Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 38

— Ё* твою мать! — произнесла Ирина Юрьевна и встала с шезлонга.

— Ха-ха, — мысленно рассмеялся я и вспомнил анекдот. — Какая нах*й прачечная⁈ Это министерство культуры!

— Она мне сказала, что родственники мне так благодарны, что решили подарить японский магнитофон.

— Подарили? — со вздохом спросила гостья.

— Подарили. Он у меня дома стоит.

— Интересную историю ты мне рассказал, Миша. Теперь многое встало на свои места. За такую помощь, какую оказал ты, можно и раскошелиться. А я всё думаю, с чего бы они? А оно вон оно что! Да-а-а… Зара-Зара-Зара… Ай-яй-яй, Зара.

— Я, что, что-то не то сказал? — спросил я, с тревогой в голосе.

— Ну, почему не то? Сказал как было. У нас с Зарой доверительные отношения… М-м-м… Я так думала, что доверительные, а оказалось, что я многое не знаю. А полуправда в дружбе не, м-м-м, не приветствуется. Или неправда. Ты вот, чувствуется, что откровенен со мной. Я тоже с тобой откровенна. Если болеет моя подруга, я тебе говорю. Она, кстати, не знает о тебе.

— Вы никому не говорили про меня? — спросил я, «сияя» доверчивыми голубыми глазами.

Ирина Юрьевна посмотрела, на меня и вздохнула.

— Никому, кроме отца.

[1] «Фея Изумрудного города» — повесть Сергея Сухинова, вторая книга цикла «Изумрудный город». Произведение написано на основе сказки «Волшебник Изумрудного города» Александра Волкова, которая, в свою очередь, является вольным пересказом «Удивительного волшебника страны Оз» Фрэнка Баума

Глава 21

— Ту-ду-ду-дум, — прозвучали в голове такты пятой симфонии Бетховена.

— Ахэхэ. Что ж, это следовало ожидать, — подумал я.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Надо подумать, как сделать так, чтобы меня не видели и не узнавали потом. Я хотел через Зару это делать, но…

— Зара — не очень надёжное звено, — сказала задумчиво нахмурив лоб Ирина Юрьевна. — И я бы на твоём месте совсем прервала с ней контакты. Втянет она тебя в неприятности. Собственно, уже втянула.

Она помолчала, задумавшись.

— Собственно… Можно грим наложить. Усы, бороду наклеить. Состарить, да!

Она глянула на меня озорно.

— Я знаю, как накладывать грим. А усы и бороду мы найдём.

— Хм! Неплохая идея, — кивнул я головой. — Тогда можно сеанс провести.

— Что за сеанс? — брови собеседницы взлетели.

Она снова уселась в шезлонг.

— Всё равно у вас найдётся ещё несколько знакомых, которых вы захотите исцелить. Чтобы два раза не гримироваться. А то и три-четыре. Высоцкий, опять же… Думаете, он захочет ко мне прийти?

— Володя год назад встречался с буддийским монахом и после него продержался целых полгода. Правда, потом его срыв был более тяжёлый. Самый тяжёлый. Думаю, он согласиться прийти, если я попрошу. И в обличии старца к тебе будет больше доверия.

— Отличная мысль. И вот ещё… Цену за сеанс, — я покрутил головой, — назначать не буду. Захотят люди поблагодарить, пусть благодарят, если захотят, как могут. Хоть по почте, хоть переводами, но деньги в руки я ни от кого не возьму.

— Тебя что-то смущает в получении, м-м-м, платы за исцеление?

— Уголовный кодекс, — сказал я, хмыкнув. — Правда, я не позиционирую себя как лекарь, но кого это станет волновать? Незаконное обогащение… Да и статью двести двадцать первую[1] ко мне можно применить очень легко. Такой букет получается, что, мама дорогая.

Я вздохнул.

— Ты не по годам рассудителен и подкован в юриспруденции. И таким терминами оперируешь… И ты, возможно, прав. Тогда мне грозит «вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность».

Она хохотнула, но я посмотрел на неё так серьёзно, что улыбка с её губ «сползла». Кашлянув, гостья сказала и голос её был тих.

— Понимаешь, в этой статье подразумевается, что занятие этим принесло кому-то вред. Вред здоровью. Для квалификации должен быть совершены действия, нанёсшие ущерб. А какой от твоих действий ущерб? Никакого, кроме пользы.

