Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 9

Шаман посмотрел на меня.

— Ты не обидишься?

— На что? — удивился я.

— Если скажу неприятное…

— Говори, — пожал я плечами.

— У тебя душа мёртвая.

Я удивился.

— Что значит «мёртвая»? Я же живой. Или ты сомневаешься?

Шаман покрутил головой.

— Я не правильно сказал. Не «мёртвая», а и живая и мёртвая… М-м-м-м… И снова не так… Как бы сказать?

Мы сидели на завалинке, укрытой доской и щурились на солнце. Вернее я щурился, а нанаец был сощуренным всегда.

— Твоя душа словно уже уходила в мельницу перерождений и вернулась. У нанайцев и удэгейцев души бессмертные.

Шаман помолчал.

— По нашим поверьям душу можно возродить в другом ребёнке. И если на теле мёртвого ребёнка нарисовать углем чёрточки, они проявятся на теле новорождённого. Но мужчину так переродить не получится. Душа умершего попадает в верхний лунный мир, где полностью стирается её прошлая жизнь и только после этого ей снова бросают на Землю, где она попадает в тело новорожденного. У тебя же я ощущаю неочищенную душу. Как у только что умершего. И, даже не так… Не умершего, а… Как бы это сказать? Каждый год эргени человека… Эргени — это душа. Да-а-а… Вот… Эргени растёт вместе с человеком. Она выглядит, словно ещё один человек. Точно такой же, как и обычное тело. Так вот у тебя эргени старика, а не молодого парня. Как у Ефрема, например.

— Ты видишь души? — удивлённо спросил я.

— Вижу, — кивнул шаман. — Если хорошо камлаю, то вижу. Сегодня я хорошо камлал и видел твою душу.

Глава 6

Шаман выжидательно, словно ждал признания, смотрел на меня. Я смотрел на шамана и ни в чём признаваться не собирался. Достаточно и того, что он уже увидел и до чего смог догадаться.

То, что информация обо мне прямым ходом уйдёт в комитет, я не сомневался. Обо всех странных событиях и встречных-поперечных, появившихся на Бикине половина посёлка стучало. Хм… Сообщало куда и кому следует. Много интересных осбей появилось в девяностые годы на Бикине.

Некоторые приходили пешком и делали отметки на «джипиэс» навигаторе, корректируя сетку координат. Ловили двух таких французов в году этак две тысячи пятом. Но отпустили без порицания. А одна француженка приехала в Красный Яр и вышла замуж за местного экоактивиста. И, думаете, на какую разведку она «стучит»? Хм. Будет стучать. И вносить тремолу в итак неспокойное и чувствующее себя обделённым лаской государства сообщество аборигенов.

Да и просто охочих до золота советских граждан тоже достаточно, как и золота в ручьях, втекающих в Бикин. А золотом и сами аборигены побалываться были не прочь. И баловались. Я знал это точно. Знал я и место схрона белогвардейского золота на одном из притоков. Но это в самых верховьях Реки. Его найдут случайно в семьдесят девятом, когда в заросшую подлеском старую землянку провалится трактор, пробивавший дорогу для «поезда» золотодобытчиков. В землянке оказалось не только золото, но и вполне сохранившееся оружие, «законсервированное» на долгое хранение. Золота оказалось так много, что артель могла выполнить годовой план по добыче. Килограмм пятьсот там было золота.

Эту историю я узнал из книги бывшего начальника артели Александра Токовенко «Груз-500»[1], а потом проверил «по своим каналам» и, убедившись в её достоверности, организовал туда «экспедицию». На рыбалку зазвал друзей-товарищей, но сказавшись больным, с ними рыбачить не поехал, а прошёлся до места. Благо туда хода было километра два. Правда по тайге. Но как добрались туда белогвардейцы, за двести пятьдесят километров от границы, сие так и осталось для меня и для гэбэшников загадкой.

А историей этой я интересовался, потому что интересовался историей старообрядчества, поселений коих по Бикину в древности было изрядное количество. Но выжили удэгейцы старообрядцев, придя на Бикин в девятнадцатом веке с побережья Тихого океана.

Говорили, что там оставалось ещё несколько проживающих в селении человек. Вот я и пошёл туда. Но никого не обнаружил. А жилища стояли, да. К бывшему белогвардейскому схрону не ходил. Что там делать? Всё уже украдено до нас, как говориться, а вот сейчас я бы туда сходил.

— Не знаю я, что тебе сказать, дед Василий. У нас старики говорят, что иногда предки помогают: деды, прадеды… Если силу раньше имели, не уходят они, пока непередадут свою силу кому-то. Может так? А может и не так? Не мне судить.

— Понимаю, — сказал Дункай. — Ещё раз спасибо тебе, что исцелил наших.

— Да, посмотрим ещё, хорошо ли получилось. Вдруг у кого-то хвост отрастёт?

Шаман разлепил щёлочки глаз и расмеялся.

— Вполне возможно, — сказал он. — Сказывали, что у старухи Сулендзиги хвост был по молодости, а потом делся куда-то.

— Вот-вот, — сказал я, тоже посмеиваясь. — Лучшее — враг хорошего. Что-то теряешь, а что-то находишь. Будем обедать? Вроде, пора уже.

— Пошли, — согласился старик и ловко встав на ноги бодрым шагом пошёл в сторону дома.

Я только лишь улыбнулся, глядя на плоды рук своих.

— Интересно, мышечная масса быстро нарастёт, или как у стариков — хрен, да маленько? — подумал я. — Много ещё мне придётся узнать о своих способностях и их последствиях, хе-хе-хе-хе…

Настроение у меня было прекрасным. Программу максимум, считай, я выполнил. Ещё порыбачить немного, пожариться на берегу «очень быстрой реки», покоптить хариуза, чтобы было чем угостить родичей и друзей. Да и самому к пиву… Э-э-э… А пиво-то я пока и не пью… Жаль-жаль-жаль… Но садить печень в таком возрасте — самоубийство. Хотя…

— Может мне можно? — подумал я. — Регенерация, то, сё… Хе-хе… Анализы показывают оптимальное состояние организма. Может, начать злоупотреблять? Заодно поэкспериментировать?

Я мысленно посмеялся над собой и отпинал скабрезные мысли в самый дальний тёмный закуток своей души.

— Так куда ты хочешь, чтобы тебя отвезли? — спросил шаман, когда мы пообедали красным от свеклы борщом и салатом из черемши с мелконарезанным варёным яйцом.

Чай пили под банным навесом, за столом, установленном на деревянном настиле. Это было что-то похожее на веранду. Удобно, кстати. Вышел из баньки, попил чаёк…

— Хотелось бы прокатиться в самые верховья. Куда-нибудь к Зеве. Чтобы Бикин посмотреть.

— К Зеве? Хм. Туда шесть пропилов, — сказал шаман. — Сложный путь. До моего зимовья один пропил. До зимовья Ефрема — два. И туда редко кто поднимается. Возможно, и нам пилить придётся. Двумя лодками лучше всего идти. Опасно одной. Но ещё одной лодки нет.

— Я могу, — сказал я. — На второй лодке идти.

Нанаец посмотрел на меня с интересом.

— Дедушкина память? — спросил он, безо всякого удивления.

Видимо, он за ночь что-то для себя решил, а за сегодняшние камлания — в решении утвердился.

— Почему бы и нет? — сказал он, шевельнув лохматыми бровями. — Посмотрим, как с мотором управляешься. Где твои предки жили?

— На Бейцухе. А дед здесь лес сплавлял, — соврал я.

— По Бикину? — на сей раз удивился шаман.

Я кивнул.

— Тогда понятно. Живой ещё?

— Нет. Умер. С ногами что-то было. Старый был. Я не застал его.

— Понятно. А передать силу было не кому. Поэтому душа его и задержалась. И у нас бывает такое. Мой сын, например, совсем не хочет камлать. В партию вступил.

— Ничего… Одно другому не мешает. Ещё как камлать будет. Как время придёт.

— Точно знаешь?

— Точно знаю, — кивнув, ответил я.

— Понятно. Что ещё знаешь?

Я неопределённо дёрнул бровями.

— Понятно, — сказал и вздохнул шаман. — До Зевы можно и сутки идти. Лучше переночевать у меня в зимовье. Заодно подправить его. На следующий год приедешь хорошо будет.

— На следующий год не приеду, — покрутил я головой. — пступать буду. Этим октябрём приеду. Поохотимся.

— Хорошо. Но мы и сейчас поохотимся. Бычка и теперь не грех подстрелить. Ничего страшного не случится. Давно я не охотился. Руки чешутся.