Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 40

— Не сразу? А я читал отчёт, что некоторые сразу получали результат: буквально прозревали. Катаракты у них рассасывались, суставы восстанавливались. Честно говоря в это верится с трудом.

Мы сидели друг против друга. Я смотрел Юрию Владимировичу в верхнюю пуговку белоснежной рубашки, он пытался заглянуть мне в глаза.

— Так и есть. Какие-то изменения сразу происходят, какие-то потом.

— Но происходят у всех?

Я пожал плечами.

— Кто их проверял?

— Мы их уже проверяем. Диспансеризацию выездную проводим. Не обессудь. Служба. Очевидное-невероятное. Должны реагировать. Но это тебе только на пользу пойдёт. Если всё так, как говорят, то…

— Что, «то»? — спросил, улыбнувшись я. — В клетку посадите?

Андропов нахмурился.

— Ну, зачем ты так? Обижаешь…

— Просто, вы так сказали… Таким тоном, что мне страшно стало.

Андропов «захлопал» глазами и вдруг нахмурился. Его глаза, кажущиеся немного меньше в минусовых очках, заморгали ещё быстрее, а я почувствовал, что меня «отпустило».

— Чёрт! Что такое⁈ В глазах помутнело и голова закружилась.

— Очки снимите, — сказал я. — Они вам больше не нужны.

[1] Статья 221 УК РСФСР. «Незаконное врачевание»: Занятие врачеванием как профессией лицом, не имеющим надлежащего медицинского образования, — наказывалось исправительными работами на срок до двух лет, или штрафом до трех минимальных месячных размеров оплаты труда, либо влекло применение мер общественного воздействия

Глава 22

— Очень интересное ощущение, — сказал Андропов, прислушиваясь к себе. — Ладно –глаза. Но ведь, как оказалось, я привык к тихой боли в почках. А теперь её нет. И даже тяжести нет. Нигде не тянет. Суставы не ноют. Надо давление померить. Ира, принеси тонометр. Он на кухне. Или пойдём туда?

Главный чекист встал с пуфика и, осторожно ступая ногами, обутыми в кожаные тапочки, пошёл вслед за дочерью. Через несколько минут оттуда раздался возглас:

— Сто двадцать на восемьдесят! Хоть в космос запускай!

— Ты и на Земле пока нужен, — негромко сказала Ирина Юрьевна и посмотрела на меня.

Андропов посмотрел на меня более внимательно и с некоторым прищуром.

— Да, кстати. Пошли в мой кабинет. Ира, приготовь нам с Михаилом чай и Костю напои.

— Разрешите в машине подождать?

— Покурить хочешь?

Прикреплённый кивнул.

— Ступай. Мы позвоним если решим ехать. Или отпустим? Как Михаил? Поедем на дачу? Или тут переночуешь?

— У вас, похоже, кондиционер есть?

Андропов вскинул брови.

— Есть.

— А на даче?

— На даче только в зале.

— Нет в мире совершенства. Если позволите, я тут бы остался.

— Это он что, «Маленького принца» процитировал? — спросил дочь Андропов.

— Похоже, — усмехнулась она.

— И как в тему, — удивился Андропов.

— Он писатель.

— Да-да, ты говорила. Тогда решено! Остаёмся здесь. Всё Костя. Сегодня свободен. Созвонимся. Еды нам Татьяна Филипповна наготовила на неделю. Да и Ирина у нас есть. Если что, с голоду не умрём, да Михаил.

— Мы будем жить долго, Юрий Владимирович.

Константин вышел.

— Тогда и идти в кабинет не надо. Пошли в столовую.

В столовой стоял большой круглый стол, накрытый белой скатертью в мелкий цветочек. Мы сели на стулья с высокими спинками. Ирина Юрьевна быстро принесла с кухни чайник из «носика» которого струился пар. Розетки для варенья, ложечки и чашки на чайных блюдцах уже стояли перед нами. Принесла и две вазочки с вареньем и мёдом.

— Разрешите налить чай? — спросил я.

Губы Андропова дрогнули.

— Разрешаю. Но прежде заварку.

Он сам взял заварник и плеснул себе в чашку почти коричневой жидкости. Плеснул и мне, и Ирине.

Я привстал и налил всем кипятку.

— Ах, я про печенье забыла! — воскликнула Ирина Юрьевна и принесла вазу с домашним печеньем. — Наша Таша пекла. Специально для тебя, пекла, между прочим.

— Да-да, Миша, мы тебя ждали. Давай, рассказывай, как космические корабли бороздят Большой театр.

— Что, конкретно, вас, Юрий Владимирович, интересует?

— Конкретно? Во-первых, как ты до жизни такой дошёл, что стал знахарем? Во-вторых, как ты узнал про мою болезнь. И что она именно из-за почек?

Он обернулся к Ирине, которая сидела справа от него.

— Ведь говорил я им, что почки болят и причина повышенного давления в них. Нет, понимаешь, гипертония, стенокардия, левый желудочек… Эх!

— Почему ты решил, что это всё из-за почек? — спросила Ирина.

— Так он же сразу сказал — почки. Не сердце не печень, а почки. Тебе же сказал.

Ирина Юрьевна посмотрела на меня.

— Точно почки были первопричиной? — спросила она.

Я кивнул.

— А откуда ты знаешь, если не чувствуешь, что ты лечишь.

— Оттуда, — сказал я, улыбаясь.

— Оттуда, — повторил эхом Юрий Владимирович. — И ты утверждаешь, что не пришелец из будущего?

Я хмыкнул и покрутил головой.

— Вы так говорите, словно к вам пришельцы из будущего приходят, э-э-э, через день.

— Ну, не через день, но частенько.

Я вскинул в удивлении брови.

— И что говорят?

— Разное. Много предсказателей. В основном третью мировую предсказывают, армагедон, пришествие антихриста с меткой на лбу в виде родимого пятна. Он, де развалит СССР.

— Антихриста⁈ — ещё сильнее удивился я. — Меченного? И кто такое предсказал?

— А что такое? — улыбнулся Андропов. — И у тебя такие видения? Ха-ха!

Он рассмеялся и погрозил мне пальцем.

— Смотри.

— Хорошо, про меченного я вам ничего не скажу.

— Почему? А, что ли хотел?

— Неважно. Потому что сейчас он уже вряд ли станет генеральным секретарём ЦК КПСС.

— Это кто такой? Михаил Горбачёв, что ли? Станет Генеральным? Да не смеши!

— Уже не станет, я думаю.

— И снова почему?

— Потому, что вы не умрёте в восемьдесят четвёртом году от болезни.

— А должен был?

— Должен.

— Хм! Сейчас это уже не проверишь — сказал Андропов пожимая плечами. — Если ты меня излечил, конечно, от всех недугов. И я, всё-таки, не вижу логической связи моей смерти с Горбачёвым-генеральным секретарём.

— Логика простая. Вы умерли будучи генеральным секретарём. После вас избрали бы Черненко, а после Черненко — Горбачёва, а потом в девяносто первом году СССР приказал бы долго жить, компартию бы запретили и наступил бы капитализм.

— Ничего себе заявка! — немого поразмыслив над услышанным, сказал Андропов. — А меня-то как занесло на этот Олимп и, главное, когда?

— В восемьдесят втором, после смерти Брежнева.

— С председателя КГБ в генсеки? Это вряд ли!

— Хм! Почему с председателя КГБ? В мае восемьдесят второго умрёт Суслов и вы перейдёте на его должность секретаря ЦК КПСС.

— Это невозможно без согласия Брежнева, — скривился он.

Я пожал плечами.

— За что купил, за то и продаю. Не знаю, как это вы это сделали раньше и сделаете, если сделаете, сейчас, потому что мотивы Леонида Ильича мне не известны. Может он и сделал вас его приемником, что вы сами на ладан дышали. Прошу прощения за прямоту. Сейчас всё будет по другому.

— Меняя настоящее, мы меняем будущее, — задумчиво проговорил Андропов. — Вот уж точно, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

Мы сидели и некоторое время пили чай молча. Каждый смотрел в свою розетку с вареньем.

— Однако, — улыбнулся Андропов, — Мне нравится быть здоровым! Да, Ириша? И зачем мне этот Олимп? В комитете тоже работы много. Мне она нравится. А если ещё Брежнева подлечить…

Он посмотрел на меня.

— Хм! Ага, — сказал я. — И Суслова, и Косыгина, и… Всех старцев короче. Тогда совсем пендыр нам всем будет.

— Почему ты так? Не понимаю слово «пендыр», но по смыслу, как-то нехорошо получается.

— Не хочется показаться циником, но зачем вам конкуренты, Юрий Владимирович? Я ведь про развал СССР не пошутил. Те реформы, которые сейчас проводятся приведут именно к распаду Союза Советских Социалистических Республик. И превращение государства с почти победившим социализмом в государство дичайшего капитализма. Нас даже Китай обгонит и так перегонит, что мы и не догоним его никогда.