— Не факт, — покрутил я головой. — Кто знает будущее?

Ирина Юрьевна хитро глянула на меня.

— Ты не знаешь?

— Я не знаю, — сказал я. — И никто не знает. Будущее меняется вместе с нами. Изменишь настоящее, изменится и будущее.

— Ха! — гостья рассмеялась. — Ты, ко всему ещё и философ!

— Станешь тут философом, — буркнул я.

— Не бурчи, не бурчи. Тебе не идёт. А последствия от тыоих деяний… Чуть не сказала «преступных», хе-хе… Их нужно документировать. И я первая готова отдать тебе свою историю болезни. С результатами последних исследований. Когда-нибудь это тебе может пригодиться.

— В суде, например, — снова буркнул я.

— А хотя бы и в суде, — с вызовом сказала Ирина Юрьевна. — Всяко в жизни случается. А тут — документальное подтверждение твоих деяний. Положительное, между прочим. Весьма положительное!

— Значит у неё, что, действительно опухоль была? — подумал я. — Интересно! И она права. Истории собирать надо. С заключениями о выздоровлении. Но с деньгами ссыкотно… Надо сейчас хватануть сколько получиться и, отпрыгнув в сторону, затаиться. Золота мне и так вполне хватит на всю оставшуюся жизнь. Правда, и с ним можно загреметь под фанфары.

— И очень прошу, — я посмотрел в глаза «фее», — не рассказывайте обо мне никому. Могут произойти катастрофические последствия.

Она с интересом глянула на меня.

— Для кого?

— Для мира и для СССР в частности.

— Даже так? А говоришь, будущее не видишь.

— Будущее зыбко и постоянно меняется. Я пока не готов считать себя ясновидящим.

— Хм! Пока? Твой оптимизм обнадёживает! Расскажешь потом.

Я вопросительно глянул на неё.

— О будущем.

Я дёрнул бровями, демонстрируя реакцию и тут же нахмурился.

— Говорю же, это может изменить его. В смысле — будущее.

— А если тебя об этом попросит, э-э-э, Юрий Владимирович? Расскажешь?

— Про будущее? — спросил я. — Я близкое не вижу. Кто когда под машину попадёт… Нет такого. Это отрывочные видения. И в них сложно разобраться. Но, кое что полезное, я бы Юрию Владимировичу рассказал.

— Для кого интересное?

— Для него в первую очередь. Ведь он серьёзно болен.

Лицо Ирины Юрьевны побледнело.

— Значит, всё-таки, видишь, — сказала она тихо. — И что ты видишь?

— С почками у него серьёзная проблема.

Ирина Юрьевна сглотнула с таким трудом, словно у неё в горле встал комок.

— И когда?

— Что когда? — спросил я.

— Сколько ему…

— Время ещё есть, — обнадёжил я. — Но не говорите ему ничего. Всё может измениться. Я ему сам скажу, если мы встретимся.

— Встретитесь, — кивнула гостья. — Обязательно встретитесь. Он ждёт вашей встречи.

— В Ялте? — улыбнулся я.

— Он тоже возвращается в Москву.

— Вот была бы шутка, если бы Андропов сюда прилетел вместе с дочерью и внуком. Как бы тут все на ушах ходили! И я такой… В его компании… На Шаморе… Ха-ха-ха…Да-а-а… Если только ему рассказать, то тогда у меня была бы хорошая крыша — раз, и никому бы он меня не отдал — два. После того, что я бы ему про «них» рассказал. Хи! И про его будущее, хм, «генсекство». Если бы не его нездоровье, он бы стал неплохим генеральным секретарём. Я так думаю!

— Ладно, — сказал я. — С вами полечу.

— А фестиваль?

— Родина в опасности! Какой фестиваль?

— Даже так? Шутишь?

— Таким разве шутят?

ПээС я пока продавать не стал. Дай бог на «Яву» в Москве «сеансом чёрной магии» заработаю. Прости Господи!

Родители уже спокойно относились к моим экстрасенсорным способностям, но переживали, что мной заинтересовался комитет государственной безопасности. Мама сильно переживала, папа не очень.

— Как без них в таком деле? — заметил он.

— Тут дело даже не в них, а в нём, — сказал я. — С Андроповым буду встречаться.