую заводилу и яркую личность, счастливую и любимую жену.

Я все та еще Оля, которую носил на руках муж, которой почти каждое утро говорили комплименты и делали кофе, если удавалось проснуться вместе.

Только сейчас осознаю, что все это было давно. И комплименты, и кофе, и внимание. Даже секс я с трудом могу вспомнить, когда был. Давно. А я и не заметила. Потерялась в работе и пациентах, зачем-то брала дополнительные смены.

Может, я чувствовала? Знала, что что-то не так и подсознательно убегала от проблемы. Надеялась, что она как-нибудь решится сама.

Но девятый месяц беременности никак не решится. Разве что рождением новой жизни, которую моему мужу так и не смогла подарить я.

Я вздрагиваю от хлопка двери. Напрягаюсь и вытягиваюсь струной. На секунду кажется, что мне все действительно привиделось и муж вот вернулся домой с работы, но затем я слышу